Это предрелизный обзор по данным PTR. Публичный тест патча 3.1 прошёл со 2 по 9 июня. Финальные патчноты к моменту написания ещё не опубликованы: что из протестированного останется, а что Blizzard поправит по фидбэку, студия обещает показать на Developer Update-стриме 23 июня — это первый показ финальной версии сезона перед запуском. Сам сезон, по данным гайд-сайтов, стартует 30 июня 2026 года, на день позже окончания Season 13; официальной даты Blizzard так и не назвала, даже в анонсе стрима. Поэтому все приведённые материла взяты с тестового сервера и могут измениться к релизу.

Новая активность: Pandemonium Ruptures

Тематическая механика сезона называется Pandemonium Ruptures. Это разломы между Санктуарием и Пандемонием. В лоре D4 Пандемоний — пограничный план между Высшими Небесами и Пылающим Адом, место Вечного Конфликта за Worldstone. Запускается так: у Death’s Head Idols нужно перебить стражей, чтобы вскрыть разлом, затем удерживать ритуальное кольцо активным, убивая врагов и запечатывая Tears. Чем дольше разлом открыт, тем выше награды.

Разломы делятся на три типа:

• Normal Ruptures. Малые, по всему открытому миру, особенно часто в Адских Приливах; встречаются и во время прокачки. Realmwalker не призывают.
• Surging Ruptures. Средние, заменяют локальные события внутри Адского Прилива; при завершении с Mastery дают шанс призвать Realmwalker.
• Colossal Ruptures. Крупные, только в Fields of Desecration (арена мирового босса юго-восточнее Zarbinzet); спавн Realmwalker гарантирован.

Победа над Realmwalker открывает портал в Deathtoll Chamber, мини-данж из одной комнаты и лучший источник ключей Betrayer’s Husks. Зайти можно и через Кошмарное Подземелье с аффиксом Rupture, запечатав достаточно Tears. Дополнительно по миру встречаются Rupture Goblins, способные открывать новые разломы.

По структуре это сезонная активность-обёртка поверх Адских Приливов и Кошмарных Подземелий, ведущая к боссу и к сезонной валюте — формат, близкий к Chaos Rifts десятого сезона и Headhunts седьмого.

Mythic Uniques 3.0 и ограничение крафта

Крупнейшее системное изменение это переработка мификов. Теперь любой уник может стать мификом: мифик перестает быть дропом с низким шансом дропа и стал модификатором качества предмета. Мифическая версия получает рандомные аффиксы, зафиксированные на максимальных значениях, и +30% к уникальной силе предмета. При этом у большинства мификов ради баланса удалили часть прежде гарантированных аффиксов, то есть +30% частично компенсирует урезанную базу.

Отдельное правило вызвало главную волну критики. Официальная формулировка: «You can only equip one crafted Mythic», то есть носить можно только один скрафтованный мифик; выпавшие из лута обычным путём ограничения не имеют. Крафт идёт через Хорадримский Куб и требует валюту Pandemonium Fragments. Точное число предметов для крафта официально не названо, вторичные источники называют пять. Опасение комьюнити: если фрагменты окажутся редкими, получить выпавший мифик будет проще, чем скрафтить нужный, и тогда система крафта теряет практический смысл.

Главный сезонный источник мификов, новый Босс Убежища Corrupted Reaper, стоит у входа в Pandemonium Threshold в Zarbinzet. Доступен с уровня сложности Torment I+, для награды нужны Betrayer’s Husks. Визуально это «осквернённый ангел» — отсылка к Малтаэлю, Архангелу Смерти из Diablo III: Reaper of Souls. С официальным названием сезона, «Death Awakening», босс-жнец складывается в общий мотив смерти, хотя прямую привязку именно к Малтаэлю Blizzard не заявляла — это остаётся трактовкой. Босс заявлен как высокомобильный, с новым combat-дизайном.

На мой взгляд крафт мифика это верный ход. Близзардовский бог рандома капризен. В двенадцатом сезоне первый мифик мне выпал за несколько дней до завершения сезона. А без мификов на высоких уровнях Ямы и Башни придется туго. Ограничение в один мифик я не считаю плохим правилом, потому как тогда сама ценность этих предметов будет снижена.

Волна нерфов

Основной объём патча приходится на правки баланса: по оценкам разборщиков, около 70% патчнот. Заявленная цель — сместить S-tier к A/B, а аутсайдеров подтянуть ближе к B. Под сокращение попал прежде всего Overpower и связанные с ним предметы, глифы и аспекты.

Ключевые изменения предметов и глифов:

• Heir of Perdition. Шлем, на котором держалось большинство мета-билдов: бонус урона снижен с 80% до 15% (гарантированной остаётся только скорость передвижения). Странное решение, зачем он тогда вообще будет нужен?
• Dominate Glyph. Бонус урона за стак с 23,6% до 1,8% (на уровне глифа 150).
• Aspect of Limitless Rage (варвар). Урон за стак Ярости с 1,5% до 0,2%.
• The Grandfather. Урон по крит-удару со 150% до 120% (гарантирован только шанс крита).
• Harlequin Crest (Shako). Теряет гарантированное снижение урона, бонус ко всем умениям растёт с +4 до +6. Что сказать? Спасибо, хоть бонус к умениям не убрали, а добавили.

Поклассовая картина на PTR (значения тестовые):

• Варвар, наиболее заметный нерф: помимо Limitless Rage, Ярость от полученного урона получает кап; по оценкам, Whirlwind-билд теряет большую часть мощи.
• Чародей. Сильный нерф: убрано бесконечное стакание Unstable Currents и Overwhelming Currents, затронуты Ball Lightning и Armageddon. Усилены Fire/Frost-ветки (Firebolt, Flame Shield), но не в полной мере компенсируют потери.
• Духорождённый, нерф мобильности: апгрейд Rushing Claw теперь добавляет заряд без взаимодействия со Свирепостью, что убирает бесконечные рывки. Усилены Toxic Skin и Spiny Skin.
• Варлок, нетто-нерф: снижена генерация Гнева от Command Fallen, у Apocalypse-билда урон по выжившим врагам сокращён на 90%. На PTR датамайнеры нашли Minion-билд с уроном около 300 млрд DPS, вероятный кандидат на исправление.
• Друид. Усиление: Boulder от Dolmen Stone стал мультипликативным, подросли несколько уников; Companion-билды ослаблены через Shepherd’s Aspect.
• Разбойник почти не затронут и остаётся в верхней части меты: усилены Flurry и Twisting Blades, эффект Maestro почти удвоен; небольшой нерф у Dance of Knives.
• Паладин, усиление: Zeal с 450% до 550%, Death Blow с 400% до 500%, Shield Charge с 90% до 180%, кулдаун God’s Wrath с 30 до 15 секунд; ослаблены Clash и апгрейд Seize Them (кап 16 стаков).
• Некромант, оценки расходятся: часть источников ожидает сильного старта за счёт бафов Corpse Explosion, тир-лист d4gold фиксирует нетто-нерф топ-билдов (Dominate Glyph, Blood Wave).

Что ещё в патче

• Solo Self-Found (SSF) подтверждён как постоянный режим сезонного персонажа: без пати и торговли, с общим тайником только для других SSF-персонажей того же аккаунта; в конце сезона персонаж автоматически переходит в Eternal со снятыми ограничениями. Для SSF предусмотрены отдельные таблицы лидеров. Режим давно запрашивался; в жанре он известен, например, по Path of Exile.
• Военные Планы, синхронизация командных досок (планов активностей с Командного стола) внутри группы: при голосовании план инициатора отправляется всем участникам; «New Plan For Party» стоит 2 Marks of El’Druin.
• Хорадримский Куб получает рецепты рерола аффиксов уников (Focused и Chaotic Reroll).
• Новое семейство монстров, The Risen.
• Подняты лимиты валют: Obols с 2 500 до 25 000, потолок золота поднят почти до триллиона — вот за оболы спасибо.

Реакция комьюнити

Реакция оказалась неоднозначной. На форумах есть треды с резкой критикой («Season 14 Is Awful») и возрождение мема «Blizzard detected fun», претензия к тому, что Blizzard режет разом и силу, и разнообразие билдов. Контент-мейкер Rob2628 разобрал ключевые нерфы и отметил падение Whirlwind-барба.

Есть и встречная позиция: рядом с тредом «The Community Is Overreacting to the 3.1 PTR» появился и более прямой «Season 14 Is Exactly What Diablo 4 Needs», а издание mein-mmo связывает волну недовольства с привычкой комьюнити к перекачанным билдам. Разборщики напоминают, что PTR не финальная версия: тестовый сервер на то и нужен, чтобы по фидбэку поправить или откатить часть нерфов. Сама Blizzard отдельно отметила, что на PTR показала не всё. Что именно останется, а что изменится, студия обещает раскрыть на стриме 23 июня — он и станет точкой, где предварительные числа сменятся финальными.

Итог

Season of Death Awakening идёт без «временной силы», с упором на ревизию предметов, постоянный SSF и нового сезонного босса. Картина такая.

Сильные стороны:

• постоянный режим Solo Self-Found;
• Mythic Uniques 3.0 потенциально распространяют статус мифика на любые уники, а не на узкий список;
• новый Босс Убежища Corrupted Reaper с отсылкой к Reaper of Souls;
• правки качества жизни (лимиты валют, рероллы в Хорадримском Кубе, Военных Планах).

Спорные моменты:

• ограничение «один скрафтованный мифик» сужает применимость новой системы крафта;
• баланс сокращает и силу, и разнообразие билдов; сильнее всего затронуты варвар и чародей;
• тематическая активность Ruptures по структуре близка к предыдущим сезонным механикам;
• сдержанный приём превью на фоне более тёплой реакции на Lord of Hatred.

Как-то вот так. Посмотрим, что покажут близы 23 числа.

Сообщение Diablo IV Season 14 «Death Awakening»: предрелизный обзор по итогам PTR 3.1 — ревизия предметов, SSF и волна нерфов появились сначала на Блог казуального геймера.

У Blizzard есть традиция: великие злодеи серий не умирают по-настоящему. Играя в WoW, после какого-то момента я перестал возмущаться, а потом даже и смеяться. В конце концов, что вы хотите от игры, в которой боссы воскресают каждую неделю?

С Diablo примерно та же история. Сам Диабло возвращался дважды. У Баала был свой отдельный акт в Lord of Destruction. Но Мефисто, старший из Трёх Зол, Повелитель Ненависти, так и не вышел на первый план. Плёл, шептал, подталкивал чужие руки. В Lord of Hatred он наконец становится главным злодеем. Чтобы его остановить, Страннику придётся заключить союз с Лилит — Дочерью Ненависти и Матерью Санктуария, которая пока не совсем понятным мне образом воскресла. А полем финальной битвы станет место, о котором близы молчали с двухтысячного года, — Острова Сковос.

Кто такой Мефисто

Мефисто — старший из трёх братьев, Верховных Зол. Диабло — Ужас, Баал — Разрушение, Мефисто — Ненависть. Из троицы он единственный, кто никогда не лез в драку первым, предпочитая грести жар чужими руками и проявлять стратегическую выдержку.

Diablo II, третий акт, Кураст, джунгли — и весь Высший Совет Закарума уже на его стороне. Мефисто сидел в Чертогах Ненависти и никуда не торопился. Ему не нужно было бежать — он знал, что герои сами к нему придут. Камень Душ потом разбили на Адской Кузне, но для существа, которое мыслит тысячелетиями, это лишь мелкая неприятность.

В Diablo III всё пошло совсем не по его сценарию. Адрия собрала души всех семи Великих Зол в Чёрный Камень Душ, Диабло их поглотил и стал Первородным Злом. Мефисто — тысячелетний кукловод — оказался расходным материалом в чужом ритуале.

Путь к Lord of Hatred

В игровой вселенной между третьей и четвёртой частью прошли десятилетия. В основной кампании Diablo IV Мефисто действовал из тени — через Кровавого Волка, который сопровождал Странника. Наблюдал, влиял, но не выходил на свет до самого финала. Классический Мефисто.

В Vessel of Hatred всё обострилось. Молодая хорадримка Нейрелла несла Камень Душ с заточённым внутри Мефисто и искала способ уничтожить демона навсегда. Повелитель Ненависти непрерывно подтачивал её волю из глубины камня. Когда Нейрелла попыталась разорвать связь и положила Камень на алтарь Акарата, предатель Эру перехватил и реликвию, и тело пророка — и заключил одно в другом. Так Мефисто обрёл физическую оболочку: тело основателя Закарумской веры.

В Lord of Hatred Мефисто на свободе и носит личину пророка. Он странствует по Санктуарию в теле Акарата, собирает последователей и путь его лежит к Бассейнам Создания на Сковосе. Зачем ему это место — вопрос, от которого зависит судьба мира.

Острова Сковос: колыбель первой цивилизации

В лоре Diablo есть места, которые четверть века оставались за кадром. Тристрам мы исходили вдоль и поперёк. Лут Голеин, Кураст, Калдеум — давно знакомые точки на карте. Но Острова Сковос, архипелаг в Двойных Морях, оставались строчкой в книге лора. В Lord of Hatred туда наконец можно попасть.

Чтобы понять, почему Сковос так важен, нужно вернуться к сотворению Санктуария. Ангел Инарий и демоница Лилит устали от Вечного Конфликта — бесконечной войны между Небесами и Адом. Они похитили Камень Мироздания и создали скрытый мир, Санктуарий. Здесь, укрывшись от обеих сторон, мятежные ангелы и демоны дали жизнь нефалемам — существам, которые оказались сильнее и ангелов, и демонов.

Но Инарий испугался силы собственных детей. Он изменил Камень Мироздания, чтобы каждое следующее поколение рождалось слабее. Так потомки полубогов превратились в обычных смертных. Острова Сковос — место, где первые нефалемы, ещё в полной силе, основали свою цивилизацию.

Аскари: воительницы архипелага

Аскари, за пределами архипелага известные как амазонки, — это воинская каста, веками правившая Сковосом. Их основали дочери-близнецы нефалема Филиоса и смертной женщины по имени Аскарра. Одна стала воином и создала касту амазонок. Другая стала мистиком и положила начало сословию оракулов.

По этому делению острова живут до сих пор. Власть разделена между воительницами и оракулами, у каждой касты своя королева, и обе правят совместно. Баланс силы и знания — не компромисс, а отражение мифа об основании.

Амазонки — это не просто лучницы из второй Diablo. Это целая цивилизация с собственной философией, религией и военной доктриной. Боевые техники передавались из поколения в поколение, а владение копьём и луком было частью духовной практики, не просто военной подготовки. Близы подтвердили, что в Lord of Hatred амазонки играют центральную роль: игроки встретят воительниц, оракулов и обеих королев.

Для фанатов серии это момент, которого ждали с двухтысячного года. Амазонка в Diablo II была одним из самых популярных классов, но её родина оставалась легендой. Теперь легенда материализуется в игровом мире.

География: от мраморных скал до вулканов

Семь подрегионов Сковоса. Филиос, прибрежный хаб и точка входа, назван в честь нефалема-прародителя аскари. Темис, мраморная столица с колоннадами и изваяниями Лилит и Инария, центр политической и духовной жизни архипелага. Остальные пять — лесистый Ликандер, крепость амазонок Атулуа, затонувший Атанос, руины Селестии и вулканические пики Скартары. Сильные вайбы Древней Греции. Видать, близы решили урвать немного аудитории у Titan Quest 2.

Общая картина: вулканический запад, затопленный центр, лесистый восток. За тысячелетия архипелаг пережил не одно демоническое вторжение — шрамы проступают на ландшафте. Расколотые горы, затопленные руины, вулканы, разбуженные демонической энергией.

В игровом плане Сковос обещает разнообразие, которого не хватало основной карте. В Хавезаре сплошные болота. Расколотые Пики — горы и снег. А Сковос — тропические леса, вулканические пустоши, подводные руины и небесные развалины одновременно. Наконец-то не серое на сером и не бесконечное дождливое темное фентези. Хотя, на мой субъективный взгляд получилось не то, чтобы разнообразие, а стилистический разнобой.

Возвращение Лилит

Лилит погибла в финале основной кампании. Её последние слова звучали пророчески: без неё Санктуарий обречён.

Лилит возвращается. Не злодейкой, а вынужденной союзницей. Ведущий сценарист Мэтт Бёрнс говорит прямо: «Её присутствие внутри нас становится ключом к тому, как остановить Мефисто». Странник несёт в себе след Лилит — её силу, знания, возможно, часть сущности. И именно этот след нужен, чтобы противостоять Повелителю Ненависти.

Семейная война

Конфликт тут начинается с родословной. Мефисто — один из трёх Верховных Зол. У него двое детей: Лилит и Люцион. Оба рождены в Пылающем Аду, оба стали инструментами отца — каждый по-своему.

Люцион прятался под человеческой личиной Примуса и возглавлял культ Триединства во время Войны Греха. Мефисто доверил сыну всю операционную деятельность по захвату Санктуария: через культ совратить нефалемов и через нефалемов подчинить Санктуарий. План рухнул, когда среди тех самых нефалемов нашёлся тот, кто оказался сильнее проводника Мефисто. Ульдиссиан, простой фермер, в котором проснулась полная сила нефалема, не просто убил Люциона — он развоплотил его. Канонически даже архангелы не знали, как уничтожить демона навсегда. Нефалем смог и старшего наследника Мефисто потерял.

Лилит пошла дальше брата, правда, не в ту сторону. Вместе с Инарием она похитила Камень Мироздания и создала Санктуарий и нефалемов — мир и расу, не подчинённых ни одной из сторон Вечного Конфликта.

Мефисто не простил — и не простит. Это и есть суть его природы: ни одно существо во вселенной не способно ненавидеть сильнее и дольше, чем Повелитель Ненависти. Уход Лилит из Ада стал для него раной, которая не заживает тысячелетиями.

Помню, на стриме с Праймусом как-то разбирали, чем Мефисто отличается от Диабло как антагонист. Диабло — это страх, прямой удар, рога из темноты. Мефисто — это когда доверяешь другу, а потом обнаруживаешь, что друг работал на твоего врага с первого дня. Ненависть страшнее ужаса, потому что разрушает изнутри.

Союзничество тут не от дружбы и не от искупления. От расчёта. Мефисто — отец Лилит, и она знает его лучше, чем кто-либо. Лилит всегда считала нефалемов своим творением, своими детьми. Мефисто хочет уничтожить или подчинить их. Для Лилит это неприемлемо. Враг моего врага — мой союзник, пусть даже и временный. Дочь Ненависти против Повелителя Ненависти. Шекспировский конфликт в декорациях тёмного фэнтези.

Бассейны Создания: финальная гонка

Мефисто рвётся к Бассейнам Создания на Сковосе. Место, связанное с рождением нефалемов. Тот, кто его контролирует, может изменить саму природу людей Санктуария. Близы не скрывают ставки: «Остановить Мефисто, прежде чем он достигнет Бассейнов Создания и утопит мир в ненависти».

Странник и Лилит здесь вынужденные союзники. Два мотива, одна цель. Странник хочет защитить Санктуарий. Лилит хочет сохранить контроль над своим творением. Мефисто хочет осквернить всё.

Чернокнижник как зеркало конфликта

Чернокнижник в Lord of Hatred добавлен не для галочки. Он черпает силу из Пылающего Ада, заключая пакты с демонами через Осколки Душ. Четыре специализации — четыре пакта: от демонических легионов до теневой магии и ритуальной мощи.

Вот зеркало всего конфликта. Играя Варлоком, мы используем те же силы, что и Мефисто. Разница в намерениях. Мефисто подчиняет ради ненависти. Варлок действует ради выживания. Лилит подчиняла ради контроля. Три персонажа, одна сила, три мотива. На этом и строится Lord of Hatred.

Круг замыкается

Lord of Hatred ставит вопрос, который тлел с первой Diablo: имеет ли человечество Санктуария право на существование без опёки Небес и Ада? Лилит всегда утверждала, что нефалемы сильнее своих создателей. Мефисто намерен доказать обратное.

Выбор Сковоса как финальной арены — это сигнал: Lord of Hatred не просто продолжает историю, а закольцовывает её. Конец ведёт к началу. Последняя битва происходит в месте первого рождения.

Если близы доведут эту линию до конца, Lord of Hatred может стать завершением мифологической арки, начатой в девяносто шестом году. Тогда, зимой, пиратский диск с Тристрамом и криком Мясника за дверью. Тридцать лет спустя — Сковос, Бассейны Создания и союз с Лилит. Судьба Санктуария в руках игрока. Или, точнее, в шатком союзе между тем, кто хочет спасти мир, и той, которая хочет им владеть.

Поживём — увидим.

Сообщение Lord of Hatred: Мефисто, Сковос и последняя битва Санктуария появились сначала на Блог казуального геймера.

География региона

Раньше начальная система зависела от выбора империи. Куда новичок попадал в первый раз, диктовала выбранная фракция, а сами стартовые системы были раскиданы по всему хайсеку.

Exordium делает стартовую локацию компактной вне зависимости от того, за кого вы начали играть — за амаррского аристократа или за калдарского корпората. Пятьдесят три системы, собранные в один плотный, густо связанный кластер. Внутри него двенадцать систем работают как точки появления для новых персонажей — четыре грозди по три системы, развешанные «спицами» по внешнему краю вокруг центральных областей CONCORD. Попадаешь туда не сразу: сначала тебя прогоняют через строго инстансированный пролог обучения — вытащить чёрный ящик из разбитой станции, отлетать базовую добывающую миссию, — и только потом высаживают в одну из этих двенадцати систем, где стоят стартовые станции AIR.

И вот первая приятная мелочь: выбор расы больше не диктует, где ты заспавнишься. Все новички теперь примерно на одинаковом расстоянии от Jita. Раньше калдари стартовали под боком у крупнейшего торгового хаба игры, а бедолаги-амарры — в глуши, с долгим перегоном до рынка. Теперь стартовые условия выровняли.

Умная «рожалка»: сервер сам сгоняет новичков в кучу

Exordium стал доступен для игроков за несколько недель до EVE Fanfest 2026.

Самих стартовых систем двенадцать, но используются они не одновременно. Fenris прикрутили бэкенд-сервис, который следит за притоком игроков за последние минуты и часы и динамически распределяет нагрузку.

В тихие часовые пояса сервер загоняет всех новичков в одну-единственную систему. В прайм-тайм по Европе раскрывает три. А если случается наплыв, охват расширяется на все двенадцать систем разом, чтобы поток новых капсулёров не споткнулся о лаги.

Смысл простой: новичок никогда не должен оказаться один в пустой системе. И, как побочный эффект, балансировщик группирует игроков по времени захода, то есть вокруг тебя оказываются люди из твоего часового пояса, с которыми реально пересекаться и собираться в группы.

Уровень безопасности — 1.0

Теперь о безопасности — той самой, которой в EVE отродясь не было. Внутри Exordium у всех принудительно выставлен зелёный сейфти, и снять его нельзя. Это значит: килрайты не срабатывают, по вардекам стрелять в других игроков невозможно, дуэли не вызвать, бой по фракционным войнам отключён.

Отдельно подумали про ветеранов. Если опытный пилот с красным сейфти залетает в зону потусоваться с молодёжью, игра сама форсит ему зелёный на входе и так же бесшовно возвращает красный на выходе. Никакого микроменеджмента интерфейса и никакого риска случайно совершить преступление, вернувшись в «большой» космос. Правда, работает это только для пилотов с хорошей репутацией. Пилота с уже висящим флагом — suspect, criminal или неоткисшим боевым таймером — внутрь просто не пустят.

Однако на Fanfest разработчики признали, что не все эксплойты удалось отловить до релиза. Игроки, которых они ласково назвали «гигантским нейросетевым ульем», уже нашли способы обойти ограничения и нащёлкали в «безопасной» зоне неприлично много киллов. Fenris патчат дыры по мере обнаружения.

«Что один человек сделал, другой завсегда сломать сможет». Кстати, ничто не мешает ветеранам использовать пространство Exordium как плацдарм для блэк-опс флотов. Так что «полностью безопасная», скажем так, с большой звёздочкой, под которой масса примечаний.

Нищета как дизайнерское решение

В первом материале я говорил о том, что Exordium может стать самодостаточной зоной с собственной экономикой. А если есть своя экономика, то мотив выйти в «большой мир» не такой сильный. Разработчики решили этот вопрос просто: урезали возможности обрасти жирком и срезали награды за деятельность.

Что подверглось усечению:

• Награды за миссии, LP и NPC-баунти урезали на 20%, плюс повышенные рыночные сборы на отложенные ордера и +5% к промышленным сборам — на постройку, исследования и инвент.
• Меньше лута с реликов и даток.
• Введена особая руда, которая после переработки даёт лишь половину выхода обычных велдспара и скордита.
• Только нулевой тир бездны. Сами по себе бездны в системах со статусом 1.0 заблокированы, и под Exordium (а он целиком из «единичек») пришлось вырезать отдельное исключение, чтобы пустить хотя бы T0.
• Миссии только первого и второго уровня, курьерские отключены целиком.
• Боевые эскалации убрали вовсе. Игроки на тестах нашли их, накидали баг-репортов, и Fenris Creations согласились выпилить: эскалации одновременно слишком сложны для настоящих новичков и слишком жирны для безопасной зоны.

Логика простая. Высокий уровень безопасности убирает риск смерти, значит, награду надо прижать, иначе вся философия risk vs reward летит в трубу. Для нового игрока, которому не с чем сравнивать, доход кажется нормальным. Но как только он освоится, эта нищета сама вытолкнет его «из гнезда» в Новый Эдем за нормальными деньгами. Чтобы зарабатывать в Exordium, надо быть, по выражению разработчиков, «невероятно потным» и гриндить без продыху ради копеек под конскими налогами.

Решает ли это проблему? Отчасти да, но вот кто мешает сделать из Manifest вторую Jita 4-4? Exordium с его железобетонной безопасностью выбивает почву из-под ног суицидников, которые есть во всех торговых хабах. Не знаю, как у вас, но меня в Jita два раза убивали суицидники, и с тех пор я летаю в торговые хабы на хорошо утанкованных хаулерах.

Мост, а не ловушка

Переход из Exordium в полноценный Новый Эдем выстроен поэтапно.

Центральная система региона, Manifest, соединена двусторонним старгейтом с Yulai — историческим торговым хабом и штаб-квартирой CONCORD в регионе Genesis. Прыгать туда-обратно можно сколько угодно раз: это не пузырь с одним выходом, а перекрёсток.

Вокруг Yulai достраивают новые старгейты, чтобы связать узел со всеми четырьмя империями напрямую, включая свежий маршрут от созвездия CONCORD к пространству калдари. Замысел в том, чтобы выпускник Exordium мог разойтись по хайсеку любой империи, ни разу не сунувшись в опасный лоусек.

Отдельный механизм — шипкастеры. В каждом из четырёх посольств стоит одноразовый (буквально один на персонажа за всю его жизнь) телепорт, который мгновенно перебрасывает пилота в военную штаб-квартиру выбранной империи — на границу хайсека и лоусека, к линии фронта фракционных войн. Чтобы выход не был прыжком в пустоту, рядом с этими штабами разместили новых мишен-агентов: можно и в фракционных войнах повоевать, и спокойные миссии пофармить.

В сумме маршрут наружу устроен как выпускной: из стартового региона есть постоянная дорога к торговому хабу, оттуда — во все империи, а для желающих сразу в бой — отдельный билет к фронту фракционных войн.

Как я уже говорил выше, Manifest может стать второй Jita 4-4, и вот такая география к этому очень даже располагает. Вместо региона для новичков Fenris Creations рискуют получить перегруженную зону, которую ветераны будут использовать как торговый хаб или как перевалочный пункт. Конечно, только те, у кого со стендингами всё в порядке.

Хаб для менторов

Плотность стартовых систем работает и на социалку. Вместо того чтобы рекрутерам раскидывать контейнеры с призывами вступить в корпорацию, ветераны-менторы и вербовщики получают одну точку сбора.

В Manifest стоит уникальная станция AIR Labs Trade Center — с собственной моделью и ангаром. И, что важнее, с дополнительными офисными слотами специально под корпорации, которые хотят вербовать новичков. Туда же Fenris Creations зовут ветеранов устраивать «show and shine»: пригонять редкие призовые корабли с Альянс-турниров, пускать фейерверки и просто тусоваться рядом с молодёжью.

В планах есть отдельные титулы для тех, кто добровольно записался в «старшие братья и сёстры», чтобы новичок с ходу видел, к кому можно подойти с глупым вопросом.

И вот тут половина моей старой претензии всё ещё при мне. Я писал, что изоляция отрезает новичков от той самой живой экосистемы ветеранов, ради которой в EVE и стоит оставаться. Ответ Fenris Creations: «мы сделаем регион единственным местом, куда ветераны и так захотят зайти». Магию единого сервера, по сути, сохраняют тем, что прогоняют всех через Manifest. Сработает ли это — большой вопрос, но логика хотя бы не дырявая.

Подводя итог

Мой многолетний опыт говорит о том, что презентация на конвенте — это одно, а игра на релизе — совсем другое. Кроме того, капсулёры — народ изобретательный, и не все решения разработчиков работают так, как задумывалось вначале. Вспомните ту же Апокрифу, которая ввела пространство вормхоллов. Разработчики не предполагали, что игроки там будут жить на постоянной основе. Так, залетели, пофанились и улетели. Так что выводы относительно того, чем станет Exordium, будем делать через несколько месяцев, а то и полгода.

Сообщение Exordium: Диснейленд для новичков в EVE Online появились сначала на Блог казуального геймера.

Про сеттинг EVE Frontier известно было мало, но вот на последнем фанфесте был доклад, где об этом и рассказали. Дальше идёт сжатый пересказ видео.

Мир древнего будущего

Первые фразы ведущего сразу задали тон. «Добро пожаловать на Фронтир — мир древнего будущего, где племена техноварваров выживают в руинах древних попыток колонизировать ад». Звучит многообещающе, но что скрывается под этим громким слоганом?

В Fenris Creations (бывшая CCP Games) настаивают на том, что они делают не игру, а настоящий виртуальный мир, и конструируют его сверху донизу по науке. Вселенная генерируется с соблюдением законов физики. Технологии и культуры сплетаются в единое целое, где всё сосуществовало и со-эволюционировало в обратной связи друг с другом. Экосистему одичавших машин (Feral Machines) команда проектирует вместе с писателем Питером Уоттсом, автором «Ложной слепоты». Для тех, кто не в курсе: Уоттс — морской биолог, который пишет настолько твёрдую научную фантастику, что после его книг хочется перепроверить, существуешь ли ты сам. Кстати, это не первый опыт сотрудничества Уоттса со студией-разработчиком компьютерных игр. В 2011 году вышла его новеллизация Crysis 2 — Crysis: Legion.

Выбор соавтора говорит сам за себя. Разработчики строят сеттинг на методах твёрдой научной фантастики: берём передний край современной науки, продлеваем на сотни, а то и тысячи лет вперёд — и смотрим, что выйдет. Это столь же трудно, сколь амбициозно. EVE Frontier обещает быть не очередной космооперой, а чем-то куда более живым.

Падение из благодати

В основе сеттинга лежит несколько классических философских вопросов, и команда проговаривает их прямо. Где мы? Что вообще всё это такое? Пространство-время — есть ли что-то за его пределами и зачем? И главный: что мы такое в этом мире, откуда пришли и чем станем? Кто унаследует всё это — мы, наши потомки или наше же творение?

Мы как человечество стоим ровно на этом перекрёстке, между датаистским и трансгуманистическим будущим. Трансгуманизм — это ставка на то, что наследники мы сами: человек прокачивает себя технологиями (гены, импланты, нейроинтерфейсы), побеждает старость и смерть и остаётся главным героем истории, пусть и в обновлённой версии. Датаизм (термин из «Homo Deus» Юваля Ноя Харари) — ставка обратная: высшая ценность не человек, а информация и её поток. В этой картине мы лишь обработчики данных, причём не самые мощные, так что рано или поздно эстафету перехватит наше же творение — ИИ и машины. Как всё это разрешится, пока не видно. Но, говорят авторы, будущее можно прощупать симуляцией. Вот этой самой.

Всё это складывается в опыт, который команда описывает формулой fall from grace. Тут явная отсылка к апостолу Павлу и его Посланию к Галатам (5:4) — он отчитывал общину за то, что та понадеялась на обрядовый закон вместо веры, и подвёл итог: «отпали от благодати». За две тысячи лет фраза оторвалась от богословия и стала значить любой крах с вершины: был обласкан, уважаем, на коне — и впал в немилость. Разработчики EVE Frontier обыгрывают это интересным образом: у Павла это укор, предостережение «не оступись», а в Frontier это одна из основ роста. По сути это машина преображающей борьбы: установка на рост через «падать вперёд» (failing forward), когда, преодолевая препятствия, мы растём.

Лично мне эта рамка нравится. Это не «выживалка с крафтом» — это заявка на эмоционально-философскую ставку.

Показывать, но не рассказывать

А вот дальше озвучивается довольно спорное, но интересное дизайнерское решение. То, как вы входите в мир: вас будит таинственная сущность The Keep. Название двусмысленное, и, похоже, нарочно: keep по-английски — это «страж», «стражник», «хранитель», «крепость», самый неприступный донжон в сердце замка. Защитник, тюремщик или само убежище. Какая трактовка верна? Пока неясно. Пока ясно, что Страж забирает ваш разум, помещает его в клон, расставляет по стратегическим точкам Фронтира и снабжает набором аварийных технологий для выживания. А ещё воскрешает, если клон погибает.

Человечество вымерло давным-давно, но под руководством Стража начинается Пробуждение. Попытка заново отстроить цивилизацию в мёртвой галактике. И вот ключевая установка команды: «показывать вещи, но ничего о них не рассказывать». Никаких лорных простыней с экспозицией. Истории Фронтира (а их там много) игрок собирает сам: наблюдением, анализом, по сути археологией. Незнание здесь объявлено фичей, а не багом. Потому что под всем железом и алгоритмами это всё ещё ролевая игра, где вы не просто набор параметров и навыков.

Решение красивое и рискованное одновременно. «Покажи, но не говори» в чистом виде работает на атмосферу, как ничто другое, но требует от игрока готовности докапываться до сути.

Многослойная история

Чтобы объяснить, как они строят невидимую историю мира, ведущие сначала делают экскурс в реальную историю.

Лондиниум, римское поселение, основанное около пятидесятого года нашей эры. И современный Лондон, то же место две тысячи лет спустя. Теночтитлан почти пятьсот лет назад. Сегодня он же Мехико. Наш мир не был спроектирован под нас идеально, он органически нарастал десятками культурных слоёв на протяжении тысячелетий.

Докладчики приводили интересные примеры. Раскладка QWERTY стандартизировалась в середине 1870-х под механические ограничения рычажков печатной машинки и под рабочие привычки телеграфистов, стучавших азбукой Морзе. Мёртвая технология ушла, а её отпечаток остался у вас под пальцами. Слово «salary», зарплата, растёт из латинского salarium, солевого довольствия римских солдат, потому что соль была единственным способом хранить еду по всей империи. А сами единицы времени мы унаследовали от шумеров пять с лишним тысяч лет назад.

Вывод, к которому всё это подводит: история формирует будущее. Проходя по Лондону, Риму или Мехико, ты идёшь сквозь культурные слои, о происхождении которых подчас даже не догадываешься. Вот ровно эту слоистость Fenris и хотят воссоздать в Frontier. Историю, которая влияет на настоящее, даже когда ты её не видишь.

Кто построил эту галактику

Теперь — к виртуальной истории самого Frontier. Это далёкая галактика, пропитанная древним прошлым, и человеческим, и машинным, которое давно ветшает и осыпается. И тут есть красивая деталь, которую легко пропустить. Самая нижняя, ещё чисто физическая история мира — это отдельная симуляция Fenris: она просчитывает, какой из галактик принадлежала каждая звезда до того, как те столкнулись и слились в нынешний Фронтир.

А столкновение галактик — не выдумка ради антуража, а реальный космический процесс. Две звёздные системы сближаются, гравитация вытягивает из них длинные звёздные хвосты, сминает газовые облака во вспышки звёздообразования — и за миллиарды лет две галактики становятся одной. Самое контринтуитивное: звёзды при этом почти не сталкиваются друг с другом. Космос настолько пуст, что соседние светила разделяют миллионы их собственных диаметров — галактики проходят насквозь, как два встречных роя, а отдельные звёзды просто расходятся бортами. Наш Млечный Путь, кстати, летит навстречу Андромеде: ещё недавно слияние считали неизбежным, где-то через четыре миллиарда лет, но свежие расчёты — уже с учётом Магелланова Облака и галактики Треугольника — низвели его до примерно равной вероятности где-то в пределах десяти миллиардов лет.

Так что даже карта неба во Frontier — следствие посчитанной по физике катастрофы. Не художник расставил звёзды покрасивее: их развела гравитация.

Поверх физики наслаиваются культурные слои, заложившие фундамент. Главной силой перемен были машины. Тысячелетиями они строили гейт-сети, мегаструктуры и перекраивали Фронтир. Среди людских культур ведущие выделяют несколько архетипов. Выживальщики влачили жалкое существование во враждебной галактике, в тени великих проектов машин, рядом с которыми и жили. Завоеватели — авторитарный режим, для которого и люди, и машины были лишь объектами для подчинения. Сопротивление родилось из противостояния этим завоевателям. А экономическая сила пришла не воевать, а извлекать уникальные ресурсы, но всегда была готова драться за то, что считала своим по праву.

Именно в эту историю вас и забрасывают: вы начинаете путь, копаясь в руинах цивилизаций и строя что-то новое поверх их древних останков. Звучит практически как европейские Тёмные века, которые были, по сути, римским постапокалипсисом. Козы, пасущиеся среди ветшающих римских построек, которые осевшие на месте потомки кочующих варваров растаскивают для своих сараев. Эта атмосфера, кстати, неплохо передана в игре Assassin’s Creed Valhalla, действие которой происходит в Англии во времена экспансии викингов. В общем-то неудивительно, что исландцы из Fenris Creations неравнодушны к этому периоду истории. Так что Frontier — это мрачно, многослойно и про чужое наследство. Вопрос только в том, как превратить эти красивые слова в галактику из тысяч, а то и миллионов звёздных систем. И вот тут начинается инженерия.

Инструмент первый: выдуманные языки

В Fenris используют два главных подхода. Первый — это конланги, искусственные языки. Классика, которую популяризировал Толкин со Средиземьем.

Прежде чем рассказать, что они там наделали, ведущий устраивает мини-курс лингвистики и, надо сказать, делает это бодро. Язык — это грамматика, словарь и — для устных языков — фонетика (как это произносится, через фонемы, мельчайшие звуковые кирпичики). А ещё есть фонология, то, как конкретный язык организует эти фонемы. Именно фонология определяет, как язык звучит и ощущается. Клингонский звучит чуждо и резко, потому что намеренно набран из редчайших фонем человеческой речи. А синдарин, эльфийский Толкина, наоборот, собран из звуков, которые казались автору красивыми на его английский слух.

Зачем вообще выдумывать языки для игры? Затем, что язык как культурный объект постоянно меняется и хранит на себе следы контактов с другими культурами. У английского и исландского масса общих слов из-за скандинавских набегов в том регионе. У английского и французского много общих слов из-за войн, завоеваний и колонизаций, хотя один язык из германской группы, а другой — из романской. Вода, hydro, виски и водка оказываются далёкой роднёй от общего предка. Команда хочет, чтобы игрок имел дело с культурами Фронтира как археолог — так же, как мы имеем дело с реальными мёртвыми языками.

А теперь о том, что наворотили в самой Fenris. Они делают не один язык, а целую семью: три глубоко взаимосвязанных языка и один лингвистический изолят. Изолят сделали первым. У него меньше всего ограничений, и заодно он помог отгородить участок фонетического пространства, который остальным языкам трогать нельзя.

Дальше идёт группа языков. В основе лежит древнейший язык выживания: суровый, заточенный под безжалостную среду, фундамент для всех остальных. У него двое потомков. Язык завоевания вырос из подчинения носителей языка выживания и буквально разграбил наследие предка, перекроив его черты под себя. Язык сопротивления тоже родился из эпохи покорения культур, но определяет себя через отсутствие поверхностных связей с предком. Он намеренно непохож. Последний штрих: игрокам обещают, что эти мёртвые языки при желании можно будет воскресить самостоятельно.

Это очень фундаментальный подход, который мне близок. В феврале я вернулся к доводке своего фантастического сеттинга и после того, как скормил все свои тексты Claude Code, начал работу именно с языка. Собственно, Арда профессора Толкина тоже начиналась с придумывания языков и уже потом — истории и сюжетов. Так вот, делать полноценную семью языков ради фоновой текстуры — это уровень дотошности, который в индустрии почти никто пока себе не позволяет.

Хотя у меня есть подозрение, что в Fenris Creations наверняка используют AI для этой работы. На разработку базовых правил грамматики и трёх сотен основных слов у антропиковской модели Opus 4.6 ушло около двух часов. Для текущих технологических возможностей разработка языка с нуля — не такая уж и сложная задача.

Инструмент второй: симуляция истории

Второй подход — это генерация истории, как в Dwarf Fortress и Caves of Qud. Только в Fenris замахнулись на масштаб целой галактики.

Симуляция отвечает на два вопроса: где люди жили в разные эпохи (включая места, где они жили раньше и ушли, чтобы не застрять в одном снимке времени) и что в каждом регионе происходило. А происходили в основном войны плюс массовые необратимые исходы с родных земель.

И вот чем они всё это считают. Муравьиный алгоритм (ant colony optimization) — агентная симуляция, которая моделирует, как муравьи ищут маршруты по среде, исходя из целей и предпочтений. Почему муравьи? Потому что алгоритм заточен под хождение по графу, по точкам со связями. А что есть галактика Фронтира, если не гигантский граф, особенно там, где звёздные гейты соединяют системы? Вишенка на торте: муравьиные алгоритмы — дальняя родня алгоритмов слизевиков. Тех самых, которыми реальная плесень однажды воспроизвела карту токийской железной дороги с пугающей точностью.

Работает так. Берётся физическая основа галактики, и на неё «пускают» муравьёв. Каждый прогон — это новая культура, прибывающая на Фронтир и предъявляющая права на регионы. Первый слой — автономная инфраструктура: муравьи ходят между системами, и если маршрут протоптан достаточно часто, вдоль него появляется гейт-связь. Так сеть гейтов не нарисована вручную, а выхожена. Остальные слои работают на уровне регионов. Кто, где и когда жил. Уровень региона, а не отдельной системы, выбран по чудесной причине: люди обожают заявлять, что владеют тем, где на самом деле не живут. Сложно поспорить.

Войны, красные зоны и четырнадцать тысяч лет дронов

Муравьи находят пустой регион и спокойно его захватывают. Находят занятый, случается война. Симулировать, как муравьи реально лупят друг друга, было бы безумно дорого, поэтому бой упрощают, в духе настолок. Но вместо броска кубика по абстрактной численности населения берут три величины: насколько каждая сторона хочет этот регион, её боевые способности и логистику, и складывают в общую боевую мощь. У кого больше, тот и победил. Прелесть в следствии: даже если ты дерёшься хуже, но хочешь регион достаточно сильно, можешь выиграть.

Но выиграть войну ещё не значит получить землю. Любая деятельность наносит региону экологический урон, а война и есть самое разрушительное, что вообще можно сделать с местом. Если в одной точке отгремело несколько войн, жить там не захочет никто. Что характерно, в Fenris вдохновлялись реальными «красными зонами», Zone Rouge, во Франции — территориями, что закрыты до сих пор, спустя век после Первой мировой. История жуткая и идеально ложится на здешний сеттинг. Сразу после войны французское правительство объявило самые истерзанные боями земли, изначально больше 1200 км², непригодными для жизни и сельского хозяйства: почва была нашпигована неразорвавшимися снарядами, останками людей и вредными химическими веществами. Местами концентрация мышьяка в земле доходит до 17%, и до сих пор там гибнет до 99% растений. Девять деревень под Верденом так и не отстроили заново — у них есть мэр, назначенный префектом, но ни одного жителя. Снаряды никуда не делись: фермеры по краям зоны каждый год выпахивают «железный урожай» под 900 тонн боеприпасов, а на полную расчистку, по оценке французской Sécurité Civile, при нынешних темпах уйдёт от 300 до 700 лет. Сто лет прошло, а война технически так и не закончилась. Место всё ещё убивает. Ровно это ощущение Frontier и переносит на свои регионы.

Внутри региона войну тоже прописывают подробно: стороны по очереди выбирают системы-поля битв, пока кто-то ещё способен драться и пока не превышен предел разрушений.

И вот тут масштаб добивает окончательно. Вся эта последовательность охватывает не только человеческую историю, но и четырнадцать тысяч лет одичавших дронов, которые развивались и существовали на Фронтире уже после того, как люди вымерли. История дронов пока в работе, а вот человеческую уже полтора года скармливают живой, играбельной галактике.

Историю пишут игроки: дело о пожирателе луны

И тут FC Overload разворачивает доклад на сто восемьдесят градусов, от древней истории к совсем свежей. К истории, которую написали сами игроки, всадники Фронтира (riders). Это, пожалуй, лучший аргумент всего выступления, так что расскажу подробно.

На Фронтире водятся пожиратели лун (moon eaters), гигантские механические твари, по инерции достраивающие замыслы давно сгинувших хозяев. За тысячелетия системы некоторых из этих смирных гигантов прогнили, и часть одичала. В первом цикле альфа-теста такой одичавший пожиратель стал сначала местной достопримечательностью, а потом мишенью. Под началом трайба Reapers собрали крупнейший на тот момент флот Фронтира, чтобы идти валить мирового босса.

Флот Reapers сошёлся с гигантом и принялся его добивать. И вот в разгар боя случилось странное: дроны самого пожирателя начали слать всадникам послания двоичным кодом, а те вели к видео, прилетевшему прямо посреди резни:

«Мы никогда не узнаем, откуда пришли. Жизнь обращается в болезнь, в опухоль. Но информацию нельзя уничтожить по-настоящему — это парадокс чёрной дыры. Цена в том тёмном месте высока: знать — значит умереть. Сегодня умирает зверь. Информация о нём добывается куда легче, чем тайны за горизонтом событий».

А в самом послании — сделка от зверя устами его дронов, обращённая к всадникам: задержите тех, кто бьёт по нему, поведите против них дронов — и получите знание, какого больше нигде не добыть. Тут же звучит и тайное имя пожирателя: в прошлой жизни его звали the Contraption of Darwin, «Механизм Дарвина». И венчает всё пророчество: куда идёт пожиратель, туда приходит calamity. Так сказано. Значит, calamity найдёт их. Цена дешевле, чем горизонт событий. Но не для тех, кто здесь сегодня. Для них знать по-прежнему значит умереть.

И на этот зов откликнулись. Из ниоткуда вынырнул флот линкоров под именем Calamity, повёл дронов и встал на сторону зверя, против всех остальных. Нападавших было кратно меньше, но они выжали из внезапности и особых тактик Фронтира максимум, устроили крупнейшую на сегодня мясорубку в истории сервера — и пожирателя спасли. Всадники гибли под огнём Calamity, на лету передавая друг другу обрывки увиденного и пытаясь понять, что вообще происходит.

Сначала все решили, что так и было задумано, — часть ивента, NPC или аккаунты разработчиков. Но нет. Calamity — это живые игроки из трайба Rooks and Kings, те самые, чьи видео Clarion Call в своё время были популярны среди игроков EVE Online. Они так глубоко заинтересовались лором, что приняли предложение зверя всерьёз и отыграли пророчество настолько буквально, что сами обернулись той самой calamity, которую оно сулило.

И этим создали по-настоящему сильный момент руками самих игроков. Как формулирует команда: на Фронтире сегодня пишется одна-единственная история, и её живую, растущую главу пишут сами всадники — они в этом мире значат не меньше, чем сам сеттинг. Вот ровно тот стихийный сторителлинг, ради которого EVE вообще существует.

Куда это всё ведёт: авторская оценка

Если уложить весь доклад в одну мысль, выйдет так: в Fenris не пишут историю Frontier, её выращивают. И это принципиально другой подход к лору, чем у всех вокруг.

Во-первых, разработчики не нарисовали красивую легенду, они построили систему, которая держит их самих в рамках сеттинга. Это симуляция, которая не даёт разработчику запилить какой-нибудь реткон, способный перевернуть всё с ног на голову. Во-вторых, выбор инструментов: муравьиный алгоритм для расселения культур, слизевик для гейт-сетей, целая семья конлангов для голоса вымерших цивилизаций — это решения людей, которые фундаментально подходят к разработке мира, и это говорит о том, что Frontier рассматривается как долгосрочный проект. И в-третьих, тот самый момент с Rooks and Kings и пожирателем луны. Он доказывает, что вся эта дотошная машинерия не самоцель: она готовит почву, на которой игроки смогут писать собственные мифы. А это и есть продолжение на новом уровне того, что уже есть в EVE.

Теперь то, что меня настораживает. Show, don’t tell в максимальной концентрации — это обоюдоострая штука. Принцип «незнание как фича» работает блестяще для той части аудитории, что готова заниматься археологией, расшифровывать чужие алфавиты и собирать историю по обломкам. Но давайте честно: какая доля игроков реально будет учить выдуманный язык, чтобы воскресить мёртвую цивилизацию? Однозначно могу сказать, что меньшинство. Когда три года назад я начал делать серию роликов по лору EVE Online, то был удивлён, что для многих это стало открытием. Огромный труд команды рискует остаться декорацией, мимо которой большинство пролетит, не заметив.

Вторая тревога — это извечный вопрос к Frontier: это игра или симуляция? Доклад почти целиком про второе. Сорок минут о том, как устроен мир, и ни секунды о том, весело ли в нём находиться. Научная фантастика как инструмент мышления звучит роскошно, но в неё ещё надо захотеть играть после рабочего дня. Питер Уоттс — замечательный, но очень нишевый автор, не в пример Джорджу Мартину, который более чем мейнстримовский. Я очень хочу верить, что под этой великолепной историей лежит цепляющий геймплей, а не только впечатляющая инженерия ради инженерии.

И всё же я смотрел этот доклад с интересом, который большие проекты давно у меня не вызывали. И не только потому, что я люблю лор. В пятом цикле альфа-теста игра стала визуально более зрелой, и мегаструктуры, руины станций и прочее окружение стало создавать атмосферу. А ещё потому, что мало кто сегодня вообще пытается делать настоящий виртуальный мир, а не очередную выживалку с крафтом и сезонным баттл-пассом. В Fenris пытаются. Получится у них или нет — это отдельный большой вопрос, и история их выпусков даёт поводы и для веры, и для скепсиса. Но сама амбиция (мёртвая галактика, выращенная по физике и заселённая алгоритмами, где игроки сами становятся пророчеством) и есть то, ради чего я вообще слежу за Frontier.

Поживём, увидим, как древнее будущее поведёт себя под нагрузкой настоящего населения. А пока снимаю шляпу.

Оставайтесь на линии, продолжение следует.

Сообщение EVE Frontier. Сеттинг Фронтира: племена техноваров, колонизирующих ад появились сначала на Блог казуального геймера.

«Вечный шутер» и честное признание

Самое принципиальное, что прозвучало: Vanguard позиционируется как «forever shooter». Не сервис-игра с сезонными пропусками. Не extraction-шутер, который через полгода обрастает батл-пассами и бессмысленными лидербордами. А проект, построенный по модели самой EVE Online — игра, которая живёт за счёт комьюнити, а не за счёт того, что разработчики раз в квартал подбрасывают новый контент.

И тут студия сделала нечто не свойственное для индустрии — открытым текстом признала: наша команда слишком мала, чтобы тягаться с грандами ААА-проектов. Вместо контентного конвейера сделана ставка на эмерджентный геймплей. PvP с реальными ставками, экономика с ощутимыми последствиями, интеграция с живой вселенной, которая сама генерирует поводы зайти в игру. Формулировка буквальная: «убивать с целью», а не гриндить ради полоски прогресса.

Стратегия строится слоями. Первый — это ядро: extraction-шутер с циклом «десант, разведка, рейд, эвакуация». Второй — это песочница: экспедиции, вендоры, разнообразие стилей. Третий — глубокая интеграция с EVE Online: общие военные кампании и кросс-экономика. Принципиальный момент — это то, что каждый следующий слой возводится только после того, как предыдущий доведён до ума.

После DUST 514, где амбициозная концепция утонула в кривых шутерных механиках ещё на старте, этот подход выглядит как прямой урок из прошлого. Сначала сделай хороший шутер, а потом навешивай ММО-механики.

Экономический мост: контрабанда и мутаплазмиды

Едем дальше. Если «вечный шутер» — это философия, то экономический мост — её конкретная реализация, и вот тут кейноут выдал действительно интересную вещь.

Когда в EVE Online уничтожают корабль, его модули падают на поверхность и становятся «свалкой». Игроки Vanguard могут десантироваться, рейдить эту свалку и лутать контрабанду — модули, потерянные капсулирами в конкретном бою.

Ключевой нюанс: лут привязан к конкретной звёздной системе. Прошла масштабная битва с уничтожением дорогих кораблей, то свалка в этой системе набито ценными модулями. Разработчики сравнили это с нераспакованными пачками карточек — ценность определяется покупателем, который знает, какие именно корабли были уничтожены. Это создаёт динамическую географию ценности: варклоны мигрируют к горячим точкам вслед за космическими битвами.

Вспоминаю, как в пятнадцатом году мы с Eastern Cartel выволакивали полтора миллиарда иска из брошенного ПОСа в вормхоле. Охотничий азарт, когда ты знаешь, что где-то лежит чужое добро, а тебе нужно лишь добраться и вытащить. Если Vanguard сумеет воспроизвести это ощущение через FPS-призму, то будет неплохо.

Лут варклоны обменивают у капсулиров на мутаплазмиды, которые являются ключевым ресурсом для случайного переназначения характеристик модулей оружия. Принципиально: студия сознательно отказалась от исков как средства обмена. Опыт DUST 514 показал, что масштабировать экономику пехотинца до уровня командиров капитальных кораблей невозможно без того, чтобы сломать обе стороны. Вместо этого придумали бартер эксклюзивными ресурсами. Варклоны зависят от капсулиров, капсулиры зависят от варклонов. Замкнутый цикл, работающий без вмешательства разработчиков.

На бумаге получается красиво. Как это будет работать, когда придут боты и мультибоксеры — это вопрос другой.

Лор: боевые варклоны, Бессмертный и протокол Немезида

Нарративный фундамент оказался глубже, чем обычно ожидаешь от extraction-шутера. Сюжет продолжает линию DUST 514: варклоны стали слишком сильными, их уничтожили, сознания заперли в дата-банках. Далее на сцену выходит персонаж по имени Бессмертный — тот самый the Deathless, знакомый игрокам EVE Online. Он нашел джовианскую технологию клонирования, создал платформу с аугментацией, нашёл дата-банки с законсервированными варклонами и попытался подключить их.

И совершил, прямо скажем, классическую ошибку злодея. Пробудившиеся разумы оказались демонами, которых он не в состоянии ни понять, ни контролировать. Элитные убийцы и воины со всех империй. Мстительные. Не способные к подчинению. Кто бы мог подумать, что будить боевых клонов из всех фракций это плохая идея.

Варклоны вырвались из точки контроля — так называемого «Фулькрума» — и основали три столпа своей независимости. Авалон это боевая баржа, физический дом. Резонантный сад, который представляет собой распределённый дата-банк, где хранятся их сознания. И гармонические мосты — украденные и переделанные промышленные телепортеры Upwell, позволяющие десантироваться на планеты.

Главным антагонистом является AEGIS, тайное подразделение CONCORD. Разработчики прямо называют его «космическим ЦРУ». AEGIS активировал протокол Немезида: ИИ, вживлённый в боевые машины. Эти конструкции являются финальными боссами, «драконы, которых предстоит убить». Каждый десант варклона на планету запускает гонку со временем: дистресс-сигнал уходит к AEGIS, и если не эвакуироваться, то гармонические мосты уничтожат с орбиты, а Авалон будет вынужден улететь из системы.

И вот что здесь интересно: нарратив определяет механику, а не наоборот. Почему каждое развёртывание — гонка со временем? Потому что AEGIS охотится на вас. Почему контрабанда это не абстрактный лут? Потому что это реальные потери реальных капсулиров. Лор не приклеен сбоку, он несущая конструкция.

Фракционное оружие: Минматар против Амарр

Переходим к оружию. Тут Fenris показала подход, который мне лично нравится. Это не просто разные скины — это разные философии.

Оружие Минматар — Minmatar SMG — намеренно грязное, тяжёлое, в царапинах. Сломалось? Откручиваешь болты, чинишь изнутри. Минматарская инженерия: грубая, функциональная, ремонтопригодная. Все как в EVE Online, где минматарские корабли летают «на скотче и молитвах», и это перенесли в шутер один в один.

Амаррская лазерная винтовка полная противоположность этому. Разработчики сравнили её с продукцией Apple: закрытая архитектура, гладкий корпус, никакого доступа к внутренностям. Если сломалась, то покупай новую за двойную цену. Механика уникальная: система перегрева и перезарядка кристаллами вместо магазинов. Боковые плавники раскрываются, отстреливают использованный кристалл, загружают новый. Будет в двух вариантах — импульсная и лучевая DMR.

Калдари тоже получат своё оружие: их фракция первой завершила военную кампанию, и студия объявила, что следующий комплект будет калдарского происхождения. Обратите внимание на деталь: контент определяется действиями игроков в рамках кампаний. Не роадмапом маркетингового отдела, а тем, какая фракция победила.

Одна вселенная — одна война

One universe, one war — фраза, которую повторяли на кейноуте снова и снова. За ней стоит конкретная механика: игроки обеих игр участвуют в одних и тех же военных кампаниях. Варклоны вступают на службу конкретной империи, выполняют наземные задания, и их прогресс двигает ту же кампанию, которую продвигают капсулиры в космосе. Интерфейс показывает статус задач обеих сторон в реальном времени.

По мере продвижения кампании меняются «состояния мира»: появляются редкие вендоры, меняется эффективность производства, открываются нарративные экспедиции, корректируются модификаторы карт. За личные достижения варклоны получают апгрейды, чертежи, фракционные варианты оружия, косметику. Один из примеров — ключ-карта для секретного минматарского лаунжа.

Что действительно важно — результаты кампаний формируют роадмап самой игры. Это не просто «игроки влияют на мир». Это игроки влияют на производственный план студии.

Уроки DUST 514

Технический блок был построен вокруг одного тезиса: не повторить ошибки DUST 514. Три ключевых решения. Первое — это PC как основная платформа. DUST 514 был эксклюзивом PS3, и это была стратегическая ошибка, которую студия признаёт открыто. Второе — это строгое следование базовой версии Unreal Engine без отклонений и самодеятельности. Третье — агрессивное стресс-тестирование инфраструктуры задолго до релиза.

Отдельно коснулись темы технологического моста. Интеграцию DUST 514 с EVE Online разработчики описывают как «собранную на верёвочке». Текущая инфраструктура строится на API и «Quasar connectivity», тестируется с двадцать второго года. Каждая операция — от First Strike до Avalon — одновременно плейтест и нагрузочный тест бэкенда.

Дорожная карта: Operation Avalon и дальше

Operation Avalon, запланированная на июль, является критическим этапом в дорожной карте Vanguard. Это переход от технических стресс-тестов к полноценному альфа-тестированию. Главная цель — отточить «первую минуту, первый час»: чтобы цикл «высадка — сбор данных — бой — эвакуация» работал без швов.

Для Avalon готовится новая карта Lost Convoy, наполненная каноничными элементами вселенной: орбитальные маяки, обломки кораблей, семь уникальных точек интереса, включая военный комплекс и командный блок. Нарративно операция завязана на противостояние варклонов и AEGIS: именно здесь запускается протокол Немезида. Центральная задача на карте — штурм топливной башни Upwell. За успешный рейд — ценный лут и фрагменты данных о секретном оружии AEGIS.

В ноябре дорожная карта предусматривает следующий шаг: наземные сражения Vanguard будут напрямую интегрированы в военные кампании EVE Online. Варклоны и капсулиры начнут выполнять общие боевые задачи, и прогресс обеих сторон будет влиять на состояние фракций в реальном времени. Это тот самый «one universe, one war», о котором говорили выше, но уже в конкретных сроках.

В планах — полноценный экономический мост, который разработчики называют «самым интересным элементом». Система контрабанды и бартер мутаплазмидами, о которых говорилось выше, станут стержнем кросс-экономики.

Что это всё значит

Кейноут Vanguard на Fanfest 2026 — это не столько презентация игры, сколько манифест. Fenris показала аудитории не список фич, а систему убеждений: почему extraction-шутер это правильный жанр для EVE, почему экономика важнее контента, почему лор должен определять механики.

Насколько эта философия переживёт столкновение с живыми игроками — пока вопрос открытый. Лично я в прошлом октябре зашёл в Vanguard на одном из тестов. Пять смертей от кемперов за сорок минут и весь мой энтузиазм испарился. Но это был пре-альфа, и если верить кейноуту, с тех пор переработали буквально всё, от ощущения оружия до ИИ противников. Так что посмотрим.

Экономический мост с контрабандой и мутаплазмидами выглядит элегантно, но его легко могут сломать боты. Слоёная разработка логична, но требует терпения аудитории, которая привыкла к постоянному потоку нового. «Вечный шутер» — красивая идея, но её ещё никто не реализовал в жанре FPS.

Тем не менее, впервые за три попытки — DUST 514, Project Nova, Vanguard — студия говорит не только о том, что она строит, но и почему. И это «почему» корнями уходит в двадцать три года управления самой сложной песочницей в истории индустрии.

Если кто-то и может сделать «вечный шутер», так это те, кто уже сделал «вечную ММО». Поживём — увидим.

Сообщение EVE Fanfest 2026. EVE Vanguard: третья попытка? появились сначала на Блог казуального геймера.

Три кита нового дизайна

Cradle of War стоит на трёх принципах, и за каждым стоит конкретная механика.

Elevating Eve. Не про графику, а про «более глубокие системы». На деле: военные кампании с реальными последствиями для мира, интерфейс Theaters of War для визуализации конфликтов по всей галактике и серьёзные инвестиции в ESI как платформу для сторонних инструментов. Последнее, кстати, мало кто заметил, а зря, потому как это задел на годы вперёд.

Impact from Day One. Суть: даже новичок, который ломает релик сайт в хайсеке, вносит реальный вклад в победу своей фракции. Разработчики формулируют это красиво: победа зависит «не только от солдат, но и от строителей, хакеров и торговцев». Звучит несколько пафосно, но механика действительно под это заточена.

Progressive Complexity. Вместо того чтобы выбросить новичка в открытый космос и помахать ручкой, сложность наращивают постепенно. Стартовое пространство, ачивки как навигатор, потом эсминцы для среднего уровня, и наконец командные кэрриеры для тех, кто дорос до управления флотом.

Exordium: безопасное пространство

Вот это, пожалуй, самое любопытное. Про Exordium я уже писал, на фанфесте рассказали больше.

