Стеклянная луковица

Щёчки

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Sat, 19 Jan 2013 18:52:00 +0000

Что же это я все о себе да о себе. Тут говорят, что Францию заполонили выходцы из Северной Африки, и управы на них уж нет. А что, вполне себе приличные граждане. Вертят себе кебабы в кебабных, пьют чай да режутся в нарды. Развивают семейный бизнес, растят в своих кибуцах мясо, по вкусу действительно напоминающее мясо. Ну, может, время от времени велосипед захотят увести у неосторожного налогоплательщика, но с кем не бывает.

То ли дело — китайцы. Заходят в автобус оптом — пачками по 10-20 штук за раз, щеголяют айфонами собственного производства с телескопическими антеннами, занимают все места и заполоняют все звуковое пространство своим мандарином. Мандаринов тут и без них хватает, растут на деревьях — бери не хочу. И это еще хорошо, если они по пути не забежали в Карфур купить себе пару килограмм круассанов. Или курассанов, как там сейчас правильно. Если купили — пиши пропало; будут стоять обязательно над тобой, точить рогалик и ронять крошки.

А наши соотечественники! Или, того хуже, горячо любимые соседи. Обязательно наткнешься на парочку в супермаркете; один в одном конце, другой — в другом, перекрикиваются: «А не взять ли нам пивка? А то что-то тут трех семерок не видать». Тут только и думаешь, как бы сделать вид понепричастней, жонекомпранпа, кескиспас.

Ох, а сколько же испытаний приходится нынче на мои взгляды нетолерантного толка. Да не расист я, просто ариец; дамы и господа геи и лесбиянки — пекориньтесь там по самое не могу в своих содомах и гоморах, только мне на глаза не попадайтесь.

Я этим глазам своим не мог поверить, когда увидел, как тут у молодежи модно здороваться (видал пару раз такое и в исполнении суровых пролетариев средних лет, уничтожил после этого все бережно хранимые запасы сердечных капель). Представьте себе некий великовозрастный цветок жизни, облаченный по моде наиболее известного района моего родного города, только с бейсболкой вместо шоферской кепки и с пустыми руками вместо семян подсолнечника. Высаживается, значит, такой персонаж на остановке какого-нибудь лицея им. Л. да Винчи, да направляет свои стопы к кучке своих сверстников (того же целенаправленного пола), страдающих от отсутствия одних семян и переизбытка других. И, знаете ли, с каждым с каждым из них — щечкой левой, щечкой правой. И еще разок. Салют, братаны.

Бодрость духа, грация и пластика

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Thu, 27 Dec 2012 06:17:00 +0000

Чрезвычайно спортивная нация эти французы, просто до неприличия. Они просто обожают бегать. Бегают все – от мала до велика, в колясках и на костылях, под проливным дождем и в адскую жару, истекая потом, и останавливаясь лишь на кратковременные перекуры (в прямом смысле этого слова).

Бегут по набережной Круазет одного известного города, пугая расположившихся на лавочках господ в деловых костюмах с айпадами, макбуками и бигмаками своими или отвратительно болтающимися жировыми отложениями с плохо зафиксированными грудными железами, или просящимися в саркофаг до невозможности высушенными мышцами.

Бегут по Английской набережной другого известного города, по утрам уворачиваясь о собачьего дерьма, днем – от собачьего дерьма и никононосных азиатских туристас, вечером – от собачьего дерьма и восточноевропейских путан.

Бегут марафоном от Английской набережной до набережной Круазет, вызывая не самые лестные отзывы со стороны обывателей, пострадавших от изменений в расписаниях и маршрутах общественного транспорта.

Иногда бегают по предгорьям страдающей от недостатка пешеходных дорожек Софии-Антиполис, рискуя подвернуть ногу и остаться навсегда в какой-то темной и безлюдной дыре, окруженной соснами и муравьиными колониями.

Ежели бегать по каким-то причинам у них не выходит, они берут в ноги велосипед, и овладевают им соло, в тандемах, двойных тандемах, во всех возможных и невозможных позициях. Традиционная поза, знаете ли, чрезвычайно неполезна для позвоночника; поэтому, не будете ли вы так любезны соорудить мне велосипед, на котором я смогу вертеть педали, лежа на спине? Впрочем, двухколесные скейты и трехколесные самокаты тоже пользуются немалой популярностью.

Еще один крайне распространенный вид спорта – петанк; и это – несмотря на те запредельные физические нагрузки, с которыми приходится сталкиваться как профессионалам, так и любителям данного состязания.

А девочки-лицеистки, упражняющиеся в брутальном метании вытянутых мячей друг в друга на школьном регбийном стадионе, потешили бы взгляд даже чересчур искушенных Гумбертов, возможно, жадно блуждающих среди всего этого небывалого разнообразия полей для гольфа, теннисных кортов открытого и закрытого типа, настоящих футбольных, регбийных и квиддичных стадионов для общественного пользования, а также велосипедных дорожек и полностью оборудованных площадок для петанка.

Инфраструктура (с).

Іван теля пасе

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Mon, 12 Nov 2012 08:25:00 +0000

Плавно пытаясь продолжить дерьмовую тему, хочу отметить непрекращающееся восхищение, которое вызывает у меня та легкость, с которой (по крайней мере, для русскоязычного слушателя) любое дерьмо в переводе на французский язык приобретает непередаваемый, изысканный, высокосветский шарм. Хотите сделать комплимент грязной сифилитической шлюхе? Назовите ее путаной – или, еще более лестно, – куртизанкой! В деревню к бабушке, коровами мычащий колхоз? Прованс, вестимо! Изысканное вино – Le vin de merde; отменные тефтельки из Карфура – La merde de canne (любят они это дело, ей-богу; честное слово, моя вина здесь минимальна).

Ярко проиллюстрированная Жаком Брелем сводимость ряда распространенных окончаний к одному и тому же звучанию используется французами весьма активно и пошло. Ведь сущим преступлением было бы не назвать одну из булочных Жуан-ле-Пена (Juan-les-Pins, что-то вроде Сосновый Жуан) – Juan-les-Pains (Хлебный Жуан), с фактически аналогичным произношением. И вместе с тем, стоит лишь немного не так отспазмировать свою гортань, как месье абориген с непонимающе-вопросительным видом вскинет свои брови.

Я почти ощущаю ту дрожь ужаса, пронизывающего бедолагу в берете и с багетом, который осознал, как с целью обоснования торгового знака поизмывались в наших землях над его любимой сетью супермаркетов “Ошан”.

А чего стоят те пикантные отличия, которые каждый себя уважающий булочник пытается соорудить в своем суверенном царстве! Англичанин, проживший более десяти лет на Лазурном берегу, был поставлен в тупик написанием заглавными литерами названия булки “Brioche praline”; дело в том, что капитализация крадет акценты с букв, посему он не знал, стоит ли произносить замыкающее “e” в слове “praline”. В первой булочный его запрос “Бриош пралин” разбился о гранитную стену искреннего непонимания со стороны булочника – до тех пор, пока он не попросил “Бриош пралине”. Наученный опытом, в другой лавке он сходу попросил “Бриош пралине” – и, к своему величайшему изумлению, вновь столкнулся с презрительным взглядом из-под толстого лба. До тех пор, пока не предпочел безакцентную версию слова.

Трепет, с которым французы относятся к собственному языку, симметричен по оси абсцисс с их же разгильдяйским отношением к языкам иностранным. Не знаю, чем это вызвано – может, каким-то специфическим подходом к педагогическим вопросам. Но французский диалект английского просто сбивает с ног. Не знаю, сколько времени у меня ушло на то, чтобы выучить новое слово “андоль” (английское handle); но просто прекрасное “прасасись” (processes) сразу же и прочно укрепилось в моем франглийском словаре. И все это, конечно, – с ударением на последний слог и картавящей буквой “р”.

Конечно, им еще далеко до некоторых пришельцев из далекого Китая, которые вовсе не могут произносить букву “л” (и озабоченно вопрошающих что-то вроде “Aren't you cord?”). Но это уже другая история.

Chienel №5

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Mon, 05 Nov 2012 11:03:00 +0000

Ох, эта смердящая, зловонная Франция! Недаром она явилась сердцем европейской парфюмерии, ибо невозможность пребывания среди всей этой свистопляски миазмов собачьего дерьма, пробивающегося сквозь тротуарные решетки смрада сточных вод, сомнительных ароматов камамберов, рокфоров, томмов и прочих комте, лихо замешанных с благоуханиями немытых тел да отходов по сей день популярных воскресных рынков, просто не оставляла другого выбора.

И сколько бы не старались зеленожилеточные работники, направляя тугую струю воды из дрожащей пуповины шланга очистительной машины, но следы галльской чистоплотности все равно, всенепременно и неотвратимо, дают о себе знать. Будь то оброненный посередине главной туристической площади Ниццы подгузник (я до сих пор трепетно надеюсь, что это был подгузник, а не предмет личной гигиены несколько иного плана, оставленный гипотетической мадам Пантагрюэль); или основательно и не без некоторой эстетической ценности оформленная, почти целебная своей формой, пирамидка собачьих испражнений в самом сердце непрерывно фонтанирующей, главной же площади им. генерала де Голля в Антибе. По счастливой случайности, еще не искалеченная – с целью более равномерного распределения по поверхности – варварской ступней утреннего путешественника за багетом.

Впрочем, время от времени там и сям появляющиеся оказии – это всего лишь отголоски несознательности одного (по моим скромным и весьма субъективным подсчетам) процента угнетателей братьев своих меньших. Думаю, будь эта цифра хотя бы на порядок выше, всего Грасса не хватило бы для того, чтобы спасти эту страну, медленно (и, несомненно, мучительно) скрывающуюся под далеко не лазурным покровом отходов жизнедеятельности собственных питомцев.

Остальная же часть граждан, настроенная ответственно, безвозмездно дарит случайным зрителям вроде меня воистину восхитительное, полное какого-то нездорово-фрейдистского удовольствия зрелище. Это может быть строгий месье в пенсне и шляпе; или стремительно приближающая к зрелости темнокожая дама, позвякивающая довольно безвкусно напяленными украшениями из всевозможных металлов и драгоценных камней; или чопорная маленькая гран-маман, бесконечно напоминающая ныне царствующую английскую королеву. Буде их не слишком смышленый спутник совершит свою естественную процедуру, каждый из них достанет припасенный для сего знаменательного случая (господи, насколько же тонкий!) целлофановый пакетик (ну или же озадачится извлечением оного из одной из редко расположенных стоек со схожим, бесплатно распространяемым, добром), натянет его на свою холеную ручку в качестве импровизированной перчатки, и с выработанной годами сноровкой погрузит ее в еще излучающую тепло массу, консистенция которой, как лакмусовая бумажка, пожалуй, отразит удачливость своего оппонента в данный конкретный день. И, пока другая рука сдерживает нетерпеливые порывы поводка (“Ну долго ты будешь там еще копаться?”), оцеллофаненная ее пара все с той же методичностью завернет добытое в аккуратный сверток, дабы доставить его в ближайшую – если, конечно, добытчик не страдает забывчивостью, – урну.

К моему бесконечно глубокому сожалению, в текущий пассив моих наблюдений входят лишь обладатели собачек весьма скромных габаритов, напоминающих не то увеличенных в размерах блох, не то половые щетки в натуральную величину. Стоит ли говорить, что представления обитающей поблизости (несомненно сумасшедшей) владелицы двух борзых, либо же хозяина вечно слюнявого тумбовидного сенбернара, произвели бы среди благодарных зрителей просто ошеломительный фурор.

Открытое небо

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Sun, 22 May 2011 12:48:00 +0000

На этих выходных Запорожье принимало фестиваль радиоуправляемых авиамоделей «Открытое небо», где можно было поудивляться фигурам высшего пилотажа в исполнении спортсменов со всей Украины.

Многие модели не обошлись без пилота, вроде этого японского камикадзе.

Хозяин тащит своего питомца.

Вертолеты старались ни в чем не уступить самолетам.

Папаша поднимает малыша, чтобы, забравшись повыше, дать ему возможность самому спланировать вниз.

Воздушный бой - эти далекие точки пытаются отправить друг друга на землю.

Игра на публику.

И продолжение маневров.

Хозяева модели Як-54, один из них - с потерявшимся при посадке колесом.

Энергодарская модель «Ильи Муромца» - самолета С-22 времен Первой мировой войны - не поражала пируэтами, но и просто полет махины с четырьмя двигателями, на которую с самого начала фестиваля засматривались все присутствующие, стоил того, чтобы быть увиденным.

Запорожский дуб, now and then

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Wed, 11 May 2011 17:56:00 +0000

Это древнее, неопределенного возраста (ориентировочно - 50-е), фото из семейных архивов запечатлело 700-летнего гиганта во всей красе.

Сегодня, всего лишь (по его меркам) лет 60 спустя, он напоминает бесконечно уставшего больного старика, молющего об эвтаназии. Но вряд ли получит такое одолжение, будучи слишком ценным для людей, сделавших из него какое-то причудливое подобие боевого фрегата с целой системой мачт и расчалок. И радующихся зазеленевшей на майские праздники единственной живой ветви, которая не дает отключить больного от аппарата искусственного дыхания.

Як кот звяроў напалохаў

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Sat, 26 Mar 2011 16:12:00 +0000

Сказка из Беларуси. Про кота.

Bigger Than Us

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Thu, 13 Jan 2011 20:22:00 +0000

Дендротехнологии в действии

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Thu, 13 Jan 2011 16:11:00 +0000

Поначалу я подумал, что веточки, лежащие на ящиках для показания счетчиков воды, оставили какие-то хулиганы. И только когда я попытался воспользоваться ящиками по прямому назначению, то понял, что они имеют определенную функцию: трамбовать бумажки с показаниями счетчиков, которые так и норовят вылезти из переполненных ящиков.

Wroclaw-Dresden A4/E40

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Thu, 23 Dec 2010 22:40:00 +0000

Взять в Польше машину напрокат ненамного сложнее, чем купить билет на трамвай в билетном автомате. Так, в аэропорту Катовице-Пыжовице расположен целый ряд пунктов проката автомобилей.

Всё, что мне понадобилось для того, чтобы воспользоваться этим - пластиковые (международные) права, загранпаспорт, $200 за 6 дней пользования (цена за день указана 74 польских злотых, но сюда еще прибавляется 22% налога), $200 залога. Еще, правда, требовался возраст более 25 лет и опыт вождения более 2 лет, но на это закрыли глаза.

Если путешествовать вдвоем, то стоимость проката автомобиля вместе с затратами на бензин и парковку окупается уже просто при путешествии Пыжовице - Вроцлав - Дрезден - Вроцлав - Пыжовице.

Процедура оформления занимает минут 10, и всё - можно размещать на лобовом стекле захваченный из дому навигатор и начинать путешествие по дорогам Евросоюза (в страны не из ЕС путь по договору заказан).

Катовице, Вроцлав и Дрезден соединяет дорога E40 (по Польше - автомагистраль A4) - самый длинный европейский маршрут.

“Вся Польша в тени Силезии”.

Вдоль дороги время от времени появляются экраны с погодной информацией.

Почти сразу после выезда из Вроцлава встретилось место, до боли напоминающее участок дороги около Васильевки, где любят работать наши доблестные гаишники.

Скоростной режим здесь не очень-то и чтут.

Туда-сюда снуют караваны грузовиков.

Вдоль дороги часто можно видеть срубленный лес.

И пасущихся косуль.

Разделительная полоса оборудована “заборчиком”, который не дает встречным машинам слепить глаза светом, но в то же время позволяет увидеть, что происходит на той стороне дороги.

Путепроводы не отягощают однообразием.

Внизу тоже кипит жизнь.

Дороги тут обслуживаются.

Место для отдыха.

Так выглядит польско-немецкая граница.

Окно в Европу?

Поле ветряков-электростанций – вживую они выглядят еще более тревожно и гнетуще.

Въезд в четырехкилометровый тоннель.

Турбины для циркуляции воздуха.

Свет в конце.

Освенцимоподобная вышка - по-видимому, для тех, кто сумел выбраться из тоннеля.

В Европе принято уступать дорогу тем, кто въезжает на автостраду с полосы для разгона.

На мостах и путепроводах установлены огромные ограждения – чтобы в случае ДТП ничего не улетело вниз.

Дом на колесах здесь – обычное явление.

Ветряки продолжают встречаться.

В конце ноября здесь начиналась зима.

Съезд в Дрезден.

Первые виды города.

Почти приехали – мост Августа через Эльбу (Friedrich-August-Brucke).

Wroclaw-2010

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Fri, 17 Dec 2010 22:39:00 +0000

За два года Вроцлав изменился и не изменился.

Здесь все так же любят велосипеды.

Покупают продукты в "Божьей коровке".

Заказывают пиццу и гирос в Римонди.

Варят пиво в "Спиже".

Называют магазин склепом.

Уважают зелень.

И "Советское игристое".

Разрисовывают стены.

Добавляют все новых гномов-краснолюдков и популяризуют их.

Устанавливают новые билетные автоматы в компанию к старым.

Скрывают трансформеров в мусорных ящиках.

Рекламируют автомобильные глушители.

Любят мини-куперы.

Почитывают Пушкина и Окуджаву.

Ждут Международный фестиваль криминала и "Монологи вагины".

Не оставляют равнодушными своими статуями и инсталляциями.

Равно как и архитектурой.

И ночью тоже.

И считают дни до Евро-2012, ловя мячики, ежесуточно выпадающие из часов в центре города.

Xubuntu, Suspend, Hibernate

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Thu, 14 Oct 2010 19:20:00 +0000

Если в Xubuntu по каким-то причинам (например, как у меня - после обновления с версии 10.04 до 10.10) исчезли опции завершения работы Suspend и Hibernate, то можно попытаться вернуть их с помощью Settings Editor'а. За это там отвечают свойства /shutdown/ShowHibernate и /shutdown/ShowSuspend в разделе xfce4-session.

Наші в городі

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Wed, 29 Sep 2010 21:13:00 +0000

Краткий фоторепортаж из житницы страны [click]

Веселый фермер

Закрома Родины

Второстепенная дорога

Центр управления полетами

Перекати-поле

На страже границ

Усадьба

Проспект

Живчик

JESUS CHRIST IT’S A COW GET IN THE CAR!

На небе - только и разговоров

Where's that confounded bridge?

Чебуречная

На Лапландию

Оставь надежду всяк сюда входящий

Будильник

Why are we at the playground?

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Tue, 28 Sep 2010 12:22:00 +0000

Автомобильная геральдика

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Mon, 30 Aug 2010 14:48:00 +0000

Но главный герой здесь, конечно же, выключатель.

Игры, в которые играют окна, и окна, которые играют в игры

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Wed, 02 Dec 2009 07:06:00 +0000

Собираясь отправиться в места не столь отдаленные, но лишенные прелестей всемирной сети, я прихватил с собой ноутбук, предварительно снабдив его рядом невероятно модных во времена своей беззаботной молодости игрушек. В число избранных попали такие шедевры, как Fallout 2, Baldur’s Gate, и более поздняя Age of Wonders 2. Проверив каждую из них на работоспособность в условиях свежеустановленной на лэптоп операционной системы Windows 7, я благополучно успокоился, будучи уверенным в том, что они помогут мне скоротать предстоящие долгие зимние вечера.

Каково же было мое удивление, когда, располагаясь уже на месте своего назначения, я решил все-таки вкусить немного постапокалиптики и, дважды кликнув по значку, изображающему Васька Трубачева, получил шиш с маслом! При этом я твердо помнил, что дома лично запускал все установленные игры и даже начинал играть в каждую из них. А в этот раз все, что я получил – это песочные часики на несколько секунд, и под завязку загруженный процессор. Взглянув в диспетчер задач, я заметил, что жадным до процессорного времени процессом оказался rundll32.exe, запустившийся вместе с fallout’ом. Завершив его, я немного побаловался с параметрами совместимости, но в каждом случае получал один и тот же результат. Смирившись с тем, что с киберпанком у меня не сложилось, я решил продолжить карьеру профессионального истребителя орков и прочих гоблинов, но к своему ужасу увидел, что с Baldur’s Gate и Age of Wonders 2 приключилась та же неприятность!

Интернета не было, выхода тоже, поэтому пришлось думать. Отбросив варианты саботажа, повреждения при перевозке, близкого расположения телевышки (облучающей меня и моего наколенного друга пропитанными свиным гриппом и предвыборной кампанией волнами) и проч, я остановился на наиболее вероятном – проявлении всемирного заговора. Чтобы подтвердить эту теорию, я с помощью наглядной студии приаттачился к гнусному процессу rundll32.exe, с надеждой если уж не поиграть, то произвести intercourse со своим мозгом. Предусмотрительно привязав себя к стулу, дабы не убежать в страхе из-за увиденного, я нажал кнопку Pause, вследствие чего заполучил на экране вываленную безо всякого сожаления тонну отдизасемблированного кода. Поставив брекпойнт в точке, на которой я приостановил выполнение программы, я на несколько секунд заснул на клавише F5, и по миганию красного кружка понял, что имею дело с зацикливанием. Чего, собственно, и следовало ожидать. Заглянув в Call Stack, я в который раз удивился, обнаружив там вызовы из wininet.dll. А после того, как методом последовательно восходящего брейкпойнтирования я локализовал место зацикливания, то оказался в gameux.dll.

Собственно, кусок кода, из-за которого произошло зацикливание:

Условный джамп в забрейкпойнченной точке всегда обходил стороной mov в следующей строке, и так происходило вечно... Все, что от меня требовалось в данном случае – это перетащить желтую стрелочку на строчку вниз, нажать F5, и вуаля – я в Fallout’е. Точно такой же трюк прошел и с двумя оставшимися игрушками.

Дальнейший поиск показал, что gameux.dll представляет собой некий Game Explorer, который, видимо, с недобрыми намерениями пытался пробраться в интернет и загрузить информацию о запускаемой игре, а когда у него это не получалось, - стопорился. Осталось только определить, при каких условиях это происходит.

P.S. А вот и описание аналогичной проблемы на форумах Microsoft - она, оказывается, тянется еще с билда 7100.

Примат формы

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Sat, 08 Aug 2009 17:14:00 +0000

Инопланетный гость, изучая человеческую цивилизацию, просто не смог бы не поразиться той непринужденной легкости, с которой человек превращает все связанное с собой в фан. Будучи одной рукой по локоть в крови войн, междоусобиц и предательств (тоже в каком-то роде развлечение), он по мановению своей легкой другой делает из принятия пищи – культ, из размножения – секс, из колебаний воздуха – музыку, из слов… А чего он только не выдумал с ними!

…И ты, о рыцарственный Теренций, как отроду привыкший к обхожденью, поднес ему амброзии подобный напиток, хрустальную чашу предложил ты ему, жаждущему, рыцарственной душе, прекрасному как сами бессмертные.

Но он, юный вождь О’Бергенов, не мог и помыслить, чтобы другой превзошел его в великодушных деяньях, и посему щедрым жестом ему он подал обол из бесценной бронзы. Искусною рукою чеканщика был выбит на нем величавый лик королевы, происходившей из дома Брунсвик, Виктории именем, Ее Августейшего Величества, милостью Божией Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии и британских заморских владений королевы, защитницы веры, императрицы Индии, той, что царствовала над несметными покоренными народами и была им любезна, ибо узнали и возлюбили ее в краях, где восходит солнце и где заходит, бледнокожие и темнокожие, краснокожие и эфиопы.

Я более чем уверен, что Азимов, не мудрствуя лукаво, – в отличие от Джойса, – написал бы вместо этих строк что-то вроде "Берген взял себе пива". И был ли бы прав?

Любовь навылет

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Sun, 31 May 2009 20:46:00 +0000

Так уж сложилось, что группа Rock-Feller$ наиболее известна среди самых фанатских фанатов Океана Ельзи. Оно и понятно, ведь Андрей Голяк, вокалист этой самой группы, до 1994 года солировал во львовском коллективе Клан Тишины, – который после прихода Святослава Вакарчука и исчезновения Андрея превратился в Океан Ельзи и выскочил на поверхность украинского шоу-биза. Голяк сначала был с Окремою Територією, а затем в 2001 году образовались Rock-Feller$ - львовская группа, исполняющая песни (внимание!) на русском языке.

Добыть песни группы несколько лет назад было задачей нетривиальной, поэтому, послушав семь полных записей с официального сайта и, отчаявшись ждать продолжения, я расстроился и смирился (со въевшимися в память «хирургом под кокаином» и «стрелой трамвая»). И вот на днях узнаю, что, оказывается, парни записали диск около года назад, и он таки просочился в сеть (качество оставляет желать лучшего, но альтернатив не нашел).

P.S. К слову сказать, в 2005 году на lib.ru появилась книга Андрея Голяка «Ничего, кроме настоящего» – захватывающая повесть о суровых буднях львовского рок-н-ролла времен Клана Тишины, которая как раз и возбудила недюжинный интерес поклонников ОЕ.

Back to Basics

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Sat, 23 May 2009 18:32:00 +0000

«Вращающийся слэш» - едва ли не наиболее распространенный способ показать неопределенность прогресса в текстовом режиме. И, наверное, самый простой пример анимации. Вспоминаю полные штаны радости NN лет назад, когда на каком-то трипольском бейсике я воплотил этот неслабый прием в жизнь. И вот сейчас, в 2009 году, в эпоху 3D-ускоренных оконных элементов управления, объемных рабочих столов и градиентно-переливающихся прогресс-баров, не могу сдержать слез умиления на глазах, замечая в Microsoft-овских (графических!) инсталляторах такую вот крутяшку:

Почему и как вредны маленькие числа

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Tue, 05 May 2009 18:11:00 +0000

Гегелевские законы диалектики применимы, пожалуй, для всех сфер человеческой деятельности, и вычислительная техника – тому не только не исключение, но и один из наиболее ярких примеров. На любом уровне, от электронных схем и до программных реализаций, разработчики пытаются совладать с парой взаимно отрицающих параметров вычислительных систем – точностью и быстродействием. Одна из наиболее интересных и животрепещущих историй этого связана с представлением вещественных чисел.

Как известно, стандарт IEEE 754 декларирует представление вещественного числа в виде числа с плавающей точкой. Такая форма основана на экспоненциальной записи вещественных чисел, которая в общем виде представляет собой нечто вроде:

где m – мантисса, n – основание системы исчисления, e – порядок.

Для однозначности предполагается, что мантисса нормализована – таким образом, что ее целая часть в терминах выбранной системы исчисления является цифрой, отличной от нуля.

Возвращаясь к стандарту, