Прежде чем двигаться дальше, коротко напомню, о чём было рассказано в прошлой части. Речь шла о возвращении Кодекса Альтаира в Венецию через разгром Ордена тамплиеров в начале XIV века, когда сожгли Жака де Моле, об истории Жанны д’Арк и большой саге Эцио Аудиторе. Эцио отомстил за семью, сломил Борджиа, оказался тем самым Пророком и под конец ушёл на покой. А рядом тихо тянулась линия Конса: Плащаница исцелила дитя Борджиа, Джованни, сделав его сосудом Ису, и в 1519 году тот привёз из Нового Света новый артефакт Первой Цивилизации, Хрустальный череп.

Отсюда нить и потянется дальше, в XVIII век, к эпохе Просвещения и пиратов, где Хрустальный череп ещё напомнит о себе.

Орден тамплиеров поддерживал науку и учёных, что привело к эпохе Просвещения в Европе. Правда, двигал тамплиерами не альтруизм: они не столько защищали учёных, сколько ставили себе на службу их труды. Так, открытия Исаака Ньютона, жившего на рубеже XVII–XVIII веков, Орден использовал в своих интересах. Под его негласным присмотром интеллектуальное движение направляли к Новому Мировому Порядку.

В 1692 году тамплиеры и ассасины проведали, что в городке Салем объявилась ещё одна Частица Эдема, и оба ордена начали его поиски. Скоро стало ясно, что это не артефакт, а девушка по имени Дороти Осборн, в сознании которой пребывал Ису. И снова это был Конс. Сама «охота на ведьм в Салеме», в которой погибло больше двух десятков ни в чём не повинных людей, и была тамплиерской операцией: на узниках ставили опыты, пытаясь воспроизвести дар Дороти и получить собственных оракулов. Долго на этом задерживаться не будем, важно одно: Дороти была под сильным влиянием Конса, и когда обе стороны оказались рядом, Конс опять передал странное сообщение. Эти разрозненные послания соберут воедино лишь много позже, уже в наши дни.

А теперь переместимся в Карибское море. Аита побывал и здесь, причём дважды. Первый раз, в лице Томаса Кавано, родившегося в 1652 году. С детства он чувствовал, что не такой, как все: его донимали странные ощущения, галлюцинации и другие мучительные симптомы. Ему было суждено оказаться между двух огней, тамплиерами и ассасинами.

Повзрослев, Томас много ходил по морю и всё сильнее мучился видениями. В конце концов оба ордена его нашли, и, на его счастье, он попал к ассасинам. Они объяснили ему, кто он и в чём его сила, и направили на поиски так называемой Обсерватории. Найти её удалось: она стояла под защитой племени таино. Томас поладил с ними и прожил там до конца своих дней. Там он записал историю своей жизни, разложил обрывки по бутылкам и пустил их по волнам. Позже эти бутылки найдёт пират Эдвард Кенуэй.

Эдвард Кенуэй ввязывается в войну ассасинов и тамплиеров, когда убивает ассасина-предателя Дункана Уолпола. У того было при себе письмо с расположением всех бюро Братства в Вест-Индии и странный кубический флакон с каплей крови внутри. Рассчитывая выручить за это хорошие деньги, Эдвард переодевается в одежду Уолпола, забирает его вещи и направляется в Гавану. По дороге он выручает купца, чей корабль перехватил Королевский флот, и тот в благодарность довозит Эдварда до гаванского поместья, указанного в письме.

Назвавшись Дунканом, Эдвард знакомится с несколькими высокопоставленными тамплиерами, получает от них новые скрытые клинки и проходит символический обряд посвящения в Орден. Так и не разобравшись в происходящем, он уходит с обещанием, что деньги выплатят назавтра. На следующей встрече один из тамплиеров просит Эдварда сопроводить важного пленника, Бартоломью Робертса, который, как выяснилось, оказался очередной реинкарнацией Аиты, то есть Мудрецом.

Дальше Эдвард вместе с тамплиерами отбивается от ассасинов, Робертса бросают в темницу, а Эдвард узнаёт, что пленник нужен, чтобы открыть Обсерваторию, и заодно выясняет, в чём её секрет. Обсерватория это скрытое сооружение Первой Цивилизации в Лонг-Бэй на Ямайке: оно позволяло издалека следить за кем угодно, глядя на мир его собственными глазами. Работало так: флакон с каплей чьей-то крови помещали в Хрустальный череп внутри необычной сферы, и устройство проецировало всё, что человек видит и слышит.

Поняв, что это такое, Эдвард захотел нажиться. Чтобы выведать больше, он пошёл вызволять Робертса, но, пробравшись в темницу, нашёл лишь трупы стражи и пустую камеру. Тут появились другие тамплиеры, схватили самозванца и бросили в трюм корабля Испанского флота. Здесь Эдвард сходится с бывшим рабом Адевале. Они подняли бунт и угнали бриг, который потом он назовёт «Галкой». Обманутый тамплиерами, Эдвард начинает на них охоту.

Соратница Кенуэя, ассасинка Мэри Рид, что временами выдавала себя за мужчину, пыталась уговорить его примкнуть к Братству. Кенуэй помог ассасинам отбить нападение Королевского флота на их штаб-квартиру, но Ментор изгнал его за прежние проступки. Всё равно Кенуэй выручал местные бюро ассасинов, отражал атаки тамплиеров и брал контракты на убийства.

Мэри не оставляла попыток убедить Кенуэя, что он идёт неверным путём. Лишь после её гибели в тюрьме Порт-Ройяля он окончательно встал на сторону ассасинов; к тому времени в Братство уже вступил Адевале. По наводке Ментора в 1722 году Кенуэю назначили три цели: Мудреца Робертса, губернатора-тамплиера и Великого Магистра тамплиеров. Робертса он убил, губернатора тяжело ранил, а Магистра настиг во время штурма Обсерватории, передав и сам комплекс, и Хрустальный череп под защиту ассасинов. На прощание Кенуэй предложил карибским ассасинам в качестве базы собственный остров. Где-то ещё в том же XVIII веке Обсерватория обрушилась, и ассасины намеренно засыпали руины, чтобы ни место, ни его сила больше никому не достались.

У Адевале был свой путь. В 1735 году Братство отправило его капитаном «Виктуар» убрать французского адмирала, служившего тамплиерам. Задание он выполнил, но на обратном пути шторм разбил корабль у Порт-о-Пренса, и бывший раб оказался в Сан-Доминго, самой жестокой рабовладельческой колонии Карибов. Там он сошёлся с маронами Огюстена Дьефора и с Бастьен Жозеф, державшей публичный дом «Дама в розовом». Следующие два года Адевале захватывал невольничьи суда и освобождал людей сотнями, а в июле 1737 года убил губернатора Пьера де Файе его же клеймом для рабов.

После всех этих событий Эдвард впервые встречает родную дочь Дженнифер, осиротевшую после смерти матери от оспы. Он забирает дочь и возвращается на родину, в Британию. Там он улаживает старые дела, находит новую возлюбленную и дом. У Кенуэя рождается сын, Хэйтем. Эдвард учил его владеть мечом, подарил небольшую саблю, которой разрешал пользоваться лишь по особому случаю, прививал ему понятия справедливости и умение взвешивать чужие доводы.

Долго прожить рядом с отцом Хэйтему не довелось. Однажды пятеро наёмников ворвались в дом Кенуэев, убили Эдварда и служанку, похитили Дженнифер и подожгли дом. Спаслись только Хэйтем с матерью, и помог им Реджинальд Бёрч, тот самый тамплиер, что последние два года входил в доверие к Эдварду и сам же подстроил нападение. Позже Бёрч завербовал Хэйтема, и тот пошёл служить тамплиерам. Приказы Ордена он выполнял, но своё чувство справедливости и собственное мнение сохранял всегда. Много лет спустя, например, он вместе с другом Холденом вызволил похищенную сестру из османского плена, а позже, уже в другой раз, взял шато Бёрча под Труа, где организатора налёта добила уже сама Дженнифер.

В британских колониях Северной Америки Хэйтем искал сам главный Храм Ису: ключ к нему он добыл ещё в Лондоне. По следу он вышел на коренную жительницу по имени Каньехтио (Газидзио), пошёл за ней, а потом помог ей справиться с солдатами и их командиром, которые собирались согнать индейское поселение с земли. Командиром оказался тамплиер Эдвард Брэддок, по удачному совпадению тот самый, что когда-то подослал наёмников на дом Кенуэев. Хэйтем его убил и снял с пальца тамплиерский перстень. Вскоре после этого он нашёл вход в Великий Храм Ису, но ключ к двери не подошёл и врата не открыл. Каньехтио успела к нему привязаться, и следующие несколько недель они провели вместе.

В эти же годы в колониальном Братстве под началом Ахиллеса Дэвенпорта служил ирландец Шэй Кормак. В 1755 году его отправили в лиссабонский храм Предтеч за очередным артефактом, и стоило Шэю снять с пьедестала звездообразную деталь, как под городом началось землетрясение. Первого ноября Лиссабон перестал существовать, погибли тысячи. Шэй потребовал прекратить раскопки храмов, Братство не послушало, и тогда он выкрал манускрипт Войнича, по которому ассасины эти храмы и находили. Уходя, он получил пулю от собственного товарища и упал в океан. Его выходили, а в Орден тамплиеров привёл полковник Джордж Монро; посвящал Шэя уже Хэйтем Кенуэй.

Дальше Шэй методично выбил бывших соратников: в 1758 году у Вьей-Карьер он смертельно ранил Адевале, в 1759 в Нью-Йорке убил Хоуп Дженсен, в 1760 добрался до де ла Верандри и Лиама О’Брайена. В марте того же года в арктическом храме Хэйтем прострелил Ахиллесу голень и оставил жить: это Шэй уговорил пощадить Ментора, чтобы тот разнёс по Братству весть, чем кончаются игры с храмами. К 1763 году тамплиеры дочистили колониальных ассасинов подчистую, а Ахиллесу позволили доживать век в поместье Дэвенпорт, хромому и одинокому: жену и сына он похоронил ещё в 1754 году, оба умерли от тифа. Сына звали Коннор.

Вернёмся к Хэйтему и Каньехтио. От их союза на свет появился Радунхагейду. Мальчик рос в племени матери без отца, а отец тем временем продолжал служить тамплиерам и воевать с ассасинами. Когда Радунхагейду было четыре, он играл с другими детьми в прятки за околицей и случайно наткнулся на тамплиеров, одного из которых звали Чарльз Ли. Его оглушили, но не тронули, а очнувшись, мальчик увидел своё поселение в огне и смертельно раненную мать.

Из-за этого Радунхагейду, позже взявший имя Коннор, решил, что за гибель деревни в ответе Чарльз Ли с товарищами. Прав он был или нет, канон так прямо и не говорит. А то, что огонь забрал его мать, потом и толкнёт юношу добиваться справедливости для своего народа и бороться с тиранией везде, где встретит её. Ещё девять лет Радунхагейду живёт в поселении, не понимая, почему его народ не уйдёт в другое место.

Однажды Матерь Клана позвала его к себе, достала из сундука Хрустальный Шар (отдельную Частицу Эдема, похожую на Яблоко, но не Яблоко), который её клан получил от древнего воина почти тысячу лет назад, и сказала, что их народу поручено хранить тайну этих земель. Стоило Радунхагейду взять Шар в руки, как он попал в Нексус Времени. Юнона провела его в «путешествие» духом, придав ему облик орла, и рассказала, что нынешний путь юноши ведёт к гибели его народа и деревни, а потому подсказала, кого ему надо найти.

Этим человеком оказался Ахиллес Дэвенпорт, мастер-ассасин в отставке. Несколько месяцев Радунхагейду учится у него боевым искусствам и там же получает прозвище «Коннор». Позже Ахиллес едет с Коннором в Бостон, где они случайно сталкиваются с Великим Магистром колониальных тамплиеров, отцом Коннора, Хэйтемом. После этого Коннор берётся тренировать новых рекрутов и примыкает к революционному движению против британской зависимости, к Континентальной армии.

Небольшое отступление. За «древним воином», передавшим Хрустальный шар, стоит вполне конкретное имя: Эйвор Варинсдоттир. Около 875 года она шла по следу Горма Кьётвессона, который увёз Шар в Винланд и рассчитывал освободить им Юнону. Эйвор настигла его в лагере у того самого Великого Храма, забрала артефакт и оставила на попечение Конвахавишон, женщины из местного клана. Там Шар и пролежал почти девять веков, пока Матерь Клана не достала его из того самого сундука.

Вскоре Коннор знакомится с Джорджем Вашингтоном, только что назначенным главнокомандующим Континентальной армии, спасает его от тамплиеров и даже объединяется с собственным отцом против общего врага, Бенджамина Чёрча. Тот предал обе стороны разом, переметнувшись к британцам с армейскими припасами: для Хэйтема он изменник Ордену, для Коннора вор, обкрадывающий революцию. Коннор успел повоевать в нескольких крупных битвах с британцами и стал заметной фигурой в борьбе Северной Америки за независимость.

В итоге Коннор всё-таки добрался до Чарльза Ли, правой руки Хэйтема и одного из виновников гибели его матери. Но Хэйтем спас Чарльза и дал ему уйти, и Коннору пришлось схватиться с собственным отцом и убить его. Примерно через год Коннор находит Чарльза Ли, уже принявшего титул Великого Магистра тамплиеров. После короткой погони и взаимных ран они сходятся в таверне, где Коннор и убивает Ли. Спустя ещё какое-то время он участвует в финальной битве Континентальной армии, что закрепила независимость Соединённых Штатов.

После этого Вашингтон встретился с Коннором и показал ему Яблоко Эдема. Стоило обоим к нему прикоснуться, как оно спроецировало им видение возможного будущего: иную реальность, где Вашингтон пристрастился к силе Яблока и объявил себя Королём Северной Америки. Ужаснувшись увиденному, главнокомандующий отдал Яблоко Коннору, а тот утопил его в океане.

Пока Коннор воевал на севере, южнее шла своя война. В Новом Орлеане, только что отошедшем от Франции к Испании, работала Авелина де Гранпре, дочь французского купца и рабыни. В Братство её привёл наставник по имени Агате, а противостоял ей «Человек Компании», глава луизианских тамплиеров, скупавший людей на плантации и в поисковые партии. Им оказалась мачеха Авелины, Мадлен де л’Иль. Искали обе стороны одно: Диск Пророчества, артефакт Первой Цивилизации, спрятанный в сенотах Чичен-Ицы. В 1777 году Авелина ненадолго сошлась с Коннором в Нью-Йорке, а под конец того же года перебила весь луизианский Орден прямо на церемонии посвящения. Имя стоит запомнить: через двести с лишним лет её память будет читать Субъект 1, первый испытуемый «Анимуса».

Америка своё отвоевала. Но пример, который она подала, дорого обойдётся Старому Свету — во Франции начнётся своя революция. Впрочем, об этом будет рассказано в следующей части.

Сообщение История вселенной Assassin’s Creed. Часть 5 появились сначала на Блог казуального геймера.

Дальше война трансформировалась в методичную осаду на измор. PAPI выжигала Delve система за системой и загнала Imperium в систему 1DQ1-A. Но там стеной встал урок M2-XFE: сотни титанов уже стояли на гриде, а первый, кто прыгнет на загруженную систему, проигрывал. Шестнадцать недель осады не сдвинули фронт ни на шаг, а коалиция теряла единство и волю к победе. Взять последнюю крепость Imperium штурмом не вышло, и войну, как оказалось, решило вовсе не сражение.

История без кульминации: TTT, CCP и коллапс PAPI

С 2020 года экономику войны подтачивала эра дефицита (Scarcity Era). CCP привязала минералы к зонам безопасности, обрезала добычу ключевых руд и переписала производственные требования так, что постройка капиталов подорожала в разы. Титан, потерянный в 2021-м, стоил куда дороже и строился куда дольше, чем годом раньше. Dunk Dinkle описывал это прямо: после индустриального патча производство капиталов и суперкапиталов попросту встало. Этот пресс давил именно на атакующего, который без конца подбрасывал в топку новые корабли, тогда как Imperium сидел на додефицитных запасах. Впрочем, запасы таяли и у него. Ещё в ноябре 2020-го Goonswarm пошёл на беспрецедентный шаг: выпустил военные облигации, миллиард ISK за бонд, 10% годовых, ежемесячные выплаты. PAPI высмеивала это как признак отчаяния. Облигации собрали больше триллиона ISK за первые часы. А после M2-XFE счёт вырос: пришлось заменять 122 титана и закупать ядра для всех цитаделей, с 12 января обязательные.

24 июля 2021 PAPI наконец назвала время для решающего сражения. Вынудила её Fraternity, пригрозившая выйти из коалиции, если война не будет завершена в ближайшее время. План был следующий: неделю на сбор сил, затем решающий штурм 1DQ. Настоящего штурма так и не случилось. Войну завершил не Imperium и не сражение, а бухгалтерия.

Чтобы понять, откуда прилетело, нужно знать про Tranquility Trading Tower (TTT), Keepstar в системе Perimeter, под боком у Jita. TTT принадлежал Tranquility Trading Consortium (TTC), совместному предприятию трёх крупнейших блоков нульсека: Imperium, Legacy и PanFam, созданному ещё в мае 2019 года. Идея была проста и прагматична: вместо того чтобы воевать за торговые цитадели в хайсеке, монополизировать рынок и делить прибыль. Через TTT шёл колоссальный поток торговли, особенно PLEX: брокерская комиссия там была ниже, чем на NPC-станциях Jita. Доход делили в пропорции 20% Imperium, 80% верхушке PAPI (по публичному признанию The Mittani). Так главную войну против Goonswarm финансировал, по сути, налог, который собирал консорциум, в котором состоял сам Goonswarm. Парадоксально, но жизнь сложная штука.

А 27 июля, ровно в ту же неделю, когда шла подготовка штурма, CCP выкатила обновление «The Grand Heist». Удар был тройным. Налог на продажу и брокерскую комиссию на NPC-станциях срезали вдвое, с 5.0% до 2.5%, объявив это временной мерой на три месяца, и в одночасье торговать через Jita 4-4 стало выгоднее, чем через TTT. Следом CCP выбросила в экономику ключи от ESS-резервов, дав игрокам доступ к примерно 20 триллионам ISK, копившимся в нульсеке с ноября 2020. А сверху накинула раздачу ISK через логин-кампанию, 235 миллионов на Omega-аккаунт за шесть дней входов. CCP буквально заливала экономику деньгами и срезала налоги, причём делала всё это одновременно.

Поток PLEX перенаправился на NPC-станции, и доход консорциума обвалился. «Без денег TTT — хватит ли у некоторых крупных игроков средств тянуть войну дальше?» — спросил в день патча аналитик Nosy Gamer. Ответ пришёл через несколько дней. А по итогам августа на весь регион The Forge (включающий и Jita, и Perimeter) пришлось почти 78% мирового объёма PLEX, только основная масса шла уже мимо цитаделей TTT.

2 августа, понедельник. PAPI всё-таки пошла на последний штурм. Полдюжины флотов сформировались в T5ZI. Основная масса рванула через гейт прямо в бабблсферу и увязла, а флоты стратегических крейсеров, заброшенные блэк-опс бриджем, ударили по внешним системам констелляции, N-8 и 3-D, пытаясь растянуть оборону. Не получилось: там их вырезали The Initiative и Goonswarm, а сквозь бабблы у гейта пройти не удалось вовсе. Корабли PAPI горели, не успевая выбраться на оперативный простор: почти 3,000 потерь за один бой. В 1DQ набилось за 4,000 пилотов, а весь сервер в тот вечер поставил рекорд недели: 27,350 аккаунтов онлайн.

А потом случилось то, что поставило точку в войне: прямо посреди боя TEST начала снимать с якоря собственные Keepstar в Delve, почти все. Линейные пилоты PAPI узнали об этом не от своих командиров: стример Bjorn Bee упомянул об этом в эфире, и новость разлетелась раньше официальных пингов. Посыпались объявления о выходе из войны. Первым пингнул своим Gobbins из Pandemic Horde, следом Vince Draken из NCDot. Причём о выходе самой NCDot объявили на стороне: LadyScarlet сделала это в нейтральном Discord «Talking in Stations», а не в своём канале. За считаные часы совместное руководство PAPI полностью развалилось на отдельные альянсы, а вместо организованного поэтапного отхода началось бегство.

На экстренном общем сборе военный лидер TEST ProGodLegend возложил значительную часть вины на CCP: эра дефицита и нерф брокерских комиссий, обваливший доход TTT, ударили в худший момент. Сбор сохранился в записи целиком: после основной части в эфир пошли комментарии линейных пилотов, осознавших масштаб катастрофы. «Мы ничего не выиграли!» — бросил один из них. А лидер Brave Dunk Dinkle произнёс самую трезвую речь войны. Ещё до её начала он писал: «Решающим фактором будет мораль и воля к бою». Теперь он подвёл итог с той же прямотой: война окончена, мы проиграли, воля коалиции иссякла.

Крупнейшая война в истории EVE закончилась не эффектной кульминацией, а тихим сливом.

Последствия: кто выиграл, кто проиграл

Imperium

Удержав 1DQ, Imperium превратился из загнанного зверя в охотника. PAPI обещала линейным пилотам две недели на эвакуацию. Imperium не дал и недели. В считаные дни Goonswarm снёс сеть джамп-бриджей и цино-джаммеров врага в Delve, 27 гейтов и три джаммера, превратив организованное отступление в панику. Ко вторнику PAPI проиграла бой за ihub в 1-SMEB. К среде добавилось ещё несколько поражений. К четвергу ihub’ы начали сыпаться один за другим. К пятнице флоты Imperium перемещались по региону беспрепятственно. «Уезжайте на выходных или платите asset safety!» — так описал положение хронист TAGN, и это стало реальностью. Многим пришлось отдать 15% asset safety. Даже Pandemic Horde, крупнейший альянс коалиции, свернула часть организованных вывозов субкапов, оставив линейных пилотов выбираться самостоятельно.

С 2 августа Imperium возвращал себе Delve, десятки систем за неполные две недели. Бабблсфера у гейта T5ZI исчезла: мешать движению через гейт Imperium больше не хотел. Весь трафик теперь шёл наружу, на охоту за бегущим врагом.

Из войны Imperium вышел экономически потрёпанным, потеряв три десятка Keepstar и сотни суперкапиталов, но институционально только окреп. Война подтвердила его главный тезис: Goonswarm нельзя уничтожить, потому что это не территория и не корабли, а организация. Признал это даже враг, лидер Fraternity Noraus, в посте на Reddit 5 августа: «Оказалось, Imperium не похож на коалиции, с которыми мы сталкивались раньше. Они копили припасы десятилетие, и их мораль несокрушима». На записи собрания Fraternity он же объяснил, почему всё пошло не так: «Мы, лидеры альянсов, думали, что понимаем природу игроков и механику игры, поэтому и затеяли WWB2. Но этот неутомимый рой маниакальных пчёл оказался неожиданностью». Прозвучало это не как оскорбление, а как признание.

Legacy Coalition

Тяжелее всех заплатили те, кто эту войну затеял. Legacy Coalition распалась прямо в ходе эвакуации: с десяток альянсов расформировались или ушли в разные стороны. Сама TEST покатилась через половину галактики: из Delve через Catch в Outer Passage, дальний угол Dronelands, чтобы начать всё с нуля. Brave Collective потеряла Querious и вернулась к мелкому PvP без «большой политики».

Старое имперское «TEST is next» сбылось, но не ударом флота, а тройной потерей: TEST лишилась и Esoteria (довоенного дома, к тому времени уже опустошённого The Initiative), и Delve (дома времён войны), и Legacy (своей коалиции). А The Mittani с победного эфира пообещал буквальную месть: «Вы выбрали этот путь. Вам давали все шансы выбрать другой… Мой народ жаждет мести. Вы провалились, и провалились с треском».

PanFam

А вот Pandemic Horde, Pandemic Legion, NCDot и Fraternity вышли из войны в лучшей форме, чем кто-либо. Их регионы никто не тронул, суперфлот после M2-XFE был потрёпан, но не критично, экономика уцелела. PanFam не выиграла войну и не проиграла её. Она просто вовремя вышла, оставив союзников по коалиции расплачиваться за общую авантюру. В коалиции, где у каждого свои цели, именно так всё и кончается.

Уроки World War Bee 2

1. Серверная инфраструктура как фактор войны

M2-XFE показала, что в EVE Online существует физический потолок масштаба сражений. Сервер не может обработать разом более 13,000 пилотов, стянутых в несколько соседних систем, без катастрофических последствий: TiDi до 10%, потери фиттинга при джампе, «призрачные» киллмейлы. Это создаёт встроенное преимущество обороняющегося: у того, кто уже на гриде, техническое превосходство над тем, кто пытается зайти. Как сформулировал один из INN-аналитиков, в осадной войне EVE защитника, готового стоять насмерть, нельзя выбить штурмом через грид. Его можно только заставить сдаться.

2. Коалиции не работают без единой цели

У PAPI было значительное превосходство, но не было единого мотива. TEST хотела уничтожить Goonswarm. PanFam хотела ослабить конкурента, не теряя своего. Winter Coalition и FI.RE, блоки помельче, хотели территорию. Когда цена победы выросла (штурм 1DQ с неизбежными потерями суперкапов), каждый участник считал по-разному. Коалиция без общей цели — это не коалиция. Это временный альянс, который рассыпается при первом по-настоящему дорогом решении.

3. Экономика побеждает численность

Война это логистика. Эра дефицита CCP радикально изменила экономику Нового Эдема прямо в разгар конфликта, а нерф налогов, обваливший доход TTT, стал формальным спусковым крючком развязки. Но глубже работала асимметрия: истощение стратегических запасов, многократное удорожание производства капиталов, всё это било по атакующему, который тратил, а не по защитнику, который сидел на запасах. Imperium ещё и нашёл способ мобилизовать средства линейных пилотов: военные облигации (для EVE приём почти неслыханный) собрали больше триллиона ISK и доказали, что экономика Goonswarm функционирует как настоящее государство. Как едко сформулировало сообщество, перевернув кредо CCP: если «изобилие порождает самодовольство, а дефицит — войну», то для линейного пилота дефицит порождает лишь отстранённость.

4. Пропаганда тоже оружие

Обе стороны вели агрессивную информационную войну, и это был не фон, а отдельный театр боевых действий. Комьюнити-разработчик CCP Aurora (Jessica Kenyon) объясняла механику прямо: «Обычно войну заканчивает не реальная логистика, а социальная мораль. Игроки EVE называют это fail cascade: чуть меньше людей пришло на бой, значит проиграли, значит на следующий придёт ещё меньше — и в какой-то момент не приходит никто. Если ты достаточно веришь в собственный булшит, он становится твоей реальностью». PCGamesN развернула этот тезис в статью под заголовком «The terrifying power of bullshit»: исход войны определяет не огневая мощь, а пропаганда.

У Imperium для этого был целый аппарат, Ministry of Truth (MiniTru), с песнями, мемами и графикой. Его доктрину ещё раньше сформулировал глава ведомства Paramemetic, и была она откровенно асимметричной: «Сейчас мы выигрываем все бои — наша пропаганда о веселье и вовлечении. Когда всё оборачивается против нас — пропаганда смягчает удар от потерь, чтобы они не били по морали». В войну MiniTru вёл уже Cryo_Huren. К министерству примыкала Redditswarm, специальная группа, чьей задачей было работать на сабреддите r/Eve, подрывая нарратив PAPI. Когда пинг с инструкциями для Redditswarm случайно утёк в общий канал, PAPI ухватилась за него и принялась раскручивать: вот, мол, и вся ваша «народная» поддержка. Imperium не отрицал и не стеснялся.

Лицом информационной войны Imperium стал Brisc Rubal (в реальной жизни Брайан Шонеман, лоббист в сфере морского права, представляющий крупнейший морской профсоюз Америки в Конгрессе и Белом доме). Во время M2-XFE Brisc стримил весь бой, все четырнадцать часов. «Было потрясающе быть там, вести трансляцию от начала до конца… пусть это и стоило мне титана», — скажет он позже в блоге CCP. Пропаганда работала и против PAPI: стример RonUSMC, потеряв шитфит-титан в M2 и не получив компенсацию от альянса, публично разругался с лидерами и на несколько месяцев бросил игру ради Valheim. Для его зрителей это стало символом: если даже медийное лицо PAPI бросает игру, какой смысл оставаться? Сам термин «Beeitnam» (отсылка к Вьетнамской войне, где технически более сильная сторона не смогла достичь целей) Imperium подхватил и сделал названием своей хроники сразу после начала отступления PAPI. INN переименовала серию: World War Bee стала Beeitnam.

5. Война без финальной битвы как новая реальность

WWB2 установила прецедент: в EVE Online возможна война, которая длится год, втягивает 100,000 игроков и заканчивается не решающим сражением, а экономическим истощением и потерей политической воли. Это больше похоже на реальные конфликты, чем на игровые, и именно это делает EVE Online уникальной.

Заключение

World War Bee 2 была не просто крупнейшей войной в истории EVE Online. Это демонстрация того, что происходит, когда игровая механика, серверная инфраструктура, экономическая политика разработчиков и человеческая психология пересекаются в одной точке. У PAPI было больше кораблей, больше пилотов и больше территории, но не было способа превратить это в победу в системе, где сервер физически не позволяет атакующим войти в комнату с защитниками в полную силу.

Imperium выстоял не потому, что был сильнее. Он выстоял потому, что был компактнее, организованнее и готов был платить цену. PAPI развалилась не потому, что была слабой. Она развалилась потому, что была коалицией с разными целями, а цена единственного пути к победе оказалась слишком высокой для тех, кому эта победа была не так уж нужна.

Через пять лет после окончания WWB2 её уроки остаются актуальными. Преимущество обороняющегося в суперкапитальных сражениях по-прежнему определяет стратегический ландшафт нуллсека. Коалиции по-прежнему формируются и распадаются по тем же паттернам. И новый конфликт, World War Bee 3 (2026), развивается в тени тех же вопросов: можно ли сломить врага, который готов стоять до конца в своей столице?

Сообщение World War Bee 2. Часть 4: Война, которая закончилась без битвы появились сначала на Блог казуального геймера.

Крупнейшей битвой этого наступления стала схватка за Keepstar в системе M2-XFE. Битву за него CCP позже назовёт самой разрушительной в истории Нового Эдема и самой дорогой в истории видеоигр. За армор-таймер 30 декабря 2020-го обе стороны четырнадцать часов под замедлением времени скармливали друг другу титаны и суперкапиталы: 257 погибших титанов, около 29 триллионов ISK в обломках. Бой закончился ничьёй, 122 титана Imperium против 130 у PAPI, и стороны разошлись, каждая объявив победу.

M2-XFE: битва, изменившая ход войны

Бой за следующий таймер, 2–3 января 2021 года, сложился совсем иначе, и с него начинается эта часть.

Хулл-таймер: 2–3 января 2021

Битва за второй таймер стала фарсом. Imperium сыграл на опережение: к началу боя в системе уже находилось около 4,500 защитников — одного их присутствия хватало, чтобы загнать систему в TiDi ещё до подхода врага.

Вот цифры CCP по трём системам: в самом M2-XFE 6,739 пилотов, в T5ZI-S, где размещался стейджинг PAPI, 6,723, в столице Imperium 1DQ1-A 4,226. Заселённость M2-XFE стала рекордной для одной системы по замерам CCP. Одновременный пик всех трёх усиленных узлов CCP зафиксировала в 13,770 человек: индивидуальные максимумы систем пришлись на разные моменты, оттого в простую сумму они и не складываются. Всего на эти три системы пришлось около 35% всех, кто был онлайн во всей EVE. Узел M2-XFE этого не выдержал.

Титаны PAPI, прыгавшие из T5ZI-S, появлялись на гриде раньше, чем пилот успевал хоть что-то увидеть: сервер загружал корпус корабля на грид до того, как подгружал модули. Голые корпуса, неспособные ни драться, ни уйти: файтеры суперкэрриеров Imperium, стоявших под Keepstar, добивали их быстрее, чем сервер подтягивал фиттинг. Командование PAPI отдало приказ на логаут, и тут началось самое странное. CCP позже официально занесёт в протокол весь паноптикум той ночи: корабли исчезали и возникали из ниоткуда, не оказывались в нужных системах после прыжка, генерировали «призрачные» киллмейлы, двоились между системами: обломок с лутом в M2-XFE, но зафиттенный корабль числился в T5ZI-S. Титаны-мосты телепортировались в системы, куда перебрасывали людей. В историю это вошло как «призрачные титаны».

На киллмейлах повисло больше 150 титанов PAPI: 159 по одним подсчётам, 169 по другим. Примерно половина из них оказалась серверными призраками, кораблями, которые не были реально уничтожены. Реальные потери составили порядка 76 титанов PAPI против ноля у Imperium, что само по себе было исключительным событием. Сотни кораблей PAPI после даунтайма остались запертыми в бабблах: залогиниться значило проявиться под огнём Imperium. Так начался хелл-кемп: осада запертых.

Хелл-кемп и прорыв

Около 300 титанов PAPI (точное число зависит от источника) оказались в западне: Imperium держал Keepstar и опутывал грид бабблами, расстреливая каждого, кто медленно прогружался после ежедневного даунтайма. Тянулось это больше двух месяцев. Один пилот PAPI за время осады сдался и продал свой запертый титан Imperium.

27 января PAPI пошла на прорыв. В 05:09 по времени EVE Vily пингнул в командный канал: «Это прорыв. Залогиньтесь, немедленно». Рядовым пилотам ушло другое сообщение: будто в M2-XFE подловили имперский суперкапитал и его надо добить. Шпионы Imperium читали общие каналы PAPI, и внезапность пришлось покупать обманом. TEST выкатила флоты Nightmare и субкапы, чтобы стричь заякоренные бабблы и отстреливать интердикторы, пока кэрриеры PAPI с горсткой суперов садились на соседний Fortizar и слали файтеров на подмогу. Суперкапиталы начали логиниться и прыгать. Imperium пингнул подкрепления.

Ключевой тактикой прорыва стали дредноуты-камикадзе: более 400 штук, стоимостью около 1,4 триллиона ISK. Их бросили в бой, чтобы оттянуть титаны Imperium от уходящих суперов. Из лагеря ушёл 181 титан, 176 из них целыми, и масса прочих капиталов. Imperium, в свою очередь, впервые за хелл-кемп потерял титаны в количестве шести штук. А дредноутам обратной дороги почти не оставили: из 400 с лишним домой вернулись 26. Свою роль расходного материала они выполнили.

По подсчётам Imperium, ISK-войну он выиграл с эффективностью 78,5%. PAPI вернула значительную часть запертого суперкапитального флота. Обе стороны объявили о победе, и обе были правы, правда, каждая в своей системе координат.

Заканчивать операцию Imperium решил сам и на своих условиях. PAPI за время хелл-кемпа перехватила инфраструктурный хаб (ihub) в M2-XFE и довела его до права поставить cyno-jammer, а с ним возможность заводить подкрепления по cyno вот-вот исчезла бы. Без неё хелл-кемп превращался из ловушки для PAPI в ловушку для самого Imperium. «Мы решили закончить на своих условиях, а не ждать, пока они переловят наших и обернут ловушку против нас», — объяснит потом Arrendis, фиттинг-директор Goonswarm. 7 марта 2021 Mittani увёл флот в столицу: «Рано или поздно это должно было кончиться. Это был самый длинный хелл-кемп в истории онлайн-игр, и пора двигаться дальше». И добавил то, что станет предсказанием следующей фазы: «За одну попытку взять 1DQ1 они заплатят страшную цену».

Уроки M2-XFE

Урок, который PAPI вынесла из M2-XFE, определил всю оставшуюся войну: загруженный грид с тысячами защитников нельзя взять штурмом через джамп. TiDi и риск краша превращали атаку суперкапиталами на укреплённую систему в самоубийство. Дело не в силе гарнизона, а в физике сервера: когда тысячи кораблей уже на гриде, а тысячи других прыгают на тот же грид, сервер ломает атакующих. PAPI зареклась бросать суперфлот в лобовую. Признает это потом и военный лидер TEST ProGodLegend: крупнейшей своей ошибкой он назовёт само «решение принять бой в M2-XFE».

Imperium вынес зеркальный урок: его столица 1DQ1-A, набитая суперкапиталами, неприступна, причём не благодаря тактике, а потому что сервер физически не пустит атакующих на грид в полную силу. Так архитектура, заложенная ещё в 2003-м, стала самым надёжным укреплением в космическом симуляторе. Через несколько месяцев именно у запертых ворот этой системы война и заглохнет.

Сожжение Delve

После M2-XFE война сменила характер: на смену эпическим замесам пришло методичное выпалывание ассетов Imperium. Бросать суперкапиталы в лобовую PAPI зареклась и взялась давить Imperium медленно, по одной системе за раз. Тактику изобретать не пришлось: попросту избегать сражений с участием титанов. Механика была всё той же: взять инфраструктурный хаб, тридцать пять дней его удержать, заглушить cyno, снести отрезанный Keepstar. Потом следующий. Этот «прыжок по островам» (island-hopping) превратил войну в монотонную работу по демонтажу: к марту 2021-го Delve выгорал дотла, цитадели Imperium гасили одну за другой. К тому времени Imperium потерял девять Keepstar, и темп только нарастал.

Кольцо сжималось. 6 марта Mittani признал очевидное и объявил отход к столице: 1DQ, примерно всё, что у Imperium осталось защищать. В конце марта пал 39P-1J, дом корпорации KarmaFleet, крупнейшей корпорации Goonswarm Federation, где тысячи новичков когда-то начинали свой путь в нулях. Имущество KarmaFleet, надо полагать, ушло в asset safety, а с ним и целая эпоха. В апреле пал F2OY-X в Querious, последний Keepstar, с которого Goonswarm ещё мог дотянуться до любой точки региона; PAPI пригнала суперов гейтами, специально чтобы не давать повода для титановой эскалации. С его гибелью Imperium окончательно заперли в единственной констелляции, O-EIMK со столицей 1DQ1-A.

За эту войну PAPI снесла больше тридцати Keepstar и выжгла четыре региона. Победители уже делили шкуру неубитого медведя. TEST переносила стейджинг из Esoteria прямо в Delve: отступать теперь было некуда. Brave Collective забирала Querious, Federation Uprising — Fountain. Все вели себя так, будто пришли сюда навсегда. Оставалась, казалось, одна формальность: взять 1DQ1-A.

Но в 1DQ1-A базировались сотни титанов, которым не нужно было cyno, чтобы оказаться на поле боя. Они уже были на месте. И урок M2-XFE нависал над каждым стратегическим совещанием PAPI: первый, кто прыгнет на загруженный грид, проиграет.

Осада 1DQ: шестнадцать недель у запертых ворот

Самая длинная фаза войны оказалась и самой бедной на события. С середины апреля по начало августа 2021-го, шестнадцать недель, больше четверти всего срока войны, фронт почти не двигался. PAPI осаждала последнюю крепость Imperium и не могла её взять.

В 1DQ1-A и соседних системах констелляции O-EIMK Imperium собрал всё, что у него осталось: сотни титанов и суперкэрриеров. Система щетинилась десятками Fortizar и несколькими Keepstar. Штурмовать систему значило снова сыграть в M2-XFE, только в выгодной для врага позиции, против защитника, которому некуда отступать. Потеря последнего ihub означала конец Goonswarm. Драться он будет насмерть.

Два стейджинга стояли друг против друга, разделённые одним гейтом: Keepstar PAPI в T5ZI-S («Tower of Legends») и основной Keepstar 1DQ1-A. Imperium опутал гейт со своей стороны монументальной сферой из бабблов. PAPI периодически пыталась прорваться: небольшие вылазки в AU/CN-таймзоне, атаки T3-крейсерами на внешние системы O-EIMK. Но каждый раз Imperium контрформил, и PAPI отходила, не приняв бой. Шаблон стал ритуалом: PAPI пингует флот, Imperium формится в ответ, PAPI стоит, PAPI стоит, PAPI отменяет. Неделю за неделей.

А главное, штурмовать было особо некому. Числом PAPI по-прежнему превосходила, но единство коалиции осталось в прошлом. По-настоящему на кону всё стояло только у TEST и Legacy: они сожгли мосты, переехав в Delve, и поражение сулило им не самые лучшие перспективы. Старый мем «TEST is next» обретал буквальный смысл. Хуже того, пока Legacy увязла в осаде, The Initiative, союзник Imperium, развернула кампанию по уничтожению её тылов, опустошая Catch, Immensea и Impass. Дома, в который можно было бы вернуться, уже не существовало.

А PanFam войну спокойно пересиживала: её космос никто не тронул, рентальный доход, по слухам, даже подрос, и класть титаны ради мечты Vily стереть Goonswarm ей не было резона. К июлю Fraternity и вовсе, как сообщали, вывела свой капитальный флот из T5ZI, формально оставаясь в коалиции, но уже не вкладываясь в штурм. Поговаривали, что на Keepstar T5ZI стали появляться титаны на продажу. Бывшие владельцы фиксировали убытки и уходили.

Так осада выродилась в то, в чём Imperium исторически был непобедим: в войну на измор. Бесконечный пинг-понг за ihub’ы, 35-дневные таймеры инфраструктурных хабов, дежурства у запертого гейта, где часами не происходит ничего. Goons этим даже гордятся: их фирменная суперсила в том, чтобы терпеть тоску дольше всех. Дело доходило до абсурда: на свой день рождения пилот Imperium Jirai Grepher провёл дредноут через гейт в T5ZI, посмотреть, сколько тот продержится. Успел набить киллов, пока PAPI не ответила думздеем с Ragnarok. Это было самое яркое событие недели.

У PAPI такого опыта не было. Комьюнити-разработчик CCP Peter Farrell предположил в интервью PCGamesN, что коалиция сбавила обороты по двум вполне земным причинам: карантины ослабли, и игроки, которые во время локдауна готовы были часами сидеть за осадой, теперь предпочитали выйти на улицу, а следом целый месяц шёл чемпионат Европы по футболу. Импульс иссякал: вылазки случались всё реже, флоты собирались всё неохотнее. «Войны в EVE заканчиваются как настоящие, — заметит TAGN. — Одна сторона спотыкается, теряет веру или просто перестаёт приходить». Обе стороны застряли в ловушке: если PAPI уйдёт, Imperium немедленно начнёт отвоёвывать Delve; если останется, у линейных пилотов нет контента, чтобы продолжать логиниться.

Сообщение World War Bee 2. Часть 3: Призрачные титаны и осада на измор появились сначала на Блог казуального геймера.

Первая фаза осталась за нападающими. Под их напором один за другим осыпались Fountain, Querious, Period Basis и Paragon Soul. В Fountain же случилось почти невозможное: впервые в истории пал Keepstar Goonswarm, добитый без единого выстрела в ответ. Но отступление было расчётом, а не разгромом: Imperium менял пространство на время и берёг флот для боя на своих условиях. К октябрю 2020-го отступать стало некуда, и он стянулся в Delve, домашнюю крепость, которая обязана была стать неприступной. Здесь и начинается самая тяжёлая часть войны.

Битва за NPC Delve: 4 провала и один плацдарм

Стратегия атакующих была проста: чтобы дотянуться суперкапиталами до большинства систем Delve, PAPI нужно было поставить Keepstar, который служил бы плацдармом. А заякорить его можно было, только проведя цитадель через окна уязвимости, отбивая атаки Imperium.

5 октября, FWST-8. Fraternity протащила первый Keepstar и начала ставить его на якорь. Система FWST-8 была выбрана не случайно: титан, пилотируемый капсулером с максованными навыками, способен был прыгнуть или перебросить флот на 6 световых лет, и такой радиус накрывал бы больше двух третей систем Delve. Imperium не мог позволить себе потерять эту позицию и сформился в ответ. Бой шёл почти 5 часов сразу после даунтайма, когда европейцы ещё были на работе, и собрал около 3 500 пилотов. Imperium бросал на Keepstar волны дредноутов-камикадзе в «сталинградском стиле» и снёс его. Потери с обеих сторон перевалили за триллион ISK, причём львиная доля пришлась на Imperium: каждый дредноут, варпнувший к цитадели, становился одноразовым. Стрелял, сколько успевал, и погибал, но следом уже прыгал следующий.

Стоило бою стихнуть, как Fraternity тут же выставила на том же месте второй Keepstar.

Бой за этот второй Keepstar, с 6 по 7 октября, вошёл в историю не только EVE, но и видеоигр вообще: 2 рекорда Гиннесса за один день, крупнейшая PvP-битва. 8 825 игроков и максимум одновременных участников: 6 557. Всего через систему прошло 11 258 персонажей из 114 альянсов и 1 022 корпораций. «Такие битвы случаются нечасто, но именно они делают EVE такой, какая она есть. Я впечатлён, что серверы продержались так хорошо», — вспоминал Killah Bee из Northern Coalition.

Битва шла 14 часов. Сменялись австралийский, европейский и американский прайм-таймы. Флоты прореживались и пополнялись снова. Imperium построил бриджинг-флот, запускавший корабли в систему конвейером. Дредноуты методично сносили структуру цитадели, пока титаны PAPI отстреливали их думздеями. Ценой стали рекордные 1 308 линкоров, больше, чем в любом другом бою в истории EVE, и 362 капитальных корабля (дредноуты, кэрриеры и суперкэрриеры). Всего в системе осталось 6 746 обломков кораблей. В итоге и этот Keepstar снесли.

11 октября, 319-3D: третий Keepstar, теперь от Pandemic Horde. Цитадель попыталась протащить, рассчитывая драться уже за таймер на следующий день. Но Imperium заметил это и сформился на упреждение: флот Ravens принялся долбить Keepstar с ходу, по 5% за цикл каждые 20 минут реального времени, и снял около половины защиты ещё до того, как подтянулся флот на деф. За 5 часов «битвы линкоров» Imperium, по данным Imperium News, скормил орудиям PAPI больше 2 200 кораблей на 553 миллиарда ISK. PAPI потеряла всего 233 корабля на 25 миллиардов ISK. Keepstar так и не заякорился.

«Трижды мы устояли против подавляющего перевеса противника. В Delve по-прежнему нет вражеского Keepstar», — подвёл итог Moomin Amatin из Imperium.

6 дней спустя, 17 октября, Imperium снёс и четвёртый Keepstar в 319-3D. PAPI заякорила его накануне, и на этот раз цитадель дожила до следующего этапа — ввода в строй. Вот тут и сработала новая механика: по патчу 18.10, вышедшему всего 4 днями ранее, структура не могла выйти в онлайн без установленного квантового ядра, а ставится оно только после завершения якорной фазы. Pandemic Horde ядро вставить не успела, и под TiDi было неясно даже, встанет ли оно при таком лаге и не обнулит ли накопленный урон. Первые 40 минут Imperium расстреливал цитадель, пока защитники возились с ядром. Когда оно наконец встало, потерянной форы это уже не отыграло: впереди были ещё долгие часы перемалывания прочности под замедлением времени, и десятичасовое побоище кончилось четвёртым мёртвым Keepstar.

А между третьим и четвёртым Keepstar Imperium решил не отсиживаться в обороне, а атаковать сам. 14–15 октября, YZ9-F6, операция ENHO, названная в честь Enho, маленького борца сумо, который регулярно ронял соперников куда крупнее себя. Asher Elias полсотни раз прогнал на тестовом сервере один сценарий: PAPI выводит суперы плотной группой, все прыгают на один общий cyno и сбиваются вплотную. Если в этот момент кольцо из примерно 20 титанов, заранее расставленных по размеченным букам, накроет их залпом генератора бозонного поля, весь флот погибнет разом. «Если это сработает, это будет самое крупное событие в истории EVE», — говорили участники планирования.

Целые сутки Imperium протаскивал титаны в систему: каждый пилот заводил свой титан, варпал на буку и сейф-логался, чтобы корабль пропал с грида. YZ9 — система-труба: единственный маршрут, все гейты на виду у врага. Провести через них титан незаметно почти невозможно. Пару раз пилотов засекли, но Asher не нервничал: «Титаны перемещаются всё время». Хотели 25, но несколько человек так и не смогли незаметно проскочить в систему.

Когда суперы PAPI начали прыгать из 8QT, в эфир полетело: «ENHO, ENHO, ENHO». 20 титанов разом залогинились и включили босоны. Вражеские флит-коммандеры мгновенно поняли, что происходит: кольцо титанов, веер урона по площади, прямое попадание по куче суперкэрриеров.

И тут вмешался тот же фактор, что влиял на эту войну с самого начала: сервер. Из положенных 20 циклов босоны отработали лишь 1–3: по логам, всего 5–10% расчётного урона. Суперы PAPI потеряли щиты и немного брони, но устояли. Для Asher это обернулось 30 томительными минутами: он всё ждал, что сервер «догонит» и накопленный урон наконец применится. Не догнал. «Если сработает» обернулось «не сработало», — напишет он потом в разборе полётов.

А дальше начался второй акт. PAPI выбросила на поле 278 собственных титанов и принялась перемалывать группу Asher. Эту бойню и окрестили «Поездкой в Вальгаллу». 16 титанов и 25 суперкэрриеров Imperium сгорели, унеся с собой почти 2,5 триллиона ISK. Тактическое поражение обернулось стратегическим выигрышем: из этого провала и пошла байка о «босон-ловушке», и на месяцы вперёд PAPI зареклась бросать суперкапиталы в лобовую, опасаясь, что в следующий раз сервер отработает как положено.

А вот пятую цитадель Imperium уже не снёс. 18 октября TEST подняла в YZ9-F6 очередной Keepstar, пятый по счёту. Его обмотали бабблами так плотно, что они висели на пределе возможностей сервера: по легенде, ровно 149, на один меньше порога в 150, за которым сервер начинает сам сметать лишнее с грида. Прозвище прилипло мгновенно: «Bubblon 5». Грид от этой бахромы залагало так, что корабли Imperium выбрасывало дисконнектом на варпе: прогрузиться было нельзя. Контестить цитадель уже никто не вышел, и PAPI наконец получила свой плацдарм в Delve.

Итоги октября были тяжёлы для обеих сторон. Из 5 попыток вбить Keepstar Imperium сорвал 4, закрепилась лишь пятая. Одни только крупные сражения сожгли порядка 8 триллионов ISK. А с ежедневными потерями и мелкими стычками месяц легко перевалил за полтора десятка триллионов. Оборона стоила Imperium дорого: сотни дредноутов, тысячи линкоров, в разы больше, чем потерял нападающий.

И плацдарм у PAPI теперь был.

Битвы за систему M2-XFE

По всем раскладам Imperium должен был проиграть главную битву, но по итогу вышел из неё победителем. CCP назовёт первую битву M2-XFE самым разрушительным сражением, какое видел New Eden, и самой дорогой битвой в истории видеоигр.

Армор-таймер: 30 декабря 2020

Вот как описана битва за армор-таймер в официальном девблоге разработчиков EVE Online:

30 декабря 2020 года напряжение достигло пика и вылилось в жесточайшую битву, оставившую после себя разрушения невиданных доселе масштабов. Продвигаясь в глубь владений Imperium в секторе «Делв», суда PAPI атаковали на первый взгляд малозначимый объект — цитадель «Кипстар» в системе M2-XFE. PAPI без особого труда разобрались с таймером щитов, но, когда дело дошло до таймера брони, флот Imperium, состоящий из кораблей сверхбольшого тоннажа, уже был готов к ответным действиям.

Прямо перед началом сражения генератор помех приводному маяку системы M2-XFE был выведен из строя — эту заслугу приписывают одному-единственному пилоту-перехватчику. Пока генератор ремонтировался, на выручку силам Imperium подоспело подкрепление. Генератор помех приводному маяку ещё несколько раз подвергался атакам со стороны пилотов Imperium, что позволило обороняющейся стороне выводить на поле боя всё новые и новые суда, однако нападающая сторона также мобилизовала резервные силы: ни те, ни другие не желали терять преимущество в численности и огневой мощи.

В 22:33 (GMT) силы PAPI заняли позицию под «Кипстаром». В космосе повисло беспокойство: все гадали, вступят ли в бой войска Imperium. Как только первые снаряды PAPI ударили в сооружение, корабли Imperium вышли из цитадели и открыли ответный огонь. Так началась битва, которой пока нет равных по размерам ущерба.

Сражение длилось около 14 часов, в течение которых величественные титаны и другие крупные суда уничтожались один за другим. Обмен между двумя сторонами шёл на удивление равномерно: обе теряли корабли сверхбольшого тоннажа с почти одинаковой скоростью. Бойня продолжилась до планового отключения серверов на следующий день, когда флоты PAPI получили команду оставаться вне игры. После того, как страсти наконец улеглись, жителям Нового Эдема осталось лишь подводить итоги крупнейшего в истории сражения, восседая на горе из дымящихся обломков титанов.

Чтобы хоть как-то описать масштаб, CCP перевела его на язык физики. Вот что рассказывали сами разработчики про эту битву в своём девблоге:

Масса обломков титанов — 591,1 миллиарда килограммов, а это сравнимо с внушительным астероидом. Она даже несколько превышает массу Касталии. Масса всех титанов, участвовавших в битве, составляет почти 3 триллиона килограммов. Это чуть больше массы малой планеты Икар. Длина всех титанов, выстроенных в непрерывную цепь, при средней длине титана 15,7 км, составляет 20 538 км. Это примерно половина окружности Земли. Энергия, высвобожденная при одновременном выстреле из всех орудий Судного дня, эквивалентна энергии малой звезды — более 100 миллиардов тераджоулей.

Для сравнения: масса одного «Аватара» — 2,4 миллиарда килограммов, то есть 7 небоскрёбов Эмпайр-стейт-билдинг.

И при этом почти ничья: по официальному сплиту CCP, 122 титана Imperium против 130 у PAPI, стороны выбивали друг друга «одного за другим, в одном темпе». (Сумма сплита, 252, на 5 меньше рекордных 257: у самой CCP цифры между собой сходятся не идеально.) Один из ветеранов потом удивлялся: «Обычно проигрывающая сторона чувствует, что отстаёт. А тут и через 10 часов обе были уверены, что побеждают, и подбрасывали дрова». Самой дорогой потерей стал Vanquisher — фракционный титан Imperium, пилотируемый Grencia Mars. Стоил он около 381 миллиарда ISK по оценке CCP, или как 4 обычных титана. На zkillboard его оценили ещё выше, в 703 миллиарда, из-за разницы в методике подсчёта.

В деньгах бой стоил около 29 триллионов ISK, около 378 000 долларов в пересчёте через PLEX, с оговоркой CCP, что это «мера ценности усилий, а не реально потраченные деньги».

Gobbins из PanFam подобрал образ: «Это как покер, где оба годами копили фишки, а потом разом пошли ва-банк. Одна сторона начала эскалацию до абсолютного максимума своих ресурсов, и другая ответила в полную; и людьми, и ценностью того, что бросили в банк. Такое в EVE случается исключительно редко — и именно поэтому это стало крупнейшим боем, какой мы видели». Brisc Rubal, член CSM (Совета звёздного управления) от Imperium, сказал грубее и точнее: «Драка голыми руками, в кровь сбитыми костяшками, за захолустный Keepstar в системе, которая ничего не значила, и она стала одной из самых судьбоносных битв в истории EVE — 14 с лишним часов, и титанов погибло больше, чем во всех предыдущих титановых побоищах вместе взятых. Потрясающе было быть там, вести трансляцию от начала до конца… пусть это и стоило мне титана». Отсюда и 2 из 4 военных рекордов Гиннесса: самая дорогая битва в видеоиграх и больше всего уничтоженных титанов в одном бою (2 других остались за FWST-8).

Но эта битва за армор-таймер ничего не решила окончательно: обе стороны разошлись, объявив победу.

Об этом бое рассказывается в третьей части.

Сообщение World War Bee 2. Часть 2: Битва за Дельв появились сначала на Блог казуального геймера.

Про Восток будет рассказано в отдельных материалах, а сейчас вернёмся в Европу и начнём с того самого места, где остановились в третьей части.

Итак, братья Поло покинули Масиаф и двинулись в Константинополь. По пути их настигла монгольская армия, в той стычке они потеряли Кодекс Альтаира, но сами уцелели.

В 1259 году братья спрятали Печати памяти в Константинополе, а сами почти на десять лет ушли на поиски Кодекса к монголам. Охота не задалась: с пустыми руками они вернулись в Венецию в 1269 году и основали там гильдию ассасинов. Через пару лет отправились в Монголию во второй раз, взяв с собой Марко, сына Никколо. Там Марко сумел втереться в доверие к внуку Чингисхана, Хубилай-хану, и через это вернуть Кодекс Альтаира Братству в Венецию.

Кодекс доверили Данте Алигьери, тому самому автору «Божественной комедии». У него тогда учился юноша по имени Доменико Аудиторе.

И здесь на сцену возвращается тот, кого мы давно не видели, Жак де Моле. Точнее, Аита, чьё сознание возродилось в де Моле. Жак был двадцать третьим и последним Великим Магистром Ордена тамплиеров. Благодаря возродившемуся в его разуме Аите он получил обширные знания о Первой Цивилизации и даже разыскал Меч Эдема. Не без влияния Аиты де Моле считал, что Ордену следует править человечеством не через корону и знать, а через деньги и растущее торговое сословие, и предвидел приход того, что позже назовут капитализмом.

К тому времени, как де Моле возглавил Орден, Франция была почти целиком под контролем ассасинов. Король Филипп IV, сам того не понимая, действовал на руку ассасинам: его советником был Ментор французского Братства. В 1307 году люди короля начали аресты тамплиеров по всей стране, а сами ассасины под личиной фламандских наёмников ударили по штаб-квартире Ордена в Париже.

Де Моле понял, что Орден теперь открыто уничтожают, и в те же дни решил спасти знания Аиты. Он передал их девяти своим идейным наследникам, а Меч Эдема и записанный им кодекс отдал своему советнику, тамплиеру, который укрыл их в заранее подготовленном тайнике. Самого де Моле схватили тогда же, в 1307-м. В 1312 году папа Климент V официально распустил Орден тамплиеров, а ещё через два года, после семи лет в тюрьме, де Моле сожгли на костре.

Ассасины решили, что одержали окончательную победу. Но всё оказалось сложнее. После короткой открытой схватки война снова ушла в тень.

В 1321 году тамплиеры убили Данте Алигьери. Из-за этого Доменико Аудиторе пришлось бежать из Венеции в Испанию, чтобы Кодекс Альтаира не достался врагу. Тамплиеры наняли пиратов напасть на Доменико и его семью в гавани Отранто, и ассасину пришлось спрятать страницы Кодекса по разным ящикам грузового корабля, которые потом развезли по всей Европе. Ещё через три года тамплиеры убили Марко Поло и отца Доменико.

Сам Доменико осел во Флоренции и основал там род Аудиторе, а на деньги Марко Поло выкупил виллу в Монтериджони, которая стала новой штаб-квартирой итальянского Братства.

Дальше случилось то, что будет иметь далеко идущие последствия. В 1356 году один из тамплиеров завладел Плащаницей Эдема, целительным артефактом, в который древний учёный Ису по имени Конс когда-то перенёс своё сознание, спасаясь от смерти. Долго артефакт у него не задержался: итальянские ассасины выкрали Плащаницу, и она пролежала под Виллой Аудиторе около ста лет. Любопытная деталь: в Храме ассасинов под виллой стоит статуя Амунет (Айи), жены Байека.

Во Франции ассасины взяли верх, а в соседней Британии господствовали тамплиеры. Из-за этого каждая сторона стремилась распространить своё влияние на земли соперника и подорвать его позиции. Это скрытое противостояние и стало одной из подспудных причин Столетней войны между Англией и Францией, начавшейся в 1337 году.

В конце XIV века по Франции разнеслось пророчество: простая дева обретёт силу и приведёт страну к победе. Слух, понятно, насторожил и ассасинов, и тамплиеров: чудесную силу, обещанную деве, обе стороны приписали Частице Эдема и рассчитывали первыми добраться до её будущей носительницы. Но вышло иначе.

В январе 1429 года ассасин Жан де Мец встретил девушку по имени Жанна д’Арк. Она рассказала ему, что с детства слышит голоса ангелов, а в последнее время голоса твердят, что именно она приведёт французскую армию к победе. Ассасины начали готовить Жанну к походу на англичан, выковали ей доспехи, а «ангелы» в её голове подсказали, где лежит Меч Эдема.

«Абстерго» предполагало, что в её сознании пребывал Конс. Ису с самого начала противился планам Юноны захватить власть, а тамплиеры нередко действовали с ней заодно, и потому Конс решил помочь французскому Братству. Проникнуть в чужой разум сквозь века и расстояния для него не составляло труда, и близость Плащаницы для этого не требовалась: те самые «голоса» в голове Жанны и были его вестниками. Так или иначе, Жанна повела армию на англичан и одерживала победу за победой.

В 1431 году тамплиеры, поначалу собиравшиеся лишь пленить Жанну, решили её сжечь, чтобы сломить врага морально. Но с помощью Братства Жанне удалось спастись: вместо неё на костёр взошла служанка по имени Флёр.

Теперь перенесёмся почти на полвека вперёд, в Италию.

В 1476 году Родриго Борджиа стал Великим Магистром Римского обряда тамплиеров. И тогда же, уже как Магистр, распорядился уничтожить всех ассасинов Италии. Папой Римским он станет много позже, в 1492-м, под именем Александра VI, но это другая история, о которой будет рассказано позже.

Главной целью был Джованни Аудиторе да Фиренце, на тот момент глава ассасинов Италии. Джованни был дворянином, владел Международным банком Аудиторе, растил трёх сыновей и дочь. Старшего, Федерико, он с юности обучал бою и не скрывал зачем: посвятил сына в своё наследие ассасина и прочил его в преемники. Джованни поддерживал дружбу и с домом Медичи, что давало ему немало полезных связей.

Пока Родриго ещё не получил папства, Джованни успешно переигрывал его. Помогал ему в этом Уберто Альберти, гонфалоньер справедливости Флоренции и на первый взгляд союзник, в чьём ведении были допросы и прочие подобные дела. Но Уберто оказался предателем: он тайно работал на Родриго и добился ареста всей мужской части семьи Аудиторе. Семью приговорили к повешению.

Эцио, сын Джованни, в момент ареста выполнял отцовское поручение и потому избежал тюрьмы. Позже отец передал ему наказ: найти в кабинете снаряжение и документы, доказывающие невиновность семьи. Но было уже поздно.

Свой путь ассасина Эцио начинает с мести Уберто Альберти. Убив его, он оказывается втянут в клубок тамплиерских интриг и понимает, что пора действовать всерьёз. Вместе с матерью и сестрой он бежит из Флоренции в Монтериджони, где их принимает брат отца, Марио. С помощью дяди и других союзников, тайно состоявших в Братстве, Эцио даёт отпор итальянским тамплиерам и срывает их заговоры. Попутно он собирает страницы Кодекса Альтаира и обнаруживает пророчество: в Венецию принесут Частицу Эдема, и тогда явится Пророк.

В 1488 году итальянские тамплиеры забрали Яблоко Эдема из своего Архива, куда его спрятал османский тамплиер, и привезли в Венецию. Эцио выкрал артефакт и сошёлся лицом к лицу с Родриго Борджиа и в итоге одолел его при поддержке других ассасинов. Чтобы понять, как работает Яблоко, Эцио показал его другу семьи, Леонардо да Винчи.

В 1491 году Испанская инквизиция начала преследовать ассасинов в Испании. То были годы Великих географических открытий, и Христофор Колумб тогда искал деньги на экспедицию у испанской короны, у королевы Изабеллы Кастильской. Сопровождал мореплавателя друг-ассасин, и он-то позже вышел на Эцио с просьбой о помощи. Эцио прибыл в Испанию, ликвидировал инквизиторов и вернулся обратно.

А в Италии тем временем выяснилось, что Родриго Борджиа собирается открыть одно из убежищ Ису под Ватиканом. Эцио отправился туда. Ассасин и магистр тамплиеров сошлись один на один, без оружия; Эцио взял верх и сам открыл убежище. Тогда и выяснилось, что Пророк, которого все ждали, это он, Эцио: ему предстояло стать проводником, через которого Ису передадут послание далёкому потомку.

Вопросов от этого только прибавилось, и Эцио вернулся домой в Монтериджони. Однако сын Родриго, Чезаре Борджиа, напал на городок, сжёг виллу и убил дядю Марио. Эцио ничего не оставалось, кроме как выступить против Чезаре и очистить от его влияния весь Рим.

Под давлением Чезаре теряет позиции: в 1503 году его арестуют, папа Юлий II этапирует его узником в Испанию, откуда он в 1506-м бежит и собирает войско в Валенсии. В том же 1506 году Эцио укрывает похищенное у тамплиеров Яблоко Эдема в древнем храме Ису под Колизеем, где обитала проекция Юноны. Развязка приходит в марте 1507-го: Эцио настигает Чезаре в Наварре и сбрасывает его со стены замка Виана.

В 1511 году Эцио отправляется в своё последнее путешествие, в Константинополь. Ему нужно собрать все Печати Альтаира, о которых говорилось в старых письмах отца. По дороге он сходится с османскими ассасинами: они помогают ему в поисках, а он им, в борьбе с османскими тамплиерами. Собрав печати, Эцио добирается до Масиафа, находит библиотеку Альтаира, открывает её и обнаруживает тело старого ассасина, много лет назад скончавшегося в своём кресле.

Книг в библиотеке не оказалось. Собранные Печати уже открыли Эцио всю жизнь Альтаира, а здесь его ждали лишь останки наставника и Яблоко Эдема на постаменте. Эцио понял, что всё пройденное предназначалось не ему: он был лишь проводником, а послание Ису ждало того самого далёкого потомка. Обращаясь к незримому слушателю, он попросил, чтобы пролитая им за долгие годы кровь не была напрасной, оставил Яблоко на месте и сложил оружие.

Так завершилась «трилогия Эцио». Ассасин вернулся к Софии Сартор, которую встретил в Константинополе, поселился с ней на вилле в Тоскане и растил двоих детей. Эцио Аудиторе умер во Флоренции в 1524 году, а незадолго до смерти успел передать ремесло молодой китайской ассасинке, Шао Цзюнь, о которой будет рассказано в отдельных материалах о Востоке.

Но прежде чем перейти к следующей части, вернёмся назад и подберём нить, которая в неё и потянется.

Пока Эцио открыто воевал с Борджиа, вокруг той же семьи тихо разворачивалась ещё одна история, и из неё выйдут и новый носитель Конса, и артефакт, которому предстоит сыграть свою роль уже в следующих главах. Помните Плащаницу с сознанием Конса, что почти век пролежала под Виллой Аудиторе? Незадолго до рождения Эцио её перевезли в другой городок на севере Италии, в Аньяделло.

Кроме сына Чезаре, у Родриго Борджиа была дочь, Лукреция. Её личным курьером служил ассасин Перотто Кальдерон, и со временем он полюбил Лукрецию, а она ответила ему взаимностью. У них родился ребёнок, чей отец так и остался неизвестен: то ли Перотто, то ли её собственный брат Чезаре.

Мальчик оказался очень слабым. Врач сказал Перотто, что малыш не протянет и нескольких дней. Прознав о случившемся, Борджиа бросили Перотто в темницу, но он сумел бежать, забрал сына и укрыл его в Аньяделло. Там Перотто достал Плащаницу, укутал в неё мальчика, и ребёнок исцелился.

Но в тот же миг произошло и кое-что ещё: сознание Конса каким-то образом скопировалось в сознание мальчика. Теперь в нём, как когда-то в Эйвор, уживались две личности. Перотто казнят за нарушение Кредо, а малыш Джованни попадает в руки Чезаре, который в будущем назовётся ему отцом.

Мальчика растили Чезаре и его наставники: учили жестокости и бессердечию, рассчитывали воспитать преданного тамплиера, хотя Джованни многое в их учении отвергал, боялся и ненавидел. При этом он слышал в голове голос Конса и даже видел обрывки его воспоминаний, Конс часто с ним разговаривал. Чезаре нередко отлучался, и тогда Джованни позволяли побыть с «тётей» Лукрецией, которая радовалась их близости, но горевала, что сын растёт в такой суровой обстановке.

Когда Джованни подрос, дед Родриго стал давать ему Яблоко Эдема «поиграть», записывая при этом каждое движение мальчика. Позже силой Яблока пользовался и Чезаре. Однажды в дом пробралась ассасинка в поисках Яблока, а Джованни решил, что она хочет с ним поиграть, схватил артефакт и подбежал к ней. Конс попытался уговорить мальчика отдать вещь, но Джованни случайно сковал движения девушки. Чезаре, разбуженный шумом, отправил мальчика спать и обронил лишь, что причинит ей боль. Со временем юноша сообразил, что Яблоко не простая безделушка, и начал брать его украдкой, чтобы самому понять, как оно работает.

Жить у Борджиа было невыносимо, и, повзрослев, Джованни (теперь он зовётся своим настоящим именем, Джованни Борджиа, а не считает себя сыном Чезаре) сбегает из дома с помощью одного из ассасинов. В Братстве он продолжает учиться бою у Эцио, заводит подругу и друга, Хирама Стоддарда, с которым делит общие задания и соперничество за внимание той самой девушки. В какой-то момент из-за неё Джованни ссорится с Хирамом, в драке сильно бьётся головой, и тогда Конс ненадолго перехватывает контроль над его телом и передаёт некое странное сообщение.

В самый разгар Великих географических открытий Джованни отправился в недавно открытый Новый Свет и встретил там ацтеков. Здесь впервые в нашей истории появляется ещё одно устройство Ису, Хрустальный череп. Джованни добрался туда с экспедицией Эрнана Кортеса, а сам Череп забрал во время резни 1519 года: убил жреца, отнял реликвию и увёз её в Европу. Но на этом путь черепа не кончится: мы снова встретим его в следующей части, в эпоху пиратов.

Сообщение История вселенной Assassin’s Creed. Часть 4 появились сначала на Блог казуального геймера.

Где мы находимся

Сначала несколько общих слов, без них ролик не будет понятен в принципе. Фронтир, «мир древнего будущего»: звёздное скопление, сформированное Тринаром, тремя смещающимися чёрными дырами, что держат двадцать с лишним тысяч мёртвых систем в гравитационной ловушке. Карту неба здесь создала не рука дизайнера, а посчитанная по физике катастрофа, модель столкновения галактик. Поверх физики ложатся слои чужой истории: руины нескольких цивилизаций, пришедших в упадок тысячи лет назад, и одичавшие машины.

Автоматическая система, Страж (the Keep), действует через Всадников (Riders): оцифрованные сознания, влитые в синтетические оболочки. Это и есть мы, игроки. У Стража одна директива: перезапустить цивилизацию. Ради неё он будит Всадников, расставляет их по Фронтиру и воскрешает после гибели.

И главное, что нужно держать в уме: лор здесь намеренно туманный. Отчасти потому, что разработка ранняя, отчасти потому, что Fenris принципиально исповедует «показывать, но не рассказывать»: историю игрок собирает сам, как археолог. Жёстких связей между Frontier и EVE Online девелоперы пока не подтверждали ни одной. Так что: вот ролик, вот канон, вот догадки.

О чём ролик

Рассказ подан от лица Искателя, Всадника, и перемежается сухими трансляциями Стража. Если сжать восемь минут до сути, то получаем следующее:

В третьем цикле Страж начинает водить Всадников к забытым местам и вскрывает руины двух гигантских верфей. Одичавшие дроны у этих верфей роняют «срезы стеков», обрывки памяти древних корабелов; их собирают, сводят воедино, и на Фронтир впервые за неведомые тысячелетия возвращаются дальнобойные корветы (Stride и Cowl). На них Всадники дотягиваются до изолированной системы Аммер, где стоит остов колоссальной структуры: мумии в запаянных корпусах, логи на неизвестном языке. Страж сообщает: восстановление возможно, но недостающее «спит между звёзд». Он обновляет протоколы сканирования, всадники призывают спящее, одичавшую тварь «Муна», в записях зовущуюся то Зероти, то Сероти, и учатся добывать из неё материал, Calamity Marrow. Этим материалом кормят терминал Разрушитель Сдвига. Но восстановление не завершается. Финальная передача ставит точку: «Сдвиг неотвратим, Юбилей повторяется». Искатель остаётся с вопросом, идёт ли он к прорыву или просто повторяет чужой, давно пройденный и проигранный путь.

Что об этом думает сообщество

На реддите я обнаружил любопытный тред, в котором сведены общие моменты по лору, как догадки, так и то, что подтвердили разработчики.

Начну с того, что подтвердили сами разработчики еще на фанфесте. Страж это автоматическая система с директивой «перезапустить цивилизацию», и Всадники для неё, ближайшее подобие человека, что она смогла найти. А дальше самое важное для этого ролика: Сдвиг (the Shear) это событие, которое периодически прокатывается по Фронтиру и стирает всех Всадников. Пока Страж заново рассылает новых, прежние постройки исчезают, а сам Фронтир меняется. И прямым текстом: именно это и есть внутрилорное объяснение «циклов» тестирования. Ещё одно: Сдвиги идут так давно, что по меньшей мере одна из прошлых цивилизаций знала о них и пыталась остановить, возможно, на время даже преуспела.

Дальше идут распространённые, но неподтверждённые трактовки. Сдвиг, мол, «шторм», связанный с Тринаром или разрывами crude-пространства, с опустошением галактического масштаба. Frontier отстоит примерно на 14 000 лет в будущее от «настоящего» EVE Online. Сам Frontier это либо большая галактика, где лежит скопление Новый Эдем, либо галактика, вокруг которой Новый Эдем обращается. Колонизировали Фронтир выходцы из Новый Эдем, отсюда и руины павших цивилизаций; а сам Новый Эдем либо сгинул, либо махнул на Фронтир рукой из-за его враждебности.

И наконец маргинальные версии, не общеприняты, но и не опровергнуты: Всадники это капсулиры, «сохранённые» в базу вместо клонирования, или потомки слиперов EO в далёком будущем; Frontier это wh-space будущего или вовсе руины Млечного Пути; Сдвиги случайно запустили сами капсулиры, либо Сдвиги и стёрли Новый Эдем.

Повторю важное: связь EFEO здесь, скорее, желание фанатов, а не канон. Девелоперы её не подтверждали.

Сущности, всплывшие в ролике

Хранителя, он же Страж (the Keep) это машина, исполняющая директиву. Он разом твердит то «Сдвиг неотвратим», то «восстановление возможно, исход не предрешён». Не лицемерие, а две строки одного протокола: констатация угрозы и команда чинить. Имя двусмысленно намеренно: и Страж, и Хранитель, и крепость-донжон.

Главная находка ролика, Разрушитель Сдвига (Shear Breaker), становится каноном. Девы подтвердили, что прошлая цивилизация пыталась остановить Сдвиг; колосс в Аммере и есть эта попытка. Причём Разрушитель Сдвига это назначение машины, а не её имя. Страж так и докладывает: «назначенная функция: Разрушитель Сдвига; статус: разрушена». Спасти мир она не обещает, а только создать «малый карман непрерывности» с минимальным радиусом и высокой вероятностью отказа. Тематически это та же идея, что и Память из Цикла 4: протащить хоть что-то сквозь обнуление.

Зероти это не структура и не вторая машина, а зверь: одичавшая тварь класса «Муна», спавшая между звёзд, из которой добывают материал. Имя в дорожке распадается на десяток вариантов (Zeroti, Seroti, Surroi Tiktoa), и это ASR-шум, а не разные сущности.

Сам материал, Calamity Marrow (он же Kalanakimaro), переводится как «материал бедствия». Имя не случайно перекликается с канон-пророчеством о пожирателях лун («куда идёт пожиратель, туда приходит calamity»), но прямой связи ролик не даёт.

Сдвиг и есть циклы тестирования

Решение по-своему элегантно. То есть когда происходит вайп и начало нового цикла альфы, внутри вымышленной вселенной это и есть Сдвиг. Тревога Искателя, что «всё уже было, цикл за циклом», это буквально опыт самого игрока: каждый цикл теста обнуляет мир, постройки исчезают, карта меняется. Ролик вышел с началом шестого цикла, то есть мы только что пережили очередной Юбилей.

Отсюда красивое прочтение: Разрушитель Сдвига, попытка протащить прогресс сквозь вайп, ровно как механика Памяти, «первый жест постоянства» из Цикла 4. А значит, у внутрилорной борьбы со Сдвигом есть реальный аналог: вопрос «можно ли прервать цикл» на уровне продукта решается запуском игры из альфы в релиз, когда вайпы прекращаются. Сдвиг останавливается не в лоре, а в патчноуте.

Вот такое вот интересное объяснение вайпам на альфа-тесте. Будет интересно посмотреть на то, какое внутриигровое событие разорвет порочный цикл уничтожения и знаменует деплой игры на продакшн-сервер.

Сообщение EVE Frontier: Хранитель и Искатель — разбор лора появились сначала на Блог казуального геймера.

Поводов для второй войны к 2020 году набралось с избытком, и у каждого участника он был свой. Legacy и PanFam тяготились гегемонией Империума и понимали, что поодиночке его не свалить. Pandemic Horde шла за добычей: Delve был богатым регионом Нового Эдема и главным кошельком врага, выжечь который значило подрезать Goonswarm под корень. Формальным же поводом стал разрыв пакта о ненападении, три года державшего хрупкий мир на юге нулей. А под всем этим лежал давний счёт — многолетняя вражда с Northern Coalition и Pandemic Legion, обострённая ещё разгромом 2016 года. Был и личный мотив  месть человека, которого звали Vily.

В 2014 году Vily был одним из флотоводцев Империума, а потом реал взял свое и ему пришлось уйти на военную службу. Когда он вернулся, место уже было занято. В Goonswarm Federation его годы вклада перечеркнули одной фразой: «ты нам больше не нужен». И игрок, которого выбросили на мороз, ушёл к злейшим врагам своего альянса и потратил следующие пять лет на одну-единственную цель — месть. «Ладно. Если вы обнуляете всё, что я сделал за эти годы, я займусь чем-то другим. Я с удовольствием вас разрушу», — так он позже описал изданию Polygon свою реакцию.

По другую сторону стояла не менее колоритная личность; The Mittani, он же Александр Джантурко. Который в миру был вашингтонским юристом, а в игре был самым знаменитым шпионом EVE, тот, кто выстроил крупнейшую разведсеть в истории игры и превратил Goonswarm в одну из ведущих сил нулей. При всех организационных талантах и харизме, Миттани был фигурой довольно одиозной: за пару лет до войны он, изрядно поддав, прямо со сцены Fanfestа призвал травить впавшего в депрессию игрока, за что поплатился баном и местом в совете игроков.

Но свести всё к дуэли двух характеров значило бы упустить главное. По сути в 2020-м сошлись не два человека, а две организационные модели, две игровые философии. Империум к тому времени был спаянной коалицией во главе с Goonswarm: единая командная вертикаль, общие запасы, накопленные ещё с прошлой войны, и общая идентичность. PAPI же, при всей мощи, оставалась союзом суверенных альянсов с расходящимися интересами — у каждого свой космос, своя выгода от войны и своя цена выхода из неё. Получившаяся армада оказалась куда больше и куда менее спаянной. Эту разницу войне и предстояло проверить на прочность.

5 июля 2020 года, через минуту после полуночи по времени EVE, обещание Vily начало сбываться. То, что он затеял из личной обиды, разрослось до конфликта, какого Новый Эдем ещё не видел. Война коалиции PAPI против Империума длилась почти 60 недель, то есть больше года, втянула больше 100 000 пилотов, сожгла свыше 200 триллионов ISK и поставила четыре рекорда Гиннесса. И завершилась самым неожиданным образом: сторона с трёхкратным численным перевесом не выиграла ни одного решающего сражения.

В этом материале вы узнаете, как так вышло: почему самая многочисленная коалиция в истории EVE не смогла одолеть втрое меньшего противника и как в развязку вмешались серверная архитектура, экономика, пропаганда и обычная человеческая усталость. Если совсем коротко: численность в EVE Online не гарантирует победы. Можно собрать крупнейшую армаду в истории игры, год гнать врага, прижать его к последней системе и… так и не суметь сделать последний шаг.

Корни конфликта: личная месть или политическая необходимость?

Формально всё выглядело как политика. Поводом стал разрыв Non-Invasion Pact (NIP), пакта о ненападении между Legacy Coalition и Империумом. Заключённый ещё в апреле 2017 года, после предыдущей Casino War, он почти три года делил юг нулей между двумя блоками и держал хрупкий мир. 21 июня 2020 года Legacy официально уведомила Империум, что через две недели пакт перестанет действовать. На следующий день военный директор TEST Alliance Please Ignore — тот самый Vily — объявил войну, по-джентльменски дав сопернику две недели на подготовку. Первый выстрел прозвучал 5 июля, сразу после полуночи.

Но за политической формулировкой стояла личная история. Цель войны Vily описывал без дипломатии: «Для нас это война на истребление. Война насмерть. Мы хотим убрать Mittani и Империум из EVE Online… Мы пришли их зачистить». Это была не борьба за регионы, это была вендетта, которую один игрок методично готовил пять лет.

И всё же свести всё к одной обиде было бы упрощением: у тех, кто пошёл за Vily, хватало и своих причин. Legacy и PanFam годами тяготились гегемонией Империума и всё яснее понимали, что поодиночке с ним уже не справиться. Pandemic Horde двигала не гордость, а желание пополнить кошелёк: Delve был богатым регионом Нового Эдема, главным источником дохода врага, и выжечь его значило подрезать Goonswarm под корень. Короче говоря, у каждого были свои резоны.

Под знамёна Vily встал практически весь нульсек. К TEST присоединились Pandemic Horde, Northern Coalition и Pandemic Legion (вместе — PanFam), Winter Coalition во главе с Fraternity, FI.RE Coalition, Brave Collective и десятки мелких альянсов. Получившуюся мегакоалицию назвали PAPI — портманто из «Pandemic» и TAPI (от самоназвания TEST: Test Alliance Please Ignore). Против этой армады стоял Империум — Goonswarm Federation, The Initiative, The Bastion и союзники: куда меньше числом, но с колоссальными стратегическими запасами и, возможно, самой организованной командной структурой в игре.

Перевес был значительным. Правда, оценки соотношения зависят от того, что считать и кто считает. По подсчётам самого Империума соотношение было около 3:1 в пользу PAPI, но подобная оценка могла быть пропагандой, мол, смотрите, как их много. Но вряд ли будет ошибкой сказать, что перевес был 2 к 1.

4 июля 2020 года, накануне первого удара, Миттани произнёс свою ежегодную речь «State of the Goonion». «Этой ночью. Этой ночью, через минуту после полуночи, мы наносим удар», — объявил он, назначив наступление символически на День независимости США. Он демонстративно закрыл «14-летнюю главу Книги обид» — давнюю вражду с Northern Coalition и Pandemic Legion, тянувшуюся с ранних войн за нули и обострённую Casino War 2016-го, когда те же силы и выбили гуннов в Delve, — и тут же открыл новую, вписав в неё TEST: «самый раздражающий альянс из всех, что когда-либо существовали», «своего рода жёлчный проток» для перебежчиков, стукачей и проходимцев. Так родился мем, определивший всю войну, — «TEST is next».

Цифры он не прятал, а превращал в лозунги: «Один Империум. Восемь альянсов. Против нас — 102 альянса. Сто два!». И вместо того чтобы успокаивать, велел принять худшее как данность: «Наши титаны уже уничтожены. Наши суперкэрриеры уже уничтожены. Всё потеряно». А дальше — приказ жечь свечу с обоих концов и драться блицкригом, несмотря на перевес три к одному. И тут же — обещание, в котором задним числом читается вся развязка: «Это будет война на истощение, и никто в этой игре не ведёт такие войны лучше Империума». Их задавят числом, они потеряют и титаны, и кипстары, но измором, на длинной дистанции, гуннов ещё никто не переигрывал.

По всем расчётам исход казался предрешённым. Оставалось провести войну и узнать, что расчёты врут.

Фаза первая: блицкриг

Война началась с обещания — и обещание сбывалось пугающе быстро. Коалиция ударила сразу с двух направлений: Legacy наваливалась с юга, на Period Basis и Querious, а PanFam обрушилась на западный Fountain. Тот самый перевес три к одному, о котором говорил Mittani, на звёздной карте обернулся очень конкретной арифметикой: Империум вытесняли из региона за регионом. Огрызнуться он успел первым — в первую же ночь зареинфорсил 35 ihub в Paragon Soul и ещё 6 в Esoteria, а наутро перемолол под полсотни кораблей Brave Collective в системе OGY-6D. Но это были булавочные уколы: мегакоалиция отвечала на них спокойно, и темп наступления Империум не сбил.

Первым посыпался Fountain. Его держали иниты — и не удержали, хотя дёшево регион не отдали: стены затрещали уже к середине июля. В одной только рубке за систему L-A5XP сгорело под 270 миллиардов ISK, а потом Fountain осыпался почти два месяца, ihub за ihub’ом. И посреди этого случилось то, что в Новом Эдеме считали почти невозможным: в системе J5A-IX пал Keepstar. Цитадель с насмешливым именем «The Player of Games» снесли больше 3,100 пилотов, которым даже не понадобилось выкатывать титаны. Хуже того — защищать свою первую в истории павшую крепость Империум не вышел вовсе: Keepstar добивали без сопротивления. За всю историю Goonswarm ни одна цитадель такого класса не падала вот так, и символ неуязвимости теперь лежал в обломках на глазах у половины кластера.

Оборона Империуму давалась туго. «Защищать цитадели мне прежде не доводилось», — признавался Sky Marshal Asher Elias: коалиция, привыкшая всегда нападать первой, на ходу училась держать удар. Впрочем училась быстро. Соседняя Y-2ANO за один уикенд превратилась в самую кровавую систему EVE: через неё прошло около 6,500 пилотов и почти 4,000 кораблей, корабли не успевали прогружаться на грид, а на гейте ZXB-VC дредноуты в упор расстреливали тех, кто протискивался сквозь баблы. Тут TEST пригнала к таймеру целый флот ракетных «Raven» — и напоролась на стелс-бомберы Dabigredboat. «Они сами себя забаблили, — пожимал он плечами. — Я его запробил, варпнул, сбросил бомбы — бум». Бомбы висели в пустоте мучительно долго, а потом «Raven» испарились почти все разом — и ту волну отбили.

Но отдельные победы ничего не решали: бои за Y-2ANO тянулись неделями, а контроль за регионом всё равно слабел — Keepstar за Keepstar; 4 сентября в Y-2ANO пал шестой и последний, поставив точку в первой фазе, а вместе с Fountain осыпались Querious и Period Basis. К октябрю отступать стало некуда, и Империум стянулся в Delve — домашнюю крепость, регион, который обязан был стать неприступным.

Отступление выглядело разгромом, а на самом деле было осознанным решением. Имея втрое больше пилотов, мегакоалиция могла давить везде разом: пока Империум стягивал флот спасать одну систему, в трёх других уже горели структуры. И Империум выбрал не умирать на каждом холме, а менять пространство на время: отдавать регион за регионом, но беречь флот, людей и довоенные запасы для того боя, который захочет принять сам. Блицкриг PAPI работал ровно до тех пор, пока враг отступал по своей воле.

В Delve отступать было больше некуда.

Сообщение World War Bee 2. Часть 1: Причины и начало появились сначала на Блог казуального геймера.

Это предрелизный обзор по данным PTR. Публичный тест патча 3.1 прошёл со 2 по 9 июня. Финальные патчноты к моменту написания ещё не опубликованы: что из протестированного останется, а что Blizzard поправит по фидбэку, студия обещает показать на Developer Update-стриме 23 июня — это первый показ финальной версии сезона перед запуском. Сам сезон, по данным гайд-сайтов, стартует 30 июня 2026 года, на день позже окончания Season 13; официальной даты Blizzard так и не назвала, даже в анонсе стрима. Поэтому все приведённые материла взяты с тестового сервера и могут измениться к релизу.

Новая активность: Pandemonium Ruptures

Тематическая механика сезона называется Pandemonium Ruptures. Это разломы между Санктуарием и Пандемонием. В лоре D4 Пандемоний — пограничный план между Высшими Небесами и Пылающим Адом, место Вечного Конфликта за Worldstone. Запускается так: у Death’s Head Idols нужно перебить стражей, чтобы вскрыть разлом, затем удерживать ритуальное кольцо активным, убивая врагов и запечатывая Tears. Чем дольше разлом открыт, тем выше награды.

Разломы делятся на три типа:

• Normal Ruptures. Малые, по всему открытому миру, особенно часто в Адских Приливах; встречаются и во время прокачки. Realmwalker не призывают.
• Surging Ruptures. Средние, заменяют локальные события внутри Адского Прилива; при завершении с Mastery дают шанс призвать Realmwalker.
• Colossal Ruptures. Крупные, только в Fields of Desecration (арена мирового босса юго-восточнее Zarbinzet); спавн Realmwalker гарантирован.

Победа над Realmwalker открывает портал в Deathtoll Chamber, мини-данж из одной комнаты и лучший источник ключей Betrayer’s Husks. Зайти можно и через Кошмарное Подземелье с аффиксом Rupture, запечатав достаточно Tears. Дополнительно по миру встречаются Rupture Goblins, способные открывать новые разломы.

По структуре это сезонная активность-обёртка поверх Адских Приливов и Кошмарных Подземелий, ведущая к боссу и к сезонной валюте — формат, близкий к Chaos Rifts десятого сезона и Headhunts седьмого.

Mythic Uniques 3.0 и ограничение крафта

Крупнейшее системное изменение это переработка мификов. Теперь любой уник может стать мификом: мифик перестает быть дропом с низким шансом дропа и стал модификатором качества предмета. Мифическая версия получает рандомные аффиксы, зафиксированные на максимальных значениях, и +30% к уникальной силе предмета. При этом у большинства мификов ради баланса удалили часть прежде гарантированных аффиксов, то есть +30% частично компенсирует урезанную базу.

Отдельное правило вызвало главную волну критики. Официальная формулировка: «You can only equip one crafted Mythic», то есть носить можно только один скрафтованный мифик; выпавшие из лута обычным путём ограничения не имеют. Крафт идёт через Хорадримский Куб и требует валюту Pandemonium Fragments. Точное число предметов для крафта официально не названо, вторичные источники называют пять. Опасение комьюнити: если фрагменты окажутся редкими, получить выпавший мифик будет проще, чем скрафтить нужный, и тогда система крафта теряет практический смысл.

Главный сезонный источник мификов, новый Босс Убежища Corrupted Reaper, стоит у входа в Pandemonium Threshold в Zarbinzet. Доступен с уровня сложности Torment I+, для награды нужны Betrayer’s Husks. Визуально это «осквернённый ангел» — отсылка к Малтаэлю, Архангелу Смерти из Diablo III: Reaper of Souls. С официальным названием сезона, «Death Awakening», босс-жнец складывается в общий мотив смерти, хотя прямую привязку именно к Малтаэлю Blizzard не заявляла — это остаётся трактовкой. Босс заявлен как высокомобильный, с новым combat-дизайном.

На мой взгляд крафт мифика это верный ход. Близзардовский бог рандома капризен. В двенадцатом сезоне первый мифик мне выпал за несколько дней до завершения сезона. А без мификов на высоких уровнях Ямы и Башни придется туго. Ограничение в один мифик я не считаю плохим правилом, потому как тогда сама ценность этих предметов будет снижена.

Волна нерфов

Основной объём патча приходится на правки баланса: по оценкам разборщиков, около 70% патчнот. Заявленная цель — сместить S-tier к A/B, а аутсайдеров подтянуть ближе к B. Под сокращение попал прежде всего Overpower и связанные с ним предметы, глифы и аспекты.

Ключевые изменения предметов и глифов:

• Heir of Perdition. Шлем, на котором держалось большинство мета-билдов: бонус урона снижен с 80% до 15% (гарантированной остаётся только скорость передвижения). Странное решение, зачем он тогда вообще будет нужен?
• Dominate Glyph. Бонус урона за стак с 23,6% до 1,8% (на уровне глифа 150).
• Aspect of Limitless Rage (варвар). Урон за стак Ярости с 1,5% до 0,2%.
• The Grandfather. Урон по крит-удару со 150% до 120% (гарантирован только шанс крита).
• Harlequin Crest (Shako). Теряет гарантированное снижение урона, бонус ко всем умениям растёт с +4 до +6. Что сказать? Спасибо, хоть бонус к умениям не убрали, а добавили.

Поклассовая картина на PTR (значения тестовые):

• Варвар, наиболее заметный нерф: помимо Limitless Rage, Ярость от полученного урона получает кап; по оценкам, Whirlwind-билд теряет большую часть мощи.
• Чародей. Сильный нерф: убрано бесконечное стакание Unstable Currents и Overwhelming Currents, затронуты Ball Lightning и Armageddon. Усилены Fire/Frost-ветки (Firebolt, Flame Shield), но не в полной мере компенсируют потери.
• Духорождённый, нерф мобильности: апгрейд Rushing Claw теперь добавляет заряд без взаимодействия со Свирепостью, что убирает бесконечные рывки. Усилены Toxic Skin и Spiny Skin.
• Варлок, нетто-нерф: снижена генерация Гнева от Command Fallen, у Apocalypse-билда урон по выжившим врагам сокращён на 90%. На PTR датамайнеры нашли Minion-билд с уроном около 300 млрд DPS, вероятный кандидат на исправление.
• Друид. Усиление: Boulder от Dolmen Stone стал мультипликативным, подросли несколько уников; Companion-билды ослаблены через Shepherd’s Aspect.
• Разбойник почти не затронут и остаётся в верхней части меты: усилены Flurry и Twisting Blades, эффект Maestro почти удвоен; небольшой нерф у Dance of Knives.
• Паладин, усиление: Zeal с 450% до 550%, Death Blow с 400% до 500%, Shield Charge с 90% до 180%, кулдаун God’s Wrath с 30 до 15 секунд; ослаблены Clash и апгрейд Seize Them (кап 16 стаков).
• Некромант, оценки расходятся: часть источников ожидает сильного старта за счёт бафов Corpse Explosion, тир-лист d4gold фиксирует нетто-нерф топ-билдов (Dominate Glyph, Blood Wave).

Что ещё в патче

• Solo Self-Found (SSF) подтверждён как постоянный режим сезонного персонажа: без пати и торговли, с общим тайником только для других SSF-персонажей того же аккаунта; в конце сезона персонаж автоматически переходит в Eternal со снятыми ограничениями. Для SSF предусмотрены отдельные таблицы лидеров. Режим давно запрашивался; в жанре он известен, например, по Path of Exile.
• Военные Планы, синхронизация командных досок (планов активностей с Командного стола) внутри группы: при голосовании план инициатора отправляется всем участникам; «New Plan For Party» стоит 2 Marks of El’Druin.
• Хорадримский Куб получает рецепты рерола аффиксов уников (Focused и Chaotic Reroll).
• Новое семейство монстров, The Risen.
• Подняты лимиты валют: Obols с 2 500 до 25 000, потолок золота поднят почти до триллиона — вот за оболы спасибо.

Реакция комьюнити

Реакция оказалась неоднозначной. На форумах есть треды с резкой критикой («Season 14 Is Awful») и возрождение мема «Blizzard detected fun», претензия к тому, что Blizzard режет разом и силу, и разнообразие билдов. Контент-мейкер Rob2628 разобрал ключевые нерфы и отметил падение Whirlwind-барба.

Есть и встречная позиция: рядом с тредом «The Community Is Overreacting to the 3.1 PTR» появился и более прямой «Season 14 Is Exactly What Diablo 4 Needs», а издание mein-mmo связывает волну недовольства с привычкой комьюнити к перекачанным билдам. Разборщики напоминают, что PTR не финальная версия: тестовый сервер на то и нужен, чтобы по фидбэку поправить или откатить часть нерфов. Сама Blizzard отдельно отметила, что на PTR показала не всё. Что именно останется, а что изменится, студия обещает раскрыть на стриме 23 июня — он и станет точкой, где предварительные числа сменятся финальными.

Итог

Season of Death Awakening идёт без «временной силы», с упором на ревизию предметов, постоянный SSF и нового сезонного босса. Картина такая.

Сильные стороны:

• постоянный режим Solo Self-Found;
• Mythic Uniques 3.0 потенциально распространяют статус мифика на любые уники, а не на узкий список;
• новый Босс Убежища Corrupted Reaper с отсылкой к Reaper of Souls;
• правки качества жизни (лимиты валют, рероллы в Хорадримском Кубе, Военных Планах).

Спорные моменты:

• ограничение «один скрафтованный мифик» сужает применимость новой системы крафта;
• баланс сокращает и силу, и разнообразие билдов; сильнее всего затронуты варвар и чародей;
• тематическая активность Ruptures по структуре близка к предыдущим сезонным механикам;
• сдержанный приём превью на фоне более тёплой реакции на Lord of Hatred.

Как-то вот так. Посмотрим, что покажут близы 23 числа.

Сообщение Diablo IV Season 14 «Death Awakening»: предрелизный обзор по итогам PTR 3.1 — ревизия предметов, SSF и волна нерфов появились сначала на Блог казуального геймера.

У Blizzard есть традиция: великие злодеи серий не умирают по-настоящему. Играя в WoW, после какого-то момента я перестал возмущаться, а потом даже и смеяться. В конце концов, что вы хотите от игры, в которой боссы воскресают каждую неделю?

С Diablo примерно та же история. Сам Диабло возвращался дважды. У Баала был свой отдельный акт в Lord of Destruction. Но Мефисто, старший из Трёх Зол, Повелитель Ненависти, так и не вышел на первый план. Плёл, шептал, подталкивал чужие руки. В Lord of Hatred он наконец становится главным злодеем. Чтобы его остановить, Страннику придётся заключить союз с Лилит — Дочерью Ненависти и Матерью Санктуария, которая пока не совсем понятным мне образом воскресла. А полем финальной битвы станет место, о котором близы молчали с двухтысячного года, — Острова Сковос.

Кто такой Мефисто

Мефисто — старший из трёх братьев, Верховных Зол. Диабло — Ужас, Баал — Разрушение, Мефисто — Ненависть. Из троицы он единственный, кто никогда не лез в драку первым, предпочитая грести жар чужими руками и проявлять стратегическую выдержку.

Diablo II, третий акт, Кураст, джунгли — и весь Высший Совет Закарума уже на его стороне. Мефисто сидел в Чертогах Ненависти и никуда не торопился. Ему не нужно было бежать — он знал, что герои сами к нему придут. Камень Душ потом разбили на Адской Кузне, но для существа, которое мыслит тысячелетиями, это лишь мелкая неприятность.

В Diablo III всё пошло совсем не по его сценарию. Адрия собрала души всех семи Великих Зол в Чёрный Камень Душ, Диабло их поглотил и стал Первородным Злом. Мефисто — тысячелетний кукловод — оказался расходным материалом в чужом ритуале.

Путь к Lord of Hatred

В игровой вселенной между третьей и четвёртой частью прошли десятилетия. В основной кампании Diablo IV Мефисто действовал из тени — через Кровавого Волка, который сопровождал Странника. Наблюдал, влиял, но не выходил на свет до самого финала. Классический Мефисто.

В Vessel of Hatred всё обострилось. Молодая хорадримка Нейрелла несла Камень Душ с заточённым внутри Мефисто и искала способ уничтожить демона навсегда. Повелитель Ненависти непрерывно подтачивал её волю из глубины камня. Когда Нейрелла попыталась разорвать связь и положила Камень на алтарь Акарата, предатель Эру перехватил и реликвию, и тело пророка — и заключил одно в другом. Так Мефисто обрёл физическую оболочку: тело основателя Закарумской веры.

В Lord of Hatred Мефисто на свободе и носит личину пророка. Он странствует по Санктуарию в теле Акарата, собирает последователей и путь его лежит к Бассейнам Создания на Сковосе. Зачем ему это место — вопрос, от которого зависит судьба мира.

Острова Сковос: колыбель первой цивилизации

В лоре Diablo есть места, которые четверть века оставались за кадром. Тристрам мы исходили вдоль и поперёк. Лут Голеин, Кураст, Калдеум — давно знакомые точки на карте. Но Острова Сковос, архипелаг в Двойных Морях, оставались строчкой в книге лора. В Lord of Hatred туда наконец можно попасть.

Чтобы понять, почему Сковос так важен, нужно вернуться к сотворению Санктуария. Ангел Инарий и демоница Лилит устали от Вечного Конфликта — бесконечной войны между Небесами и Адом. Они похитили Камень Мироздания и создали скрытый мир, Санктуарий. Здесь, укрывшись от обеих сторон, мятежные ангелы и демоны дали жизнь нефалемам — существам, которые оказались сильнее и ангелов, и демонов.

Но Инарий испугался силы собственных детей. Он изменил Камень Мироздания, чтобы каждое следующее поколение рождалось слабее. Так потомки полубогов превратились в обычных смертных. Острова Сковос — место, где первые нефалемы, ещё в полной силе, основали свою цивилизацию.

Аскари: воительницы архипелага

Аскари, за пределами архипелага известные как амазонки, — это воинская каста, веками правившая Сковосом. Их основали дочери-близнецы нефалема Филиоса и смертной женщины по имени Аскарра. Одна стала воином и создала касту амазонок. Другая стала мистиком и положила начало сословию оракулов.

По этому делению острова живут до сих пор. Власть разделена между воительницами и оракулами, у каждой касты своя королева, и обе правят совместно. Баланс силы и знания — не компромисс, а отражение мифа об основании.

Амазонки — это не просто лучницы из второй Diablo. Это целая цивилизация с собственной философией, религией и военной доктриной. Боевые техники передавались из поколения в поколение, а владение копьём и луком было частью духовной практики, не просто военной подготовки. Близы подтвердили, что в Lord of Hatred амазонки играют центральную роль: игроки встретят воительниц, оракулов и обеих королев.

Для фанатов серии это момент, которого ждали с двухтысячного года. Амазонка в Diablo II была одним из самых популярных классов, но её родина оставалась легендой. Теперь легенда материализуется в игровом мире.

География: от мраморных скал до вулканов

Семь подрегионов Сковоса. Филиос, прибрежный хаб и точка входа, назван в честь нефалема-прародителя аскари. Темис, мраморная столица с колоннадами и изваяниями Лилит и Инария, центр политической и духовной жизни архипелага. Остальные пять — лесистый Ликандер, крепость амазонок Атулуа, затонувший Атанос, руины Селестии и вулканические пики Скартары. Сильные вайбы Древней Греции. Видать, близы решили урвать немного аудитории у Titan Quest 2.

Общая картина: вулканический запад, затопленный центр, лесистый восток. За тысячелетия архипелаг пережил не одно демоническое вторжение — шрамы проступают на ландшафте. Расколотые горы, затопленные руины, вулканы, разбуженные демонической энергией.

В игровом плане Сковос обещает разнообразие, которого не хватало основной карте. В Хавезаре сплошные болота. Расколотые Пики — горы и снег. А Сковос — тропические леса, вулканические пустоши, подводные руины и небесные развалины одновременно. Наконец-то не серое на сером и не бесконечное дождливое темное фентези. Хотя, на мой субъективный взгляд получилось не то, чтобы разнообразие, а стилистический разнобой.

Возвращение Лилит

Лилит погибла в финале основной кампании. Её последние слова звучали пророчески: без неё Санктуарий обречён.

Лилит возвращается. Не злодейкой, а вынужденной союзницей. Ведущий сценарист Мэтт Бёрнс говорит прямо: «Её присутствие внутри нас становится ключом к тому, как остановить Мефисто». Странник несёт в себе след Лилит — её силу, знания, возможно, часть сущности. И именно этот след нужен, чтобы противостоять Повелителю Ненависти.

Семейная война

Конфликт тут начинается с родословной. Мефисто — один из трёх Верховных Зол. У него двое детей: Лилит и Люцион. Оба рождены в Пылающем Аду, оба стали инструментами отца — каждый по-своему.

Люцион прятался под человеческой личиной Примуса и возглавлял культ Триединства во время Войны Греха. Мефисто доверил сыну всю операционную деятельность по захвату Санктуария: через культ совратить нефалемов и через нефалемов подчинить Санктуарий. План рухнул, когда среди тех самых нефалемов нашёлся тот, кто оказался сильнее проводника Мефисто. Ульдиссиан, простой фермер, в котором проснулась полная сила нефалема, не просто убил Люциона — он развоплотил его. Канонически даже архангелы не знали, как уничтожить демона навсегда. Нефалем смог и старшего наследника Мефисто потерял.

Лилит пошла дальше брата, правда, не в ту сторону. Вместе с Инарием она похитила Камень Мироздания и создала Санктуарий и нефалемов — мир и расу, не подчинённых ни одной из сторон Вечного Конфликта.

Мефисто не простил — и не простит. Это и есть суть его природы: ни одно существо во вселенной не способно ненавидеть сильнее и дольше, чем Повелитель Ненависти. Уход Лилит из Ада стал для него раной, которая не заживает тысячелетиями.

Помню, на стриме с Праймусом как-то разбирали, чем Мефисто отличается от Диабло как антагонист. Диабло — это страх, прямой удар, рога из темноты. Мефисто — это когда доверяешь другу, а потом обнаруживаешь, что друг работал на твоего врага с первого дня. Ненависть страшнее ужаса, потому что разрушает изнутри.

Союзничество тут не от дружбы и не от искупления. От расчёта. Мефисто — отец Лилит, и она знает его лучше, чем кто-либо. Лилит всегда считала нефалемов своим творением, своими детьми. Мефисто хочет уничтожить или подчинить их. Для Лилит это неприемлемо. Враг моего врага — мой союзник, пусть даже и временный. Дочь Ненависти против Повелителя Ненависти. Шекспировский конфликт в декорациях тёмного фэнтези.

Бассейны Создания: финальная гонка

Мефисто рвётся к Бассейнам Создания на Сковосе. Место, связанное с рождением нефалемов. Тот, кто его контролирует, может изменить саму природу людей Санктуария. Близы не скрывают ставки: «Остановить Мефисто, прежде чем он достигнет Бассейнов Создания и утопит мир в ненависти».

Странник и Лилит здесь вынужденные союзники. Два мотива, одна цель. Странник хочет защитить Санктуарий. Лилит хочет сохранить контроль над своим творением. Мефисто хочет осквернить всё.

Чернокнижник как зеркало конфликта

Чернокнижник в Lord of Hatred добавлен не для галочки. Он черпает силу из Пылающего Ада, заключая пакты с демонами через Осколки Душ. Четыре специализации — четыре пакта: от демонических легионов до теневой магии и ритуальной мощи.

Вот зеркало всего конфликта. Играя Варлоком, мы используем те же силы, что и Мефисто. Разница в намерениях. Мефисто подчиняет ради ненависти. Варлок действует ради выживания. Лилит подчиняла ради контроля. Три персонажа, одна сила, три мотива. На этом и строится Lord of Hatred.

Круг замыкается

Lord of Hatred ставит вопрос, который тлел с первой Diablo: имеет ли человечество Санктуария право на существование без опёки Небес и Ада? Лилит всегда утверждала, что нефалемы сильнее своих создателей. Мефисто намерен доказать обратное.

Выбор Сковоса как финальной арены — это сигнал: Lord of Hatred не просто продолжает историю, а закольцовывает её. Конец ведёт к началу. Последняя битва происходит в месте первого рождения.

Если близы доведут эту линию до конца, Lord of Hatred может стать завершением мифологической арки, начатой в девяносто шестом году. Тогда, зимой, пиратский диск с Тристрамом и криком Мясника за дверью. Тридцать лет спустя — Сковос, Бассейны Создания и союз с Лилит. Судьба Санктуария в руках игрока. Или, точнее, в шатком союзе между тем, кто хочет спасти мир, и той, которая хочет им владеть.

Поживём — увидим.

Сообщение Lord of Hatred: Мефисто, Сковос и последняя битва Санктуария появились сначала на Блог казуального геймера.

География региона

Раньше начальная система зависела от выбора империи. Куда новичок попадал в первый раз, диктовала выбранная фракция, а сами стартовые системы были раскиданы по всему хайсеку.

Exordium делает стартовую локацию компактной вне зависимости от того, за кого вы начали играть — за амаррского аристократа или за калдарского корпората. Пятьдесят три системы, собранные в один плотный, густо связанный кластер. Внутри него двенадцать систем работают как точки появления для новых персонажей — четыре грозди по три системы, развешанные «спицами» по внешнему краю вокруг центральных областей CONCORD. Попадаешь туда не сразу: сначала тебя прогоняют через строго инстансированный пролог обучения — вытащить чёрный ящик из разбитой станции, отлетать базовую добывающую миссию, — и только потом высаживают в одну из этих двенадцати систем, где стоят стартовые станции AIR.

И вот первая приятная мелочь: выбор расы больше не диктует, где ты заспавнишься. Все новички теперь примерно на одинаковом расстоянии от Jita. Раньше калдари стартовали под боком у крупнейшего торгового хаба игры, а бедолаги-амарры — в глуши, с долгим перегоном до рынка. Теперь стартовые условия выровняли.

Умная «рожалка»: сервер сам сгоняет новичков в кучу

Exordium стал доступен для игроков за несколько недель до EVE Fanfest 2026.

Самих стартовых систем двенадцать, но используются они не одновременно. Fenris прикрутили бэкенд-сервис, который следит за притоком игроков за последние минуты и часы и динамически распределяет нагрузку.

В тихие часовые пояса сервер загоняет всех новичков в одну-единственную систему. В прайм-тайм по Европе раскрывает три. А если случается наплыв, охват расширяется на все двенадцать систем разом, чтобы поток новых капсулёров не споткнулся о лаги.

Смысл простой: новичок никогда не должен оказаться один в пустой системе. И, как побочный эффект, балансировщик группирует игроков по времени захода, то есть вокруг тебя оказываются люди из твоего часового пояса, с которыми реально пересекаться и собираться в группы.

Уровень безопасности — 1.0

Теперь о безопасности — той самой, которой в EVE отродясь не было. Внутри Exordium у всех принудительно выставлен зелёный сейфти, и снять его нельзя. Это значит: килрайты не срабатывают, по вардекам стрелять в других игроков невозможно, дуэли не вызвать, бой по фракционным войнам отключён.

Отдельно подумали про ветеранов. Если опытный пилот с красным сейфти залетает в зону потусоваться с молодёжью, игра сама форсит ему зелёный на входе и так же бесшовно возвращает красный на выходе. Никакого микроменеджмента интерфейса и никакого риска случайно совершить преступление, вернувшись в «большой» космос. Правда, работает это только для пилотов с хорошей репутацией. Пилота с уже висящим флагом — suspect, criminal или неоткисшим боевым таймером — внутрь просто не пустят.

Однако на Fanfest разработчики признали, что не все эксплойты удалось отловить до релиза. Игроки, которых они ласково назвали «гигантским нейросетевым ульем», уже нашли способы обойти ограничения и нащёлкали в «безопасной» зоне неприлично много киллов. Fenris патчат дыры по мере обнаружения.

«Что один человек сделал, другой завсегда сломать сможет». Кстати, ничто не мешает ветеранам использовать пространство Exordium как плацдарм для блэк-опс флотов. Так что «полностью безопасная», скажем так, с большой звёздочкой, под которой масса примечаний.

Нищета как дизайнерское решение

В первом материале я говорил о том, что Exordium может стать самодостаточной зоной с собственной экономикой. А если есть своя экономика, то мотив выйти в «большой мир» не такой сильный. Разработчики решили этот вопрос просто: урезали возможности обрасти жирком и срезали награды за деятельность.

Что подверглось усечению:

• Награды за миссии, LP и NPC-баунти урезали на 20%, плюс повышенные рыночные сборы на отложенные ордера и +5% к промышленным сборам — на постройку, исследования и инвент.
• Меньше лута с реликов и даток.
• Введена особая руда, которая после переработки даёт лишь половину выхода обычных велдспара и скордита.
• Только нулевой тир бездны. Сами по себе бездны в системах со статусом 1.0 заблокированы, и под Exordium (а он целиком из «единичек») пришлось вырезать отдельное исключение, чтобы пустить хотя бы T0.
• Миссии только первого и второго уровня, курьерские отключены целиком.
• Боевые эскалации убрали вовсе. Игроки на тестах нашли их, накидали баг-репортов, и Fenris Creations согласились выпилить: эскалации одновременно слишком сложны для настоящих новичков и слишком жирны для безопасной зоны.

Логика простая. Высокий уровень безопасности убирает риск смерти, значит, награду надо прижать, иначе вся философия risk vs reward летит в трубу. Для нового игрока, которому не с чем сравнивать, доход кажется нормальным. Но как только он освоится, эта нищета сама вытолкнет его «из гнезда» в Новый Эдем за нормальными деньгами. Чтобы зарабатывать в Exordium, надо быть, по выражению разработчиков, «невероятно потным» и гриндить без продыху ради копеек под конскими налогами.

Решает ли это проблему? Отчасти да, но вот кто мешает сделать из Manifest вторую Jita 4-4? Exordium с его железобетонной безопасностью выбивает почву из-под ног суицидников, которые есть во всех торговых хабах. Не знаю, как у вас, но меня в Jita два раза убивали суицидники, и с тех пор я летаю в торговые хабы на хорошо утанкованных хаулерах.

Мост, а не ловушка

Переход из Exordium в полноценный Новый Эдем выстроен поэтапно.

Центральная система региона, Manifest, соединена двусторонним старгейтом с Yulai — историческим торговым хабом и штаб-квартирой CONCORD в регионе Genesis. Прыгать туда-обратно можно сколько угодно раз: это не пузырь с одним выходом, а перекрёсток.

Вокруг Yulai достраивают новые старгейты, чтобы связать узел со всеми четырьмя империями напрямую, включая свежий маршрут от созвездия CONCORD к пространству калдари. Замысел в том, чтобы выпускник Exordium мог разойтись по хайсеку любой империи, ни разу не сунувшись в опасный лоусек.

Отдельный механизм — шипкастеры. В каждом из четырёх посольств стоит одноразовый (буквально один на персонажа за всю его жизнь) телепорт, который мгновенно перебрасывает пилота в военную штаб-квартиру выбранной империи — на границу хайсека и лоусека, к линии фронта фракционных войн. Чтобы выход не был прыжком в пустоту, рядом с этими штабами разместили новых мишен-агентов: можно и в фракционных войнах повоевать, и спокойные миссии пофармить.

В сумме маршрут наружу устроен как выпускной: из стартового региона есть постоянная дорога к торговому хабу, оттуда — во все империи, а для желающих сразу в бой — отдельный билет к фронту фракционных войн.

Как я уже говорил выше, Manifest может стать второй Jita 4-4, и вот такая география к этому очень даже располагает. Вместо региона для новичков Fenris Creations рискуют получить перегруженную зону, которую ветераны будут использовать как торговый хаб или как перевалочный пункт. Конечно, только те, у кого со стендингами всё в порядке.

Хаб для менторов

Плотность стартовых систем работает и на социалку. Вместо того чтобы рекрутерам раскидывать контейнеры с призывами вступить в корпорацию, ветераны-менторы и вербовщики получают одну точку сбора.

В Manifest стоит уникальная станция AIR Labs Trade Center — с собственной моделью и ангаром. И, что важнее, с дополнительными офисными слотами специально под корпорации, которые хотят вербовать новичков. Туда же Fenris Creations зовут ветеранов устраивать «show and shine»: пригонять редкие призовые корабли с Альянс-турниров, пускать фейерверки и просто тусоваться рядом с молодёжью.

В планах есть отдельные титулы для тех, кто добровольно записался в «старшие братья и сёстры», чтобы новичок с ходу видел, к кому можно подойти с глупым вопросом.

И вот тут половина моей старой претензии всё ещё при мне. Я писал, что изоляция отрезает новичков от той самой живой экосистемы ветеранов, ради которой в EVE и стоит оставаться. Ответ Fenris Creations: «мы сделаем регион единственным местом, куда ветераны и так захотят зайти». Магию единого сервера, по сути, сохраняют тем, что прогоняют всех через Manifest. Сработает ли это — большой вопрос, но логика хотя бы не дырявая.

Подводя итог

Мой многолетний опыт говорит о том, что презентация на конвенте — это одно, а игра на релизе — совсем другое. Кроме того, капсулёры — народ изобретательный, и не все решения разработчиков работают так, как задумывалось вначале. Вспомните ту же Апокрифу, которая ввела пространство вормхоллов. Разработчики не предполагали, что игроки там будут жить на постоянной основе. Так, залетели, пофанились и улетели. Так что выводы относительно того, чем станет Exordium, будем делать через несколько месяцев, а то и полгода.

Сообщение Exordium: Диснейленд для новичков в EVE Online появились сначала на Блог казуального геймера.