Exordium это выделенный регион из пятидесяти трёх систем под управлением AIR и CONCORD. Первое по-настоящему безопасное пространство в истории EVE Online. Никаких варгдеков, никаких фракционных войн, никаких суицидников на гайках. Экономические лимиты не дают ветеранам превратить регион в зону безрискового фарма. Единственный выход наружу — старгейт в Yulai.

Вспоминаю свой первый заход в EVE в ноябре 2011-го. Три недели, за которые я так и не понял, куда лететь, что делать и зачем мне этот спредшит в космосе. Ушёл в SWTOR и вернулся только через четыре года. Если бы тогда существовал Exordium — может, история в 2011 году пошла бы иначе.

В центре региона — система Manifest, торгово-логистический хаб с AIR Trade Center, где новички покупают корабли, собирают фиты и осваивают рынок. Все новые капсулиры проходят через Exordium, так что Manifest автоматически становится социальным центром — местом, где формируются первые связи.

Вокруг Manifest расположены посольские созвездия четырёх империй. Каждое знакомит с культурой, технологиями и философией своей фракции. И вот что важно: в каждом посольстве установлен одноразовый шипкастер, один на персонажа. Нажал кнопку и тебя телепортирует на суверенную территорию империи. Exordium это мост, а не ловушка.

Из доступных занятий: майнинг, боевые сайты, исследование, фриланс-задания, хоумфронт-операции с другими пилотами. Плюс новая эпическая арка, которая проводит через ключевые исторические битвы New Eden и знакомит с четырьмя империями и их конфликтами. Приходишь и уходишь когда хочешь, а когда перерастаешь стартовое пространство — «выпускаешься» в обычный космос со всеми его опасностями и возможностями.

Ачивки и титулы: где-то мы это уже видели

EVE Online наконец получает то, что в большинстве ММО существует уже давно. Система достижений и титулов.

Окно ачивок показывает название, описание, тематический текст и промежуточные этапы. Пример: достижение «Ship Happens» отслеживает, сколько кораблей ты потерял в боях с другими капсулирами.

Награды разделены на несколько категорий. Очки навыков за первые достижения. Очки достижений за выполнение «вечнозелёных» ачивок, которые никуда не исчезают. Есть титулы за мегачивки : Sightseer, Rockhound, Pod Breaker. И косметика — скины кораблей за определённые этапы.

Титулы экипируются через раздел украшений в карточке персонажа. Видны в чате, в списках станций, при наведении на имя. Разработчики предусмотрели настройки видимости, может не все захотят афишировать свой Pod Breaker в торговом хабе.

Отдельная история это эксклюзивы военных кампаний. Ограниченные по времени ачивки, доступные только с июня по сентябрь. Уникальные титулы и скины за участие в конкретных кампаниях. Возможность навсегда зафиксировать, что ты был частью чего-то исторического. Короче говоря, где-то я уже это видел. В том же WoW все это неплохо работает с релиза дополнения WotLK осенью 2008 года.

Военные кампании: ядро дополнения

Едем дальше. Военные кампании это центральная механика Cradle of War, и разработчики тут замахнулись серьёзно.

Четыре империи запускают масштабные инициативы с конкретными целями, которые при успехе навсегда изменят карту Нового Эдема. Период: июнь–сентябрь. Результаты материализуются в зимнем дополнении. То есть это не «подвигайте ползунок ради награды» — это реальные последствия для всего сервера.

Каждая кампания состоит из серии задач, которые разблокируются постепенно. У каждого есть два трека прогресса.

Персональный трек это ваш индивидуальный вклад. Награды: иск, лоялти поинты, значительный буст к стендингу с фракцией. Разработчики подчёркивают: если стендинг с Галленте начинается на минус два, полная отработка кампании может довести его до плюс двух или трёх. Для тех, кто когда-то сжёг отношения с федерацией и теперь жалеет это возможность вернуть репутацию.

Глобальный трек это коллективные усилия всех игроков. Когда заполняется, задача считается выполненной, и фракция приближается к стратегической цели.

Вкладываться можно по-разному: PvP в зонах фракционных войн, захват и оборона плексов, а также «почётные активности» в Bulwark-системах — приграничных хайсек-системах с хакинг- и майнинг-сайтами. Новички и мирные пилоты участвуют в войне, не заходя в PvP-зону. Это, кстати, ровно то, что обещал принцип Impact from Day One.

Всё это видно в Theaters of War Dashboard, который объединяет военные кампании, фракционные войны, пиратские инсургенции, перехваченные системы и Forward Operating Bases. Один экран, вся война.

За что воюют государства

У каждого государства своя стратегическая цель.

Амарр запускает кампанию «Blessed Exchange» — экономическая реструктуризация. В случае достижения её целей создаётся Deaconry of Economic Oversight Office. Результат: значительное снижение налогов и брокерских комиссий в целевых регионах. Барыги и промышленники, это ваш звёздный час.

Калдари строят Syndicate Stargate, соединяющий Black Rise с Syndicate, расширяя влияние Государства. Если вы живёте в тех краях, это меняет всю логистику.

Минматар запускают «Starkman Restoration» — возвращение систем Arzad и Azara, захваченных Амарром столетия назад. При победе планета Arzad 2 переименовывается в Starkman Prime, а открытые древние знания обнаруживают фазовые поля в хайсеке Минматарского пространства.

Галленте проводят «Operation Rogue Edge» — логистическая оптимизация. Снижение количества прыжков между системами Dixie и Inaki с десяти до шести. Плюс разработка модернизированного варианта экскаватор-дронов. Для полного успеха нужно закрыть сорок четыре отдельных задачи. Масштаб, прямо скажем, впечатляет.

Фракционные войны: что поменяли

Помимо кампаний, Cradle of War серьёзно перетряхивает фракционные войны.

Ревизия стендингов идёт с начала 2026 года. Производные стендинги убрали из всех уровней FW-миссий — от первого до четвёртого, из повышений в звании и из финальных эпических арок карьеры. Штрафы за баблы в системах Corruption 5 убрали.

Взамен ввели модулированные стендинги на основе локации: бой внутри плекса штрафует меньше, чем бой за его пределами. И самое приятное это амнистия: все пилоты в FW-корпорациях со стендингом ниже минус четыре с половиной автоматически подняты до этой отметки.

Новые модули: для Калдари и Минматар — Missile Guidance Computers и Pop-up Computers. Для Амарр и Галленте — Drone Hybrid Modules.

Четыре новых боевых комплекса

Четыре экспериментальных комплекса временно заменяют стандартные сайты аналогичного размера. Больше виктори поинтов, лучше награды, уникальные ограничения.

Battlefield: Battlecruisers — первый «средний плекс» в истории игры. Рассчитан на тройку пилотов на линейных крейсерах или меньше. Фишка: внутри сайта скилл линейных крейсеров получает бонус — пилот с пятым уровнем фактически играет на шестом. Медленный респаун, но крупная выплата.

Chaos Complex — элитный фронтовой комплекс на десять человек. Допускаются Т3-эсминцы и ниже. При каждом входе накладываются три случайных эффекта из пула, дающего около трёхсот девяноста шести комбинаций. Привезти один фит и гарантированно доминировать не получится.

Solo Interceptor Plex — это одиночный комплекс только для перехватчиков. Таймер захвата — десять минут. Появляется исключительно в системах Command Operations.

Frontline Frigate Plex — одиночный комплекс на передовой для штурмовых фрегатов. Короткий таймер в пять минут. Быстрый респаун, но NPC появляются вдвое чаще и оснащены дизами. Высокий темп и высокий риск. Как по мне, неплохая тема для тех, кто хочет адреналина, но не готов рисковать дорогим шипом.

Флотские эсминцы: по одному на империю

Четыре фракционных эсминца — по одному от каждой империи.

Драгун от Амарр — «безжалостный военный корабль, созданный для истощения, обездвиживания и подавления». Инструмент для утверждения имперской власти.

Калдарийский Коракс — «вершина калдарийского мастерства». Усиленные щиты, гибкий фитинг, серьёзная огневая мощь.

Галлентский Альгос: улучшенные системы вооружения, веб-линки для дронов, усиленный корпус.

Тальвар от Минматар — «стойкость, гибкость и эффективность». Дизайн вдохновлён «караванами великих пустошей». Корабль для контроля домашнего пространства.

Командные кэрриеры: вершина пищевой цепи

Четыре командных кэрриера. Разработчики называют их «абсолютной вершиной боевого пути капсулира», и, судя по описанию, не преувеличивают.

Принципиальное отличие от обычных капиталов: не корабли для нанесения урона, а инструменты влияния на поле боя. Усиленные истребители, мощные conduit jumps и три командных бурста, которые Fenris называют «сильнейшими в New Eden».

Сэлвейшн от Амарр — «хребет флота». Усиливает броню союзников, повышает координацию, одновременно истощая силы противника. «Превращает малые флоты в нечто значительно большее, чем сумма их частей».

Семира от Калдари — «мобильный командный центр». Щиты, тактическая осведомлённость, электронная война. Классический калдарийский подход: контроль и подавление. Галлентская Гайя ставит на «точность и давление», бустит мобильность и координацию флота, блокируя противника.

Эмиир от Минматар — для флотов, которые «сражаются быстро и вместе». Скорость, адаптивность, живучесть. Плюс истребители со стазис-вебами для замедления противников и создания тактических окон в хаосе крупного боя. Минматар как они есть.

Итог

Cradle of War это не просто набор нового контента, а попытка перестроить всю воронку: безопасный старт в Exordium, ачивки как навигатор по траектории развития персонажа, военные кампании как мост между соло-геймплеем и глобальными изменениями, новые корабли для каждого этапа прогрессии. И всё выстроено так, что действия любого пилота — от хайсек-шахтёра до пилота кэрриера — работали на одну и ту же цель.

Это первая глава запланированной трёхчастной арки Theatres of War. Как оно будет на релизе — посмотрим на релизе

Оставайтесь на линии.

Сообщение EVE Fanfest 2026. EVE Online: Cradle of War появились сначала на Блог казуального геймера.

Кейноут Frontier на Fanfest 2026 подтвердил ожидания. Разработчики собрали разрозненные механики предыдущих циклов в единую картину и объяснили, к чему ведёт весь проект. А ведёт он себя амбициозно, не к очередному выживачу с блокчейном, а к подлинному виртуальному миру, где экономика, политика и оборона целиком в руках игроков. И Cycle 6: Sanctuary, стартующий 25 июня, еще один шаг в эту сторону.

Едем по порядку.

Frendship Machine

Про философию скажу отдельно, потому что без неё механики не складываются в картину. Разработчики ставят в основу концепцию friendship machine, наблюдение, что настоящие связи между людьми возникают под давлением. Не в комфорте, а в борьбе. CCP продвигает эту идею со времён релиза EVE Online и даже запустили совместный курс с Университетом Исландии на эту тему.

Frontier это мир, который сознательно оптимизирован против создания цивилизации. Вселенная сама по себе антагонист. Экстремальные температуры, одичавшие за несколько тысяч лет автономные дроны, информационная асимметрия на каждом шагу. Любой акт разведки тут фонарь в тёмном лесу, который подсвечивает дорогу, но одновременно выдаёт тебя всем, кто наблюдает из темноты.

Вспоминаю свои первые вылазки в вормхоллы в EVE Online, где это работало ровно так же. Выпускаешь пробки, сканишь, и понимаешь, что любой обитатель системы или залетный мимокрокодил видит твои пробки на подскане. Тот же принцип, но доведённый до крайности.

Разработчики прямо противопоставляют это «тематическим паркам», играм, где контент подаётся тебе, а не создаётся тобой. Красиво звучит. Но конкретные механики Cycle 6 показывают, что за философией стоит осязаемый план.

Модульность кораблей. Корабль как каркас

Модульность кораблей, вот что меняет игру в Sanctuary. До сих пор фрегат был фрегатом, а шахтёрская баржа была шахтёрской баржей. С 25 июня роль корабля перестаёт быть фиксированной. Корпус превращается в скелет, а каждый компонент (двигатель, реактор, орудийная точка, грузовой отсек) навешивается отдельно.

Физика движения и препятствия

Ручная стрельба и скилл-шоты

Cycle 6 вводит ручное управление вооружением. Автоматические орудия остаются, они слабее, но ведут цель сами. Первичное оружие требует ручного прицеливания, зато позволяет целиться в конкретные компоненты чужого корабля, двигатели, реакторы, орудийные точки. Разница между залпом по корпусу и точным попаданием в движок, это разница между выживанием и доминированием. Потолок скилла растёт кратно, и в PvP, и в PvE.

Причём ручное прицеливание работает не только в бою. Добыча ресурсов тоже переведена на ручной режим. Астероид теперь не мишень для бездумной стрельбы. Сканер подсвечивает жилы ценной руды внутри камня, а режущий лазер позволяет аккуратно срезать породу и добраться до сердцевины. Берёшь только то, что нужно, отходы сокращаются, вовлечённость вознаграждается.

Выживание: три типа боли

Выживать станет сложнее.

Статусные эффекты окружающей среды делятся на три типа, термические, гравитационные и электромагнитные. Термические тут самые наглядные. Если далеко от солнца, то замерзаешь. Близко — сгораешь заживо внутри корабля. Температура влияет и на системы судна, и на оболочку — физическое тело клона. На системной карте появляются морозные кольца. Это визуальные индикаторы зон экстремального холода. Тень от крупной структуры может стать укрытием от солнечного жара, и позиционирование в буквальном смысле становится вопросом жизни и смерти. Гравитационные и электромагнитные эффекты привязаны к звёздам и планетам и их придётся учитывать при каждом маршруте.

Одичавшие дроны-фералы эволюционируют. В Cycle 6 они получают способность заражать системы корабля. Биомеханические пиявки сканируют игрока, высасывают энергию и оставляют феральную порчу, от которой клон начинает болеть. Появляется новый тип фералов, Wreck Stalkers, опциональные мини-боссы, сторожащие обломки. Фералы действуют не хаотично, потому как у них есть иерархия, высшие дроны командуют низшими, собирают разведданные. Они бродят по системам, рейдят базы, воруют лут и складируют его в собственных схронах.

Если играл в EVE Online, представь слиперов из вормхоллов, только эти ещё и наведываются к тебе на базу, пока тебя нет. Приятного мало.

Знание как оружие

На Fanfest много говорили об информационном ландшафте Frontier, и это не маркетинговая абстракция, а конкретная игровая система.

Пассивное сканирование безопасно, но медленно. Активное целевое быстрее и информативнее, зато работает как тот самый фонарь в тёмном лесу. Подсвечиваешь окрестности, но становишься маяком для всех, кто наблюдает из темноты.

В Cycle 6 данные сканирования становятся постоянными. Собрал инфу один раз, она никуда не девается. И тут возникает полноценная «экономика знаний». Ты сам решаешь, что делать с данными. Продать координаты астероидного поля? Спрятать маршрут к своей базе? Передать разведку союзнику бесплатно? Информация тут ресурс не хуже руды, и её точно так же можно монетизировать или потерять.

После Cycle 6 разработчики обещают полноценные системы обнаружения и контразведки. Цитата: «умение прятаться будет так же важно, как умение сражаться». По сути, скрытность становится навыком того же уровня, что и стрельба.

Оболочки, короны и экономика опыта

Прогрессия в Frontier устроена странно. В хорошем смысле.

Оболочка (shell), физическое тело клона-пилота, ядро присутствия во вселенной. Через действия в мире игрок зарабатывает воспоминания, которые вплетаются в метафизические короны, предметы, определяющие навыки и специализацию. Оболочка со временем растёт и специализируется, но она хрупка, её можно сломать.

Чтобы сохранить опыт и сделать его частью постоянного «Я», нужно пройти вознесение, то есть пожертвовать текущей оболочкой и перенести транзитные знания в перманентные навыки. По сути, осознанная смерть ради прогресса.

Но самое интересное, что короны и воспоминания не привязаны к игроку. Их можно выращивать, собирать, обменивать, продавать и красть. Получается буквальная «экономика опыта», рыночная система, где время и навыки имеют измеримую стоимость. Украсть чужую корону значит украсть чей-то прогресс. И вот это придаёт каждой смерти и каждому вознесению вес, которого нет ни в одном другом выживаче.

Когда-то я потерял в EVE Online корабль за пятьсот миллионов исков (в ценах 2016 года). Настроение было испорчено на три дня. Тут можно потерять не корабль, а прокачку. Представляю, каково будет.

Строительство цивилизации

На кейноуте показали лестницу развития.

Сначала ты один. Ставишь сетевой узел, центральный хаб базы, подключаешь перерабатывающие заводы и принтеры. Минимум, чтобы не начинать с нуля после каждой смерти. Потом к тебе подтягиваются люди, строишь дом, появляются соседи, из разрозненных выживших формируется деревня, потом сообщество.

А дальше самое интересное, умные сборки (smart assemblies). Программируемые объекты, ворота, хранилища и турели, чьё поведение определяется смарт-контрактами на блокчейне Sui. Сами по себе они, по словам разработчиков, «очень глупые». Интеллект появляется, когда игрок подключает к ним логику через on-chain код.

Примеры, которые привели на кейноуте. Сеть ворот, пропускающих пилотов только при хорошей погоде в Рейкьявике; автоматизированный рынок, принимающий в оплату трупы врагов; системы фракционных войн, целиком управляемые игроками. Для турелей есть система Priority Queue на смарт-контракте, плюс на кейноуте показали визуальный интерфейс на блок-схемах для упрощённой настройки. Планируется экосистема сообщества, готовые блюпринты и приложения, которые можно находить и устанавливать на свои сборки в несколько кликов.

Игроки, кстати, уже собрали изометрическую торговую площадку в стиле Walking in Stations, где можно ставить прилавки и торговать лицом к лицу. Не задумка разработчиков. Просто инструменты оказались достаточно гибкими.

Спящие врата

Cycle 6 добавляет «спящие врата», древние конструкции, которые нужно реактивировать для перемещения в новые звёздные системы. Без них эффективное исследование невозможно. Реактивация требует ресурсов, времени и готовности столкнуться с неизвестным по ту сторону.

Как по мне, это одна из самых EVE-вских механик во Frontier. Прыжковые мосты из нулей, только нужно их ещё найти и починить.

Что дальше

Разработчики обозначили несколько направлений развития после 25 июня. Убежища (sanctuaries), то есть переход от временных укрытий к полноценным безопасным зонам для ремонта и восстановления. Индустрия дронов как логический ответ на угрозу фералов, если вражеские дроны эволюционируют, игрокам нужны собственные. Системы контробнаружения, модули и контрмеры для управления заметностью, кросс-системное сканирование, электронная война. Социальные системы, формализация племенных структур, программируемое управление территориями, фракционные войны по правилам игроков. И программируемые модули кораблей, расширение модульности в область поведения, не только какие компоненты стоят, но и как они реагируют на окружение.

Роадмап амбициозный. Посмотрим, что из этого дойдёт до реализации.

Итог

Survival в EVE Frontier не жанровый ярлык, а фильтр. Выживание определяет, кто способен перейти к следующей ступени. Строительству, объединению, созданию цивилизации.

Cycle 6 похожа на поворотную точку. Модульность кораблей, ручное управление, температурный менеджмент, эволюция фералов, персистентное сканирование. Всё это не отдельные фичи, а элементы единой системы, где каждое решение имеет последствия и каждый навык имеет стоимость.

Впрочем, не будем спешить. Модульность может оказаться неподъёмной для новичков. Экономика опыта с торгуемыми коронами рискует превратиться в «серый» рынок. Умные сборки требуют критической массы технически грамотных игроков, тех, кто пишет смарт-контракты, а не просто стреляет. Даже если вы умеете вайбкодить в Claude Code или Cursor, все равно надо иметь представление о том, что такое девелоперский цикл в разработке. Да и жанр перенасыщен, и Frontier должен доказать, что его «подлинный виртуальный мир» больше, чем маркетинговый слоган.

Важная деталь, о которой знают все, кто уже год принимает участие в тесте. Cycle 6 идёт с полным серверным вайпом. Впрочем, обнуляется не совсем всё. Заработанная за цикл Grace конвертируется в перманентные EVE Points, которые переживают любой вайп и накапливаются от цикла к циклу. Разработчики обещают, что со временем EVE Points станут «всё более значимыми», но пока непонятно, как именно, но сам факт сохранения прогресса между циклами важен. За предыдущие циклы мне уже кое-что накапало, во что это выльется в будущем пока неясно.

Амбициозный эксперимент продолжается. 25 июня 2026 года начинается его следующий этап.

Оставайтесь на линии.

Сообщение EVE Fanfest 2026. EVE Frontier: Cycle 6 Sanctuary появились сначала на Блог казуального геймера.

На сцену вышел Хильмар Петурссон, которого теперь называют FC Helmar, объявил о завершении партнёрства с Pearl Abyss после семи лет, шести месяцев и двадцати четырёх дней. Ребрендинг тут не просто смена логотипа: Fenris был эмблемой самого первого продукта компании ещё до эпохи CCP, а само имя восходит к персонажу из Эдд — великому волку, скованному богами. Хильмар связал это с астрономическим явлением: солнце «вырывается из пасти Фенрира» каждый июнь, и студия рассматривает этот момент как начало нового цикла.

Главной философской рамкой кейноута стала концепция «EVE Forever». Хильмар апеллировал ко второму закону термодинамики: в песочнице EVE смысл рождается из цикла созидания и разрушения. Игроки строят империи, создают структуры вроде Keepstar — а потом уничтожают их. Без реального риска потери эти объекты превращаются в «геометрию в космосе», лишённую всякого значения. Для описания стратегического сдвига Хильмар ввёл термин «красное смещение»: переход от подачи контента игрокам к предоставлению им инструментов для формирования мира. EVE должна встать в один ряд с шахматами и го — играми, которые живут столетиями именно потому, что смысл в них создаётся участниками, а не авторами.

Три стратегических основания этого долголетия: open-source движок Carbon, который уже выложен на GitHub и должен полностью перейти в открытый доступ к июню 2026; превращение New Eden из игры в платформу; и связка с EVE Vanguard и EVE Frontier как параллельными опытами внутри единой вселенной. Параллель с шахматами и го здесь не случайна. Хильмар напомнил, что Deep Blue не убил шахматы, а AlphaGo не убил го. Напротив, оба прорыва «разблокировали новые слои» и сделали эти игры популярнее, чем когда-либо. EVE, по замыслу Fenris, должна пройти тот же путь.

Отдельно стоит отметить, как студия институционализирует историю за пределами цифрового мира. Инициатива Project Discovery, интегрированная в EVE Online, работала с командой нобелевского лауреата Мишеля Мэйора над поиском экзопланет и продвинула медицинские исследования. Plex for GOOD позволяет игрокам конвертировать внутриигровые достижения в реальные благотворительные взносы. Всё это — элементы стратегии «EVE Forever»: создание значимости, выходящей за пределы монитора.

Одним из самых неожиданных анонсов стало исследовательское партнёрство с Google DeepMind. Демис Хассабис, CEO DeepMind и многолетний поклонник EVE, назвал игру «уникальной и экстраординарной средой для ИИ-систем, требующих долгосрочного планирования». Это не продуктовая интеграция, а полноценный исследовательский проект: целью было «продвинуть ИИ в играх», используя сложную экономику и социальную динамику EVE как полигон. Хильмар раскрыл существование роадмапа 2017 года, где ИИ был запланированным этапом после технологических партнёрств с IBM, Microsoft и Google. На практике ИИ Gemini уже управляет поведением «Orca dance» в EVE Online, планируется его использование в онбординге новичков. Более радикальные эксперименты будут проходить через EVE Frontier, прежде чем попасть в основную игру.

Fenris Creations сформулировала два принципа разработки, которые будут определять все будущие обновления. Первый — Elevation (Возвышение): это не только графика, а «более глубокие системы и обновлённые парадигмы». Elevation означает нарративную агентность через новую систему военных кампаний, новый интерфейс Theaters of War для визуализации конфликтов, и масштабные инвестиции в ESI (EVE Swagger Interface) как платформу для сообщества. Второй принцип это Прогрессивная сложность: ответ на проблему раннего ухода новичков, которых Хильмар назвал «жизненной силой» игры. Реализация — через «поэтапные песочницы»: новый регион Exordium с академией AIR станет первым по-настоящему безопасным пространством в EVE, где новички формируют навыки и социальные связи до столкновения с полной сложностью New Eden. Из Exordium шипкастеры ведут напрямую в зоны фракционных войн это мост, а не тупик.

Центральный анонс для EVE Online — аддон Cradle of War, который выходит 9 июня 2026 года. Это первая глава запланированной трёхчастной арки, которая свяжет действия игроков в космосе и на планетах.

Главная механика Cradle of War — военные кампании. Они построены на базе существующего freelance jobs framework и позволяют каждому капсулиру работать наёмником на одну из четырёх империй или продвигать цели нескольких одновременно. Активности охватывают всё — от майнинга и исследования до прямого боя и промышленности. Система масштабируется: новичок на фрегате и командир крупного флота вносят вклад в одну войну. Принципиальное отличие от обычных миссий — реальные последствия для мира: успех кампании Амарра может изменить налогообложение в регионе, а победа Галленте — привести к разработке новых технологий дронов. За участие в кампаниях игроки получают ранги, достижения, титулы и стендинг с нанимающей империей.

Визуализацией всего этого занимается новый интерфейс Theaters of War это централизованная карта конфликтов по всей галактике. FC Helmar сравнил его с «уровнем Minority Report»: командующие альянсов могут назначать задачи, отслеживать перемещения флотов и видеть, как действия на планетах влияют на общую ситуацию. В будущем интерфейс станет мостом между EVE Online и EVE Vanguard: когда Vanguard заработает в режиме 24/7, действия варклонов на поверхности будут отображаться в Theaters of War в реальном времени.

Нарративное воздействие кампаний — осознанный отход от статичного сюжета. Хильмар говорил о переходе к «живому повествованию», где исходы конфликтов определяются игроками. Разработчики подчеркнули разницу между старым подходом — «решёнными системами» с заранее написанным финалом — и новым, построенным на «эмоциях войны»: лояльности, гордости, предательства. Участие в кампании — не «погоня за наградами», а «движение войны». Каждое действие — от добычи руды до уничтожения корабля — становится частью военной машины New Eden. Шахтёры, торговцы и промышленники — такая же часть этой машины, как боевые пилоты: их вклад в экономику напрямую двигает повествование вперёд. Один выстрел может «повалить империю».

Онбординг новичков в Cradle of War строится как «золотой путь». Начинается он в регионе Exordium — первом по-настоящему безопасном пространстве в EVE, где академия AIR готовит начинающих капсулиров. Важно, что студия сознательно отказалась от подхода «бросить в воду» — вместо этого сложность вводится поэтапно, давая время на формирование навыков и, что критически важно, социальных связей. Далее идет новая эпическая арка, фокусирующаяся на четырёх империях, их истории и мотивациях. Предыдущие арки были сосредоточены на внешних угрозах вроде Дрифтеров; новая возвращает фокус на ядро вселенной — противостояние фракций — и помогает новичку осознанно выбрать сторону. Из Exordium шипкастеры ведут напрямую в зоны factional warfare, а военные кампании становятся «выпускным» для уверенных бойцов, способных влиять на историю с первого дня.

В области кораблей Cradle of War приносит два крупных дополнения. Faction Navy Destroyers — серия фракционных флотских эсминцев, по одному для каждой империи. Tech 2 Command Carriers — «ультимативный корабль поддержки» с нетипичной для капиталов высокой мобильностью и специализацией на интенсивных командных бурстов. Тоже по одному на империю. Разработчики отметили, что это прямой ответ на многолетние дискуссии сообщества о роли авианосцев в игре. Детальные характеристики обоих классов будут раскрыты на отдельной сессии после кейноута.

Параллельно вводится система достижений и титулов — привычный для современных игр элемент, которого в EVE Online до сих пор не существовало. Достижения отслеживают прогресс игрока, предлагая как очевидные цели для новичков, так и хардкорные вызовы вроде «Titan chicken» для ветеранов. Титулы это публичное отображение этих достижений: они видны другим игрокам в окне персонажа, ангарах станций, контрактах, чате и через show info. Для новичков это создаёт знакомую систему ориентиров в иначе бесструктурной песочнице; для ветеранов это «новые вызовы, за которыми стоит охотиться». Разработчики подчёркивают, что это лишь фундамент: система будет значительно расширяться в будущих обновлениях. Аналогичная система достижений внедряется и в мобильную стратегию EVE Galaxy Conquest, где она станет частью сезонного онбординга вместе с новыми событиями вроде вторжений Киста.

На сентябрь 2026 года запланирован отдельный ребаланс проекции силы. Jump fatigue остаётся без замены — студия подтвердила это явно. Цель: радикально снизить дальность переброски крупных сил при сохранении удобства перемещения в «домашних» регионах. Стратегический эффект: снижение доминирования мегаальянсов и создание условий для новых корпораций в Null-sec. Дизайн создан совместно с текущими и прошлыми составами CSM.

Завершился кейноут двумя проектами, выходящими за пределы цифрового пространства. Capsuleer Edda — эпическая поэма, записанная «самым исландским способом», призванная сохранить коллективную историю игроков в физической форме. Blood Ink — ещё более радикальный эксперимент: «резервная копия» EVE Online, записанная чернилами, созданными с использованием реальной крови участников фестиваля. ДНК игроков буквально входит в состав книги, и конечная цель проекта — размещение этого артефакта на Луне для обнаружения через миллионы лет. Это уже не геймдизайн и не PR-акция — это попытка сделать вклад каждого игрока физически вечным, вынеся историю сообщества за пределы серверов, которые рано или поздно отключатся.

Fanfest 2026 в целом производит впечатление события, где Fenris Creations не столько анонсировала фичи, сколько заявила о смене парадигмы. Cradle of War — масштабное дополнение с конкретной датой и конкретными механиками. Но за ним стоит нечто большее: попытка превратить двадцатитрёхлетнюю игру в платформу, способную существовать ещё столько же — не за счёт консервации, а за счёт постоянного обновления через разрушение и пересборку. Как и положено волку из Эдд, Fenris пожирает старое, чтобы дать место новому.

EVE Vanguard: Operation Avalon и путь к полноценному шутеру

Дела у EVE Vanguard обстоят непросто. Это не самостоятельный шутер, конкурирующий с Tarkov или Hunt: Showdown, а планетарный слой единой вселенной EVE, где каждое действие боевого клона на поверхности должно отзываться в космосе среди капсулиров. Амбиция масштабная, но до сих пор реализация оставалась на уровне прототипов — пре-альфа тесты демонстрировали направление, а не готовый продукт. На EVE Fanfest 2026 Fenris Creations представила Operation Avalon — первый альфа-плейтест, запланированный на 7–20 июля 2026 года. Это официальный переход из пре-альфы, и студия прямо говорит: от «незаконченных прототипов» к «отточенному и отполированному опыту» с установленным геймплейным циклом.

Avalon будет доступен бесплатно через EVE Launcher и впервые через Steam. Регистрация открыта через страницу магазина Steam, и студия приглашает как можно больше игроков «помочь оставаться честными» на пути к полноценному 24/7 live-сервису. Выход на Steam — сигнал серьёзности намерений: Fenris больше не ограничивает тесты лояльной аудиторией EVE Online, а открывает двери для шутерного сообщества, которое будет судить проект по стандартам жанра, а не по скидке на «экспериментальный спин-офф».

Предыдущий тест — Operation Nemesis — обнажил главную проблему: качество шутерных механик не соответствовало стандартам, которых ожидают игроки в 2026 году. Сообщество требовало напряжённости, высоких ставок и брутальности, соответствующих тону вселенной EVE — мира, где потеря корабля стоит реальных денег, а предательство союзников не считается чем-то заслуживающим осуждения. Fenris ответила масштабной переработкой, и Operation Avalon это прямая демонстрация результатов.

Разработчики полностью пересмотрели работу с оружием. Изменено положение на экране, то, как персонаж держит оружие, анимации движений и переходы между фазами боя. Особое внимание уделено тому, что студия называет «weight of combat» — ощущению массы и отдачи, превращающему каждый выстрел в событие, а не в щелчок мыши. В плейтесте будут представлены три новых модели фракционного оружия: Minmatar SMG для ближнего-среднего боя, Minmatar Shrapnel Cannons как тяжёлое оружие с характерной для минматар грубой мощью, и Amarr Laser Rifles — энергетическое оружие, отражающее технологическую продвинутость Империи Амарр.

Противники в Avalon это подразделения Mordu’s Legion. Это не примитивные «мешки с хитпоинтами», которых можно задавить числом. Это обученные тактические единицы четырёх типов: Marksmen контролируют зоны снайперским огнём, Heavies давят бронёй на ближней дистанции, дроны обеспечивают автономное прикрытие, а турели создают стационарную оборону. Ключевая особенность — способность противника вызывать подкрепление с орбиты, создавая эскалацию в реальном времени. Это не волны спавна, а тактический вызов, требующий адаптации.

Карта альфа-теста называется «Lost Convoy». Upwell-инсталляция с несколькими отдельными точками интереса, включая перерабатывающие комплексы и военные объекты. Карта спроектирована специально для альфа-стадии и создаёт разнообразие тактических ситуаций, поощряя как агрессивный штурм, так и осторожное исследование. Выбор Upwell-инсталляции в качестве сеттинга — дизайнерское решение, укореняющее каждую карту в лоре EVE Online: игрок не на абстрактном уровне, а внутри узнаваемой инфраструктуры вселенной.

Геймплейный цикл Avalon строится вокруг формулы «Raid and Extract»: развёртывание, разведка, рейд, эвакуация. Извлечение лута требует активации Vanguard harmonic bridge. Здесь проявляется характерная для вселенной EVE тематическая деталь: сознание варклона и его добыча отправляются обратно на боевую баржу, но органическая материя клона уничтожается в процессе.

Ставки поднимаются по ходу каждого развёртывания. Точки эвакуации отключаются одна за другой: чем дольше игрок остаётся на поверхности, тем меньше у него путей отхода. Финал — orbital glassing: оставшиеся зоны выжигаются бомбардировкой с орбиты, и любые варклоны, не успевшие эвакуироваться, погибают безвозвратно. Это создаёт нарастающее напряжение, знакомое по extraction-шутерам, но с уникальным твистом: таймер — не абстрактный отсчёт, а физическое сокращение пространства через уничтожение с орбиты. Каждая секунда на карте это решение между потенциальной добычей и риском полной потери.

Важно отметить, что этот цикл — не просто игровая механика, а нарратив. Боевые клоны в лоре EVE это расходный материал, чьё сознание пересаживается из тела в тело. Reclamation of fire при эвакуации и orbital glassing при провале — не просто game over, а последовательное выражение того, что значит быть варклоном: твоя плоть — ресурс, который вселенная потребляет и утилизирует.

Но шутерный геймплей это лишь половина того, что делает Vanguard интересным. Если бы дело было только в механике стрельбы, проект конкурировал бы с десятками extraction-шутеров и проигрывал бы им по объёму контента и отточенности. Козырь Vanguard — интеграция с крупнейшей песочницей в истории игровой индустрии. Operation Avalon — первый шаг к созданию «симбиотических отношений» между Vanguard и EVE Online. Впервые действия игроков Vanguard будут генерировать то, что студия называет «evergreen geographic and economic influence» — постоянное географическое и экономическое влияние через Бастион и боевые баржи. Это не временный ивент с дедлайном и наградами — это перманентный вклад в состояние мира, который существует независимо от того, залогинен ли игрок.

После Avalon планируется создание более глубокой экономической связки: ресурсы, добытые варклонами на поверхности, будут влиять на рынки EVE Online. Детали пока не раскрыты, но направление очевидно: две игры должны образовать единый экономический организм. Это перекликается с тем, как в EVE Online уже работает связь между добычей ресурсов в опасных регионах и ценами на корабли в торговых хабах: каждое действие «в поле» отзывается на рынке. Если Vanguard сможет добавить к этому планетарный слой — то есть ресурсы, которые можно добыть только на поверхности — экономическая глубина вселенной вырастет качественно, а не количественно.

В более широком контексте Vanguard встроен в систему военных кампаний, анонсированных в расширении Cradle of War для EVE Online. Действия клонов на планетах через фриланс-контракты будут влиять на прогресс кампаний капсулиров в космосе. Новый интерфейс Theaters of War в EVE Online будет отображать этот вклад.

Конечная цель, к которой движется Vanguard — варклоны станут полноправными участниками галактических конфликтов наравне с капсулирами. «Одна вселенная — одна война» это не маркетинговый слоган, а архитектурное решение, где планетарный шутер и космическая MMO работают как единый механизм.

Operation Avalon будет проверкой этой архитектуры. Две недели в июле покажут, способна ли Fenris Creations превратить амбициозную концепцию в играбельный продукт, который одновременно стоит на собственных ногах как шутер и работает как интегральная часть чего-то значительно большего.

Вопросов остаётся много. Как будет работать баланс, когда шутер влияет на экономику MMO с двадцатитрёхлетней историей? Как предотвратить эксплуатацию экономического моста ботами и мультиаккаунтерами? Как удержать аудиторию шутера, привыкшую к постоянному потоку нового контента, в рамках одной карты? Fenris сознательно начинает с малого — одна карта, один тип противника, базовый цикл — и планирует итерировать на основе фидбека. Это честный подход, но и рискованный: первое впечатление у шутерной аудитории формируется быстро и меняется медленно.

Тем не менее сам факт того, что EVE Vanguard дожил до альфы с конкретной датой, геймплейным циклом и выходом в Steam, говорит о серьёзности намерений. После провала DUST 514 и отмены Project Nova шутер во вселенной EVE воспринимался скорее как проклятие, чем как возможность. Operation Avalon — попытка Fenris Creations доказать, что третий раз окажется успешным, и что единственное, чего не хватало предыдущим попыткам — это по-настоящему глубокой технической и экономической интеграции с материнской игрой.

EVE Frontier: открытый движок, блокчейн и лаборатория будущего EVE

EVE Frontier занимает в экосистеме Fenris Creations уникальную позицию. Это не вторая MMO и не спин-офф. Survival-тайтл, экспериментальная платформа и полигон для технологий, которые ещё не готовы для основной игры. В то время как EVE Online несёт на себе груз двадцатитрёхлетней истории, сотен тысяч активных аккаунтов и экономики, в которой крупнейшие сражения обходятся в сотни тысяч реальных долларов, Frontier существует в пространстве, где можно позволить себе ломать вещи. На EVE Fanfest 2026 Хильмар позиционировал Frontier как воплощение философии «без разрешения»: мир, в котором игроки и независимые разработчики расширяют вселенную самостоятельно, не дожидаясь одобрения студии. Если EVE Online это управляемая песочница с двадцатитрёхлетней историей, то Frontier это попытка создать песочницу, которая управляет собой.

Технологически Frontier строится на том же движке Carbon, о котором речь шла выше. Но здесь он работает без ограничений legacy-кода EVE Online и выдаёт графику совсем другого уровня. Сообщество получает «инструменты и правила» для самостоятельного расширения вселенной, а Frontier, построенный с нуля, служит витриной полной мощности движка.

EVE Frontier служит испытательным полигоном для концепции «open modding platform». Глубокий моддинг здесь не косметические скины и пользовательские карты, а возможность добавлять механики, системы и целые слои контента без согласования со студией. Экономика Frontier построена на блокчейн-технологиях, обеспечивающих прозрачность транзакций и истинное владение игровыми активами. Децентрализованная модель позволяет сообществу развивать проект параллельно с официальной командой — не конкурируя, а дополняя.

Блокчейн в игровой индустрии тема токсичная после волны скамов 2021–2023 годов, и Fenris Creations это понимает. Их ответ: фокус не на спекулятивной экономике, а на архитектурной открытости: блокчейн как инфраструктурный слой для верификации владения и прозрачности, а не как инструмент финансиализации геймплея. Важно, что EVE Online одна из немногих игр, где экономика всегда была центральной механикой, а не дополнением. Торговля, производство, рыночные манипуляции — всё это ядро геймплея, и перенос экономических принципов на блокчейн-рельсы здесь выглядит органичнее, чем в играх, где экономика пришита сбоку. Получится ли удержать границу между open economy и спекулятивным казино, вопрос открытый, но намерение прочитывается ясно.

Ну и главное: Frontier это лаборатория для ИИ-экспериментов. Партнёрство с DeepMind (описано выше) приобретает тут конкретные очертания. Студия прямо заявила: радикальные ИИ-решения будут тестироваться в Frontier до переноса в EVE Online. В живой MMO с двадцатитрёхлетней экономикой такое не провернуть, а тут можно.

Хассабис пояснил, почему именно EVE: тысячи реальных людей в среде с неполной информацией, долгосрочными последствиями решений и эмерджентной социальной динамикой. Такое не воссоздать в лабораторной симуляции.

Место Frontier в стратегии «EVE Forever» определяется тремя ролями. Полигон для технологий: всё, что сработает тут, мигрирует в основную игру. Максимальное «красное смещение»: в EVE Online агентность ограничена рамками систем, а в Frontier сами системы можно модифицировать. И устойчивость: когда сообщество владеет инструментами, проект не зависит критически от бюджетов одной студии. Для компании, только что вернувшей независимость от Pearl Abyss, это особенно актуально.

Риски? Хватает. Open-source движок требует активного сообщества разработчиков, а не просто игроков, и история игровой индустрии знает немало примеров открытых проектов, которые не смогли набрать критическую массу контрибьюторов. Блокчейн-экономика должна доказать свою ценность в условиях пост-криптозимы, когда само слово «блокчейн» вызывает у значительной части аудитории рефлекторное отторжение. ИИ-эксперименты могут дать непредсказуемые результаты в живом мире с реальными игроками. DeepMind привык работать в контролируемых средах, и перенос исследований в хаотичную песочницу создаёт методологические вызовы. И самое неприятное: survival-жанр перенасыщен, и Frontier должен предложить достаточно уникального, чтобы привлечь аудиторию за пределами существующей базы EVE.

Но если смотреть на EVE Frontier не как на самостоятельный продукт, а как на R&D-подразделение с публичным доступом — картина меняется. Это не попытка запустить ещё один survival с блокчейном. Это попытка создать инфраструктуру для следующих двадцати лет вселенной EVE, используя жанр survival как наиболее подходящую форму для экспериментов с открытостью, децентрализацией и искусственным интеллектом.

Ставки в Frontier ниже, чем в основной игре (нет десятилетий истории и миллиардов ISK на кону), и это развязывает руки.

Carbon на GitHub, DeepMind в партнёрах, моддинг без ограничений — Fenris Creations ставит на то, что будущее игровых вселенных принадлежит платформам, а не продуктам. EVE Frontier, их аргумент в пользу этого тезиса. Аргумент пока теоретический: движок открыт, но контрибьюторов единицы; блокчейн-экономика объявлена, но не проверена нагрузкой; ИИ-эксперименты анонсированы, но не продемонстрированы. Следующие двенадцать месяцев покажут, станет ли EVE Frontier реально работающей лабораторией. Или останется красивым манифестом с PowerPoint-презентации на фестивале в Рейкьявике.

Сообщение EVE Fanfest 2026: главное про Cradle of War, Vanguard и Frontier появились сначала на Блог казуального геймера.

В некоторых сезонах я не только закрывал их, но и доходил до ямы 100 уровня и прокачивал персонажей нескольких классов. Разбойник, сорка, спиритборн, паладин. Больше того, я даже покупал косметику в близзардовском шопе. Так что на этом основании хотел немного поговорить про то, какой была игра в период до релиза Lord of Hatred и что можно ожидать от проекта в ближайшее время.

Раньше я так в Diablo не залипал, хотя играю в эту серию с 1996 года. Первый Diablo я прошел раз пять или шесть, в случае со вторым дело ограничилось прохождением за варвара и некроманта. Третью часть, которую пришлось ждать двенадцать лет, я прошел на релизе и потом зашел в один из сезонов почти десять лет спустя.

С четвертой частью была та же история. Пройдя кампанию, я покинул игру и дополнение Vessel of Hatred купил только потому, что традиция такая. Я редко пропускаю выходы новинок от Blizzard. Хотя в моем личном топе студия уже лет десять как не номер один, я продолжаю хотя бы знакомиться с тем, что делают близы.

Какой была Diablo IV на релизе? Открытый мир, первый раз за всю историю игры. Почти ММО — вместе со мной в этом открытом мире бегали какие-то люди. Крепкая сюжетная кампания, но слабый эндгейм. Игра, в которой приятно пройти историю один раз, но не хочется возвращаться. Всё как со второй и третьей частями.

Следующие полтора года я пропустил и не был в курсе, что четвёртый сезон (Loot Reborn, май 2024) стал поворотной точкой. Именно тогда в игре появилась Яма, первый настоящий эндгейм-контент с почти бесконечной прогрессией. В пятом сезоне (Infernal Hordes, август 2024) добавили рогалик-режим с волнами демонов и выбором между благословениями и проклятиями. Другими словами, хардкорщики наконец получили, что хотели. Место, где можно превозмогать и мериться рейтингами.

В октябре вышло первое дополнение Vessel of Hatred и шестой сезон (Hatred Rising). Новый класс Spiritborn, регион Наханту, кооперативный данж Темная Цитадель, руны и наёмники, подземелья Кураста. Одновременно с аддоном вышел сезон с Realm Walkers — гигантскими порталами, из которых лезла нечисть Мефисто. Критики оценили VoH на 80-87 по Metacritic (в зависимости от платформы), но пользователи устроили ревью-бомбинг: 2.4 из десяти на Metacritic и «Mostly Negative» в Steam. Технические проблемы на старте, краши, рассинхроны. А еще запомнился твиттер Илона Маска, в котором он постил скрины с Ямой 140+ и это через три недели после релиза аддона. История подвигов Илона имела смешное продолжение, но, думаю, что эту тему и так много мусолили, чтобы останавливаться на ней подробно. Впрочем, я пропустил этот период, потому как до дополнения руки дошли только в декабре 2024.

Да, так вот: что действительно удержало в игре — это как раз Яма, более-менее разнообразные источники лута, неплохая система модификации предметов, разнообразие билдов. В общем, всё, что нужно для превозмоганий в эндгейме. После ухода из WoW я перестал рейдить. Соулзлайки частично заменили мне это занятие, но там всё-таки нет прогрессии. Убил босса и всё дело сделано. Так что Яма в Diablo IV была как раз кстати.

Правда, по неопытности шестой сезон я играл в основном не сезонным персонажем, а тем самым разбойником, которым зашел на релизе. А вот в седьмом сезоне (январь 2025) появились ведьмовские силы в духе Witch Doctor из третьей части, новые руны и наконец-то Оружейная. Пять слотов для сохранения билдов, переключение в городе. Отличное улучшение, которое позволяло больше экспериментировать с билдами.

В восьмом сезоне вернулся Белиал, Повелитель Лжи, уже как мировой босс. Систему боссов переделали, но, честно говоря, результат не впечатлил. В девятом разработчики попробовали переделать найтмер-данжи и ввели нарастающую интенсивность внутри забега. Получилось так себе: вместо одного данжа проходишь три подряд. Десятый сезон принес апдейт Infernal Hordes с хаос-механиками и вот лично мне эти изменения понравились, потому как до этого было как-то совсем нудно бегать по маленькой комнате. Одиннадцатый сезон вышел в декабре и с ним Азмодан стал мировым боссом. Фармить его было профитно, но очень скучно. Также сезон добавил Божественные Дары, которые совмещали механики из прошлых сезонов.

К концу двадцать пятого года игра стала ощутимо глубже. Эндгейм перестал быть пустым, теорикрафт имел значение, сезоны начали добавлять не просто косметику, а системные изменения. Было видно, что Blizzard экспериментируют и некоторые новшества не пропадают после окончания сезона. И что студия прислушивается к сообществу и вносит реальные улучшения в игру. Например, в одном из сезонов убрали фазы неуязвимости у боссов, которые ну просто дико раздражали, особенно когда этих боссов надо было фармить.

2026: Season of Slaughter и DOOM

Двенадцатый сезон (Season of Slaughter, старт 11 марта) получился слегка безумным и заметно давил на ностальгию, потому как это был коллаб Diablo и DOOM. Обе легендарные франшизы вышли в 90х — DOOM в декабре 93-го, Diablo тремя годами позже — и если DOOM I и II я проходил в 94-95, то зима 97 однозначно осталась за Diablo.

Главная фишка — превращение в Мясника. Того самого. Сейчас это может показаться смешным, но первая встреча с Мясником была настоящим вау-моментом в игре. Ты идешь по подземелью, методично вырубаешь стада монстров и тут откуда ни возьмись с криком Fresh Meat! в тебя въезжает ЭТО. И поверьте старому геймеру, не только первая, но и вторая и третья встречи с этим боссом вызывали те же ощущения.

Ключевой механикой стали киллстрайки, которые давали мультипликаторы опыта и статов за цепочку убийств. Чем быстрее чистишь экран, тем выше тир, тем сильнее мультипликатор. Статы на кровавых предметах росли вместе с тирами киллстрайков. Соответственно «кровавый контент» был сложнее, чем обычный.

Коллаб Blizzard и id Software/Bethesda — первый такого масштаба, и попал как раз в «мясную» тему. Бесплатный Реликварий с десятью наградами в стилистике Думгая: щит превращается в Пилу Рока, ближнее оружие — в Цеп Палача. В магазине появились классовые скины Doom Slayer, маунт Мехадракон и питомец Какодемон. Я опять не удержался и купил комплект доспехов для паладина. Забегая вперед: в новом дополнении я прокачиваю паладина Doomguy, одетого в эти доспехи.

Кстати, сам DOOM: The Dark Ages я прошел в прошлом мае на плойке и игра понравилась мне больше, чем Doom Eternal. Все тот же бешеный темп, но уже без платформинга, который раздражал в Doom Eternal до такой степени, что заставил дропнуть игру в первой трети прохождения.

2026: Lord of Hatred

Масштабная переработка классовых механик, новые навыки, варлок, паладин. Новая крупная зона — Сковос. Изменения в эндгейме, крафте, фильтр лута и много чего еще. Паладин стал доступен еще в предыдущем сезоне. Я сделал предзаказ еще тогда и решил попробовать новый класс. Что можно сказать? В Blizzard работают люди с юмором. Когда-то, уже довольно давно, паладина в WoW называли однокнопочным классом. Справедливости ради, однокнопочными в разное время были не только паладины, но и другие классы, но это вот как-то запомнилось. И тут разработчики видать решили пошутить и сделать бескнопочный класс. Один из билдов паладина вообще не требует нажимания кнопок, можно просто ходить туда-сюда и нечисть будет дохнуть от одного присутствия святости. Если серьезно, то класс получился интересным и играбельным.

Впрочем, не буду тут растекаться мыслию по древу, по дополнению у меня будет отдельный материал.

Оглядываясь назад могу сказать, что пострелизная поддержка Diablo IV — при всех косяках — остается на уровне. После выхода дополнения к Diablo III франшиза впала в легкую кому, а анонс Diablo Immortal вызвал скандал. И вот сейчас видно, что над проектом работают всерьёз и выходит уже второе крупное дополнение за неполные три года после релиза. Какие-то сезоны получаются удачными, какие-то не очень. Если сравнивать два последних, то одиннадцатый мне понравился больше. Была интересная фича, которая позволяла «освящать» предмет, улучшая качество или добавляя аффикс. Обскудита валилось столько, что можно было не фармить специально. А в последнем сезоне с этим ресурсом стало как-то намного хуже, да и бог рандома ко мне не благоволил. Если не считать скрафченного Shroud of False Death, то первый мифик мне упал за пять дней до конца сезона, а второй на следующий день. Да и «Fresh Meat!» уже понавязло в ушах.

Выстрелил ли Lord of Hatred? Пока дела выглядят неплохо. На первых выходных после релиза игра побила свой рекорд в Стиме: 64 с половиной тысячи одновременных игроков, на шестнадцать процентов выше пика Vessel of Hatred. С оценками не так все однозначно. Критики на Metacritic поставили 84 балла, а юзерскор — 6.9, что не так и мало. Хотя видно, что Blizzard явно учли ошибки прошлого релиза: на старте не было ни крашей, ни рассинхронов, которые подпортили репутацию прошлого дополнения на старте. Как человек, который играет с первого дня могу подтвердить, что ни багов, ни крашей не было и нет. При этом Стим — это меньшая часть аудитории. Многие играют в Diablo IV через Battle.net, плюс консоли. Реальные цифры наверняка в разы выше.

При этом я бы пока воздержался от вердиктов. Попытка реформировать эндгейм военными планами концептуально выглядит неплохо, но уже имеет как минимум один косяк. Прокачивать уровни этой игровой системы придется для каждого персонажа отдельно. Логику разработчиков понять трудно. С одной стороны, очки парагона общие на всех персонажей реалма. Докачиваешься до капа и вуаля, 230-250 очков, которые нафармил предыдущим персонажем становятся доступны. А тут надо опять все качать с нуля. Альтоводам придется туго, второй раз заниматься таким гриндом — удовольствие еще то.

Что до самой игры, то имею сказать следующее. Оглядываясь на путь от пустого эндгейма на релизе до второго крупного дополнения за неполные три года — Diablo IV стала совсем другой игрой. Не идеальной, но живой и развивающейся. И если Blizzard продолжат в том же темпе, четвёртая часть имеет все шансы стать лучшей Diablo в серии. По крайней мере, для тех, кто любит превозмогать.

Сообщение Diablo IV: Vessel of Hatred — ретроспектива появились сначала на Блог казуального геймера.

Когда я готовил материал по событиям в системе Атиох в начале апреля, то мне пришла мысль написать статью про крупнейшие битвы в EVE Online. По сути, это то, о чем знают те, кто даже не играл в игру. Тысячи пилотов, сгоревшего на десятки, если не сотни тысяч долларов имущества, драмы, трагедии и прочее. Так что если вам это интересно — читаем дальше.

Кровавая баня в B-R5RB (январь 2014)

Двадцать седьмого января 2014 года произошло событие, навсегда вошедшее в историю игровой индустрии. Битва в системе B-R5RB — «Кровавая баня в B-R5RB» — стала на тот момент самым разрушительным сражением в истории видеоигр. И начало ей положил, как это бывает в EVE, банальный эпизод.

Всё началось из-за административной ошибки. Корпорация H A V O C — холдинг-корпа, связанная с Pandemic Legion и прикреплённая к альянсу Nulli Secunda как механизм управления суверенитетом — не произвела плановый платёж за систему B-R5RB. Статус автоматически сбросился до нейтрального. Clusterfuck Coalition (CFC, позднее переименованная в Imperium) совместно с российскими альянсами решили воспользоваться моментом и захватить систему.

Коалиция N3 и Pandemic Legion были вынуждены контратаковать, чтобы вернуть стратегически важную систему. То, что начиналось как локальная стычка, за пару часов переросло в полномасштабное столкновение крупнейших сил Нового Эдема.

Битва продолжалась двадцать один час — с 27 по 28 января. В ней приняли участие более семи тысяч пятисот пилотов, а пиковое число одновременно присутствующих в системе пилотов достигло двух тысяч шестисот семидесяти. Впрочем, тут стоит сделать поправку на то, что скорее всего, реальных игроков было меньше, поскольку у многих игроков в EVE несколько аккаунтов.

Было уничтожено семьдесят пять Титанов. Из них пятьдесят девять принадлежали коалиции N3 и Pandemic Legion, и шестнадцать — CFC и союзникам. Помимо Титанов, потеряны тринадцать суперкар, триста семьдесят дредов, сто двадцать три кары и тысячи кораблей поменьше.

Совокупные потери оценивались примерно в одиннадцать триллионов исков. В пересчёте на реальные деньги через стоимость PLEX выходило от трёхсот до трёхсот тридцати тысяч долларов США.

Такое событие не могло пройти мимо внимания разработчиков. CCP Games увековечили битву, установив в системе B-R5RB памятник — «Титаномахия» (The Titanomachy). Обломки титанов, которые нельзя разобрать или утилизировать, вечно дрейфуют в космосе как напоминание о произошедшем.

Осада 9-4RP2 — «Битва на миллион долларов» (январь 2018)

Битва за 9-4RP2 стала одной из первых, привлёкших внимание Книги рекордов Гиннесса. Конфликт разгорелся вокруг Keepstar — крупнейшей и самой дорогой цитадели в игре. Кипстар — это, по сути, космическая крепость размером с небольшую луну, и терять такую штуку никому не хочется.

Чтобы понять, что произошло в 9-4RP2, нужно отмотать на пару лет назад. В 2016 году Imperium выбили с насиженных территорий на севере в ходе World War Bee. Гуны отступили на юг, в Delve, и больше года восстанавливали силы. К середине 2017-го они были готовы к реваншу. Первой пробой сил стала экспедиция в Tribute, а затем Imperium организовали предательство дипломата The Judge, уничтожившее альянс Circle of Two изнутри. Север понял: гуны вернулись.

В январе 2018-го Imperium нанесли удар по Keepstar альянса Pandemic Horde в системе 9-4RP2, регион Cloud Ring. Пятнадцатого января атакующие уничтожили щиты и броню цитадели — оставался последний, хулловый таймер. Обе стороны стянули всё, что могли: сотни Титанов, суперкарриеров, тысячи кораблей поддержки. Пресса тут же окрестила предстоящее побоище «Битвой на миллион долларов» — если бы развернулась полноценная титановая мясорубка, потери могли бы превысить миллион долларов в пересчёте на PLEX.

В системе одновременно собрались шесть тысяч сто сорок два пилота — абсолютный рекорд многопользовательского PvP на тот момент. CCP Games получили официальный сертификат Гиннесса. На практике реальные потери оказались в районе трёх тысяч трёхсот долларов, что сделало это сражение в англоязычной прессе синонимом «провала ожиданий».

В тот раз серверная инфраструктура EVE и механика замедления времени (Time Dilation, она же TiDi) переварили бой на шесть с лишним тысяч человек.

Битва при X47L-Q (август 2018)

Летом 2018 года система X47L-Q стала ареной столкновения, по масштабу превзошедшего B-R5RB. Снова камнем преткновения стал кипстар, снова тысячи пилотов.

В первом сражении первого августа приняли участие шесть тысяч двести семьдесят пилотов. На поле боя было выведено семьсот тридцать восемь Титанов, пятьсот восемьдесят пять суперкарриеров, шестьсот шестьдесят три дредноута, триста девяносто четыре Force Auxiliary, пятьсот сорок шесть авианосцев и одна рорка. Кто-то явно забрёл не туда.

Бой длился более девяти часов реального времени.

По итогу было уничтожено ассетов на сумму около десяти триллионов исков, в том числе пятьдесят восемь Титанов на armor-таймере. Броня Keepstar была разрушена — важная тактическая победа для атакующей стороны. На финальном таймере двенадцатого августа 2018 года кипстар был добит, вместе с ним погибло ещё около двадцати Титанов. Суммарные потери за обе фазы — порядка семидесяти восьми Титанов.

Для понимания масштаба: число задействованных Титанов в одной системе — семьсот тридцать восемь — почти в десять раз превысило число уничтоженных в B-R5RB. Гонка вооружений в Новом Эдеме не знает тормозов.

FWST-8 (октябрь 2020)

Шестого октября 2020 года, в разгар масштабной войны между коалициями PAPI и Imperium — World War Bee II, она же «Вторая мировая пчелиная» — произошло сражение, установившее сразу два мировых рекорда Гиннесса.

Война была объявлена 22 июня 2020 года, активные боевые действия начались с первых чисел июля. Коалиция PAPI — объединение нескольких крупнейших альянсов — предприняла попытку установить Keepstar в регионе Delve, домашней территории Imperium. Стендинг в Delve, плацдарм для наступления суперкапитальным флотом.

Imperium бросили все силы на уничтожение возводимой цитадели. Восемь тысяч восемьсот двадцать пять персонажей из ста четырнадцати различных альянсов. Пиковое число одновременно участвующих — шесть тысяч пятьсот пятьдесят семь. Бой продолжался около тринадцати часов — с 16:34 EVE Time шестого октября до 05:27 следующего дня.

По итогам уничтожено шесть тысяч семьсот сорок шесть кораблей и сама Keepstar-цитадель, из них триста шестьдесят два корабля капитального класса.

Книга рекордов Гиннесса официально сертифицировала два достижения: «Крупнейшее многопользовательское PvP-сражение» (восемь тысяч восемьсот двадцать пять участников) и «Наибольшее число одновременных участников многопользовательского PvP-сражения» (шесть тысяч пятьсот пятьдесят семь человек).

Бойня в M2-XFE (декабрь 2020 — январь 2021)

Сражение в системе M2-XFE стало кульминацией «Второй мировой пчелиной» и побило предыдущий рекорд B-R5RB по стоимости уничтоженных активов.

Тридцатого декабря 2020 года коалиция PAPI атаковала кипстар Imperium в M2-XFE. В системе находилось около пяти тысяч шестисот пилотов. Развернулось грандиозное столкновение суперкапитальных флотов — самое масштабное в истории игры по числу задействованных Титанов.

Из тысячи трёхсот четырёх Титанов, принявших участие в бою, было уничтожено двести пятьдесят семь — почти двадцать процентов от общего числа. За четырнадцать часов реального времени двести пятьдесят четыре из них были разорваны залпами оружия Судного дня — супероружия Титанов; оставшиеся три пали от обычного вооружения. Разбивка потерь: сто тридцать Титанов PAPI против ста двадцати двух Imperium, ещё пять не определены.

Всего было уничтожено три тысячи четыреста четыре корабля.

Совокупные потери — двадцать девять триллионов сто одиннадцать миллиардов исков. В пересчёте на доллары через среднюю стоимость PLEX — триста семьдесят восемь тысяч двенадцать долларов. Предыдущий рекорд B-R5RB (триста две тысячи триста восемьдесят семь долларов) был побит.

Второго января 2021 года состоялась вторая фаза. В трёх связанных системах одновременно находились тринадцать тысяч семьсот семьдесят пилотов. Но тут уже серверная инфраструктура не выдержала — тяжёлая TiDi и серверные проблемы привели к тому, что значительная часть флота PAPI не смогла загрузиться в систему. Сотни суперкапиталов оказались заблокированы в аварийном режиме сервера.

Осада M2-XFE продолжалась несколько недель, пока PAPI постепенно эвакуировали заблокированные корабли.

Бойня в M2-XFE принесла EVE Online два новых рекорда Гиннесса: «Самое дорогое сражение в истории видеоигр» и «Наибольшее число уничтоженных Титанов в одном сражении».

CCP Games, как и в случае с B-R5RB, установили в системе постоянный памятник — полукруглую архитектурную структуру из обсидиан-подобного чёрного камня, вдохновлённую исландской церковью Hallgrímskirkja. Внутри силуэт Keepstar, напоминание о масштабах катастрофы. Официальное название — «Monument to the Massacres at M2-XFE».

Эти пять сражений — лишь верхушка айсберга из тысяч конфликтов Нового Эдема. EVE Online остаётся единственной игрой, где виртуальные потери стабильно измеряются сотнями тысяч настоящих долларов, а последствия одной ошибки — забытого платежа за суверенитет или неудачного прыжка — способны перекроить карту нулевого сектора на месяцы вперёд.

И, думаю, не ошибусь, если скажу: каждое из этих сражений подтвердило главный принцип EVE. В этой вселенной историю пишут не разработчики, а сами пилоты.

Со всеми вытекающими последствиями.

Сообщение Великие битвы EVE Online появились сначала на Блог казуального геймера.