Джонс, Винни Джонс. Его актерская карьера началась в 1998 году с эпохальной роли в фильме Гая Риччи «Карты, деньги, два ствола».

А ведь до этого Винни был футболистом и даже успел поиграть за Челси в 1991-1992 годах.

Сегодня Винни Джонс расскажет о своих правилах жизни.

Я горжусь тем, что я британец, всегда поддерживал монархию и очень консервативен.

Я был капитаном сборной Уэльса, родился в Англии, но всегда любил Ирландию, а рыбачить и сниматься ездил в Шотландию. В общем, я вполне подхожу для того, чтобы рекламировать что-нибудь британское.

Я давно понял, что можно прославиться, не делая ничего хорошего.

Каждый, кто выходил играть против меня, отлично знал, что его ждет.

Футбольная ассоциация должна благодарить меня: я перенес насилие с трибун на футбольное поле.

Когда в 1986 году я забил победный гол «Манчестер Юнайтед», я получал 150 фунтов в неделю. Когда в 1988-м, в финале Кубка Англии, мы обыграли «Ливерпуль», мне заплатили за это три тысячи, хотя игроки «Ливерпуля» получили по десять только за то, что вышли на поле. Но я не жалуюсь.

Когда в моего друга Джона Фашану бросали бананы (игравший за сборную Англии Фашану родом из Нигерии. — Esquire), я поднимал их и бросал обратно. Я хотел показать им: чтобы добраться до него, сначала придется пройти через меня.

Один журналист написал, что Винни Джонс будет опускаться все ниже и ниже, а после того, как он закончит играть, о нем больше никто не услышит. Я навсегда запомнил это.

За 15 лет в футболе я не услышал ни одной похвалы.

Побеждать не так уж и важно — до тех пор, пока ты выигрываешь.

Я всегда был слишком большим и уродливым, так что единственной женщиной, которой я по-настоящему нравился, была миссис Мертон (престарелая героиня британского комедийного шоу. — Esquire).

В моей жизни были удивительные моменты: я пел про щенячью любовь с Донни Осмондом, и у меня были две драки за день в одном и том же баре в Хемел-Хемпстеде. Наверное, лучше бы я так и продолжал петь «Щенячью любовь».

Моя кинокарьера началась непросто: в ночь перед началом съемок «Карты, деньги, два ствола» я должен был учить свою роль, но вместо этого подрался с соседом. Поэтому на съемки я приехал прямо из тюрьмы.

Мои роли ироничны, но публика этого не замечает. Зрители хотят, чтобы Винни просто набил кому-нибудь морду.

Это неправда, что в фильме «Угнать за 60 секунд» я не говорю ни слова. В одном из эпизодов я выступаю с поистине шекспировским диалогом. То есть монологом. В общем, я иногда говорю, но мой герой в основном молчалив, это правда.

После очередного фильма критики говорят, что он точно был для меня последним. Но мой следующий фильм, кажется, будет пятидесятым.

Если поставить меня перед выбором: сходить на премьеру фильма или пойти на рыбалку, я, пожалуй, предпочту поймать пару форелей. Мне повезло: меня никогда не интересовала вся эта светская чушь.

Таня придает мне сил — она уверена, что ее спасли для того, чтобы она могла спасти меня (жена Джонса более двадцати лет живет с пересаженным сердцем. — Esquire).

Я говорю детям: если заблудились, всегда ищите возможность вернуться на верный путь. Я же смог это сделать.

Нам всегда приходится таскать с собой свое прошлое.

Новый крутой «Бентли» с унылыми стандартными номерами — это неправильно. Зачем останавливаться на полпути? Хорошей машине нужен хороший номер — такой, который подчеркивает индивидуальность и становится частью тебя. У меня вот 100 VJ, и сын говорит, что это значит «100-процентный Винни Джонс». А у моей жены — 99 VJ.

Увидев соседа на «Роллс-Ройсе», американцы говорят ему: «Ты, наверное, очень много работал, чтобы достичь этого», но в Британии такому человеку скажут: «Ты просто везучий мудак».

В английском языке есть ёмкое и красивое понятие «awesome things», которое мы всегда переводим по-разному — «крутые штуки», «интересные вещи», «забавные предметы», «клевые дизайнерские решения»…

Но всё это — просто awesome things, и добавить здесь нечего.

Это третья часть так полюбившихся нашим читателям публикаций — подборок красивых анимированных фотографий.

Первая и вторая вам понравились, надеемся, понравится и третья.

Joseph Senior — иллюстратор и арт-директор рекламного агентства из Новой Зеландии.

В свободное от работы время Джозеф занимается замечательным хобби — он разукрашивает фигурки Hello Kitty.

К сожалению не настоящие а в Фотошопе, но менее интересными от этого они не становятся. Джозеф говорит, на это его подтолкнули фильмы Джорджа Лукаса, и первые работы были связаны именно со «Звездными Войнами».

С полным списком его работ можно ознакомиться на Фликре, а специально для вас мы отобрали несколько десятков самых интересных Hello Kitty.

У нас в редакции живет кот. Зовут его — Редакционный.

Мы любим его, кормим и чешем. А он у нас живет. И до того, как материал этой публикации попал к нам в руки — мы совершенно не могли понять, о чем думает и что чувствует наш Редакционный кот.

Теперь мы знаем всё.

Да, скажете вы, очень уместно! Публиковать плакат на 2012 год в середине марта этого самого года…

Во всяком случае, именно так сказал наш главный редактор, когда подписывал очередной номер журнала. Нам удалось переубедить его, возможно, удастся переубедить и вас.

Итак, это не просто календарь, это «Pinup Calendar 2012″.

Википедия рассказывает, что пинап или пин-ап (англ. to pin up — прикалывать, то есть плакат, прикалываемый на стену) — это изображение красивой, часто полуобнажённой, девушки в определённом стиле. В русском языке употребляется для обозначения конкретного стиля американской графики середины XX века.

На этом плакате изображены девушки. Полуобнаженные. И постапокалипсис. В конкретном стиле американской графики середины XX века. Убедили?

Дополняем одну из самых проникновенных и нерегулярных наших рубрик — правила жизни.

Сегодня мы послушаем Дензела Вашингтона (актера, про которого мы уже писали), окунемся в его мудрость и попробуем извлечь что-то полезное для себя.

Я бы не хотел видеть свое лицо на журнальной обложке.

Я практически вырос в церкви. Мой отец был священником на протяжении 60 лет, и мы молились каждый день. Все наши молитвы заканчивались словами: «Аминь, Бог — это любовь», и в детстве мне казалось, что «Бог — это любовь» — одно слово. Прошло довольно много времени, прежде чем я понял, что именно это значит на самом деле.

Моя мать была очень упрямой. Я делал что-то не так в школе, и они выгоняли меня, чтобы я шел домой. Но она выгоняла меня из дома, чтобы я шел назад в школу.

В детстве я практически не смотрел кино. Мой отец позволял мне ходить в кинотеатр очень редко. «101 далматинец» и «Царь царей» (фильм Николаса Рэя 1961 года, рассказывающий историю Иисуса Христа. — Esquire) — таким был мой дозволенный диапазон.

В каком-то смысле Иисус был радикалом. Вспомните хотя бы, как он изгнал из храма торговцев.

У каждого есть свое призвание. По обеим сторонам конфликта в Ираке есть люди, которые делают то, что делают, руководствуясь религиозными соображениями. И с той, и с другой стороны люди уверены, что Бог — с ними. Кто-то из этих людей потрясающе уничтожает других людей. Что ж, возможно, это его дар.

Я работал на фабрике, был мусорщиком, потом кантовался на почте. Это было не так уж давно. В самый раз для того, чтобы я все еще мог считать себя обычным человеком.

Быть Дензелом Вашингтоном — это очень просто.

Я живу вне тусовки, и из актеров не знаю практически никого. Только тех, с кем доводилось работать.

Я не люблю говорить о кино. Я до сих пор смотрю слишком мало фильмов.

Ты никогда не знаешь — смотрят на тебя или нет. И поэтому всегда стараешься вести себя хорошо. Это лучшее, что тебе дает статус знаменитости.

В Лос-Анджелесе все считают себя звездами.

Я не слишком серьезно отношусь к наградам. Я присутствовал на всех этих церемониях достаточно часто, чтобы понять, что все это ничего не значит.

Люди забывают, что самая большая работа в кино проделывается не перед камерой, а за ней.

Работа актера — это просто способ занять себя в жизни, но не сама жизнь. Жизнь — это семья.

Проблемы наших детей — это почти всегда наша вина.

Отправить своего ребенка служить в Ирак — вот что трудно. А быть одновременно и режиссером фильма, и актером в нем — легко.

Я не знаю, кто я, но мне нравится, как сказала когда-то Джулия Робертс: «Я обычный человек, который делает необычную работу».

Удача — это когда ты оказываешься полностью готов к предоставленной тебе возможности.

Делай то, что ты должен делать сейчас. И тогда ты сможешь заняться тем, чем хотел заняться потом.

Я жалею, что отказался сыграть в фильме «Семь».

Я действительно сыграл многих исторических персонажей, но это, скорее, случайность. У меня нет никакого списка, из которого я постепенно вычеркиваю фамилии. Когда Ричард Аттенборо предложил мне сыграть Стива Бико (известный борец с апартеидом, убитый в 1977 году; главный герой фильма «Клич свободы». — Esquire), я сказал «да». Когда несколько лет спустя Спайк Ли предложил мне сыграть Малкольма Икса (борец за права афроамериканцев, идеолог движения «Нация ислама». — Esquire), я сказал то же самое. Но никакого специального плана у меня не было.

Я мало что запоминаю в подробностях, но одну вещь я помню прекрасно. Когда мы приступили к съемкам фильма «Клич свободы», я вылетел в Зимбабве один. Я вышел из самолета, и в руке у меня был «уокмен», а в «уокмене» была Джанет Джексон. И я подумал: «Ух ты, я в Африке. Вот это жизнь!»

Не хотел бы запомниться как Мистер Биография.

Я актер. Нужно быть жестоким — я буду жестоким.

Очень давно, почти тридцать лет назад, мы снимали фильм про заключенных. Мы приехали в тюрьму округа Кук в Чикаго, и почти целый день я ходил там взад-вперед по коридору и делал грозное лицо — готовился к роли. И вдруг один из заключенных говорит мне: «Ты что делаешь, парень?» — «Пытаюсь вникнуть в роль, — говорю. — Пытаюсь почувствовать характер персонажа». И тогда он, типа: «А зачем ты тогда шатаешься с такой зверской рожей? Знаешь, я здесь уже 57 лет. Когда меня только осудили, пару дней я, наверное, был злым. Но ты же не думаешь, что я все время ходил так, как ты сейчас?» И это был один из лучших уроков, который я получал в жизни: иногда к сложным вещам надо относиться проще.

Любая работа способна показать тебе жизнь, если ты смотришь внимательно. Когда мы снимали «Неуправляемый» (фильм, рассказывающий про потерявший управление поезд. — Esquire), мы побывали в Западной Вирджинии, на западе Пенсильвании и Восточном Огайо. Это чрезвычайно депрессивные места. Когда ты даешь объявление о том, что для массовки тебе требуются 50 человек, к тебе приходят две тысячи. Потому что людям нужна хоть какая-то работа. В одном из городов, где мы снимали, была 70-процентная безработица, и это здорово дает тебе по голове, если ты позволишь себе хоть на секунду задуматься. Ты смотришь кругом, и все, что ты видишь, — это нищета и заброшенные сталелитейные заводы, которые скупают русские.

Самые бедные люди, как правило, самые честные.

Не люблю, когда машинистов называют обычными парнями. Нет ничего обычного в человеке, который способен контролировать сто тысяч фунтов, несущихся на бешеной скорости.

Я снялся в нескольких фильмах про поезда, так что в случае чего могу легко подменить машиниста локомотива.

Я люблю оказываться в новых местах. Но я люблю неожиданность. Я никогда не буду ничего читать про то место, куда отправляюсь. Мне нравится, когда что-то новое обрушивается на меня со всех сторон, а я совершенно не готов к этому.

Нервничать насчет полета на самолете нужно тогда, когда самолет еще на Земле. Как только он оказался в небе, переживать о чем-то уже не имеет смысла.

Когда ты живешь в страхе, в какой-то момент ты просто забываешь, чего именно боишься.

Ты не можешь прожить всю жизнь на солнечной стороне. Тень — это тоже часть жизни. Но сейчас я под солнцем.

Я не знаю, что значит быть успешным. Но я знаю, что такое быть счастливым.

Возраст никогда не казался мне большой проблемой. Кино — это бизнес, где никто не считает твои годы. Только твои деньги. До тех пор, пока ты приносишь студии деньги, они ничего не скажут тебе, даже если ты прикатишь на съемочную площадку в инвалидном кресле без обеих ног. Но я говорю так только потому, что я не женщина. Мужчинам разрешено стареть. А женщинам положено оставаться двадцатилетними.

Я легко могу отрастить бороду, но не стану этого делать. В ней будет слишком много седых волос.

Один мой друг сказал: «Первые 50 лет ты живешь для них, потом 50 лет ты живешь для себя». Мне нравится такой подход, но одна штука насчет старости меня все же пугает: ты начинаешь замечать, как вокруг умирают люди, про которых ты говоришь «он был совсем молодым». Я помню, что сказал так про моего знакомого, который умер в 58 лет от инфаркта. В пятьдесят восемь, да. А ведь когда тебе 20, то кажется, что 58 — это глубокая старость.

Не пытайся устроиться поудобнее и успокоиться на этом. Время от времени полезно что-то рушить.

Ближе к шестидесяти я понял, что готов сыграть в комедии.

Я не смотрел «Аватар» и не собираюсь. Кэмерону не нужны мои деньги, поверьте. Он и без них в порядке.

Сделать фильм, который все ненавидят, — это тоже успех. Вспомните, как люди возненавидели «Страсти Христовы». И посмотрите, как хорошо это сказалось на его сборах.

Если у тебя есть враг — изучай его. Пустая ненависть не ведет тебя никуда.

Сегодня очень сложно быть независимым. Люди хотят знать, кто ты — республиканец или демократ. Других вариантов для них не существует.

Мое главное правило: делай свое дело хорошо и смотри, что из этого получится.

Прежде чем выйти к камере, я всегда делаю сорок глубоких вздохов. И никогда не сбиваюсь со счета.

Мне не интересно анализировать себя.

Есть у меня один повторяющийся сон — о лифте, который ездит горизонтально. Ничего особенного. Просто один очень странный лифт.

Когда я состарюсь, я хочу быть Клинтом Иствудом.

Если ты молишь небеса о дожде, будь готов черпать сапогами грязь.

В детстве все видели ангелов.

Конечно, мы понимаем, что сегодня только среда, и от подобной публикации попахивает неприкрытой жестокостью.

Но, пожалуйста, простите нас. Сил скрывать эту публикацию у нас уже не было. Надеемся, вы запомните несколько рецептов, и они смогут скрасить грядущие выходные.

Но помните, алкоголь убивает какие-то клетки.

Мы любим Анджелину Джоли, это правда. Даже наш редакционный кот любит спать на постере с её фотографией.

Мы показывали её фотосессию для модного дома St. John, брали интервью перед премьерой фильма «Солт», вспоминали её молодость и радовались попаданию её в топ-100 красивых девушек 2010 и 2011 годов.

А сегодня давайте просто поулыбаемся, глядя на забавные лица, которые корчит Анджелина.

Вот и закончились наши слегка затянувшиеся нерегулярные каникулы. Но вернулись мы не сами, а с подарками. Специально для вас, любимые наши читатели, нерегулярный онлайн-журнал Web Inspired Person пригласил Джереми Кларксона.

Джереми — популярнейший журналист и телеведущий, в этом году ему 51 год. Он живет в Чиппинг-Нортон, что в Англии, и сегодня поведает вам о своих правилах жизни.

Когда-то мне очень нравилось быть представителем среднего класса.

Не так давно я прочитал где-то о том, сколько на самом деле зарабатываю. И вот что я скажу вам: если бы я действительно столько зарабатывал, у меня давно бы уже была какая-нибудь охрененная яхта.
Я не понимаю такой вещи, как выделенная полоса для пассажирского транспорта. Почему люди, которые зарабатывают меньше, чем я, должны быстрее меня добираться до работы?

Как-то раз я открыл «Миррор» (The Daily Mirror — популярный британский таблоид. — Esquire) и увидел там письмо читателя. «Я ехал на работу на своем велосипеде, — написал он. — Как вдруг откуда ни возьмись вылетел красный „Феррари“. Из окна высунулся Джереми Кларксон, проорал: „Купи себе тачку“ и умчался на бешеной скорости». Но это ложь. На самом деле я крикнул ему: «Купи себе тачку, кисломордый травоядный говнюк!»

С моей точки зрения, «Феррари» — это просто уменьшенная в масштабе копия господа бога, а «Феррари 355» — это перепелиное яичко, сдобренное превосходной сельдерейной солью (особая приправа, получаемая из измельченного корня сельдерея и соли. — Esquire) и поданное к столу в пупке Джулии Робертс.

Из этих двоих — «Астон Мартин» или Кира Найтли — я бы все же выбрал «Астон Мартин».

Как-то раз мне нужно было взять для съемок «Феррари Энцо» (двухместный спорткар. — Esquire), и я позвонил Джей Кею (солист группы Jamiroquai, известный также своей коллекцией дорогих автомобилей. — Esquire). «Слушай, — сказал я. — Можно мне на пару дней взять твою тачку?» А он мне: «Да, конечно, если ты на пару дней отдашь мне свою дочь. Ценность-то примерно одинаковая».

Многие автомобильные компании просто обожают говорить: это лучшая машина в своем классе. Что за чушь? Представляете, если я выйду и скажу: «У меня сифилис — лучшая из болезней, передающихся половым путем».

Я восхищаюсь своей женой. Она может готовить ужин, баюкать ребенка, договариваться со своими друзьями о завтрашнем теннисном матче — и все это одновременно. И еще ни разу она не кидала ребенка на сковородку и не укладывала сосиски в кровать.

Не так давно я разработал идеальный способ борьбы с бессонницей: один взгляд на фотографию «Тойоты Камри» — и ты вырубаешься так, будто весь день работал в шахте.

«Сузуки Вагон Эр» (небольшой пятидверный мини-вэн. — Esquire) стоит обходить стороной так же, как вы избегаете незащищенного секса с эфиопским трансвеститом.

Тот, кто утверждает, что на Кубе есть демократия, в первую очередь должен поинтересоваться у родителей двенадцатилетней кубинской проститутки, как именно они предпочитают голосовать.

Единственная причина, по которой арабы и евреи вот уже пятьдесят лет вынуждены вести эту отвратительную войну, заключается в том, что там просто никогда не бывает гребаного дождя. Поверьте, если бы в 1948 году Израиль основали в Манчестере, никакого кровопролития никогда не было бы.

Не так давно британские атомные подлодки признали не полностью соответствующими нормам. Даже не знаю, что предположить… Видимо, там забыли предусмотреть пандусы для колясочников.

Единственный человек на планете, кто неплохо смотрелся на заднем сиденье четырехместного кабриолета, — это Адольф Гитлер.

Говорить за столом о том, что ты только что купил «Ниссан Альмеру» — это примерно то же самое, как сообщить, что у тебя лихорадка Эбола и ты вот-вот собираешься чихнуть.

Производителям машин не следует равнодушно относиться к мелким недочетам. Именно на них люди обращают внимание в первую очередь.

Мы все знаем, что малолитражные машины полезнее, чем спорткары — так же, как рыбий жир полезнее стейка, а утренняя пробежка под дождем полезнее чая на террасе.

Цели создания любого суперкара очевидны: растопить ледяные шапки на обоих полюсах, уничтожить всех бедняков, отравить питьевую воду, наделать дырок в озоновом слое, истребить как можно больше эндемичных видов, вернуть Фолклендские острова британской короне, превратить весь третий мир в выжженную пустыню и, конечно же, просрать подчистую все, что осталось от нефти.

Проблема большинства французских машин в том, что они — французские.

Когда ты привыкаешь ориентироваться по спутниковому навигатору, ты перестаешь замечать множество важных вещей. Даже если солнце вдруг взойдет не там, где обычно, ты вряд ли обратишь на это внимание.

Господь создал землю за шесть дней, а когда на седьмой день он решил отдохнуть, Вельзевул изловчился и создал Детройт.

Нет более никчемной идеи, чем гоночные машины, которые были адаптированы для езды по обычным дорогам. Это примерно как снять жесткое порно, а потом перемонтировать его так, чтобы можно было показывать даже в домах престарелых. Что у вас получится? Правильно: получасовой крупный план чьего-то мерзкого потного лица.

Ненавижу тюнинг выхлопа. Эти звуки так же фальшивы, как улыбка проститутки.

Американцы полагают, что их «Додж Вайпер» — это полноценный синоним слова «спорткар». Видимо, в том же смысле, в каком Джордж Буш является синонимом слова «президент».

Америка — это 250 миллионов мудаков, которые сами себе запретили употреблять слово «мудак».

Как-то раз я видел довольно милую девушку в «Тойота Приус», иногда я встречал очаровательно увядающих женщин за рулем «Пежо». Но в «Рено» вечно сидят какие-то гаргульи.

Скорость еще никого не убила. А вот манера замирать посреди дороги покосила многих.

Ненавижу машины, которые напоминают мне Брежнева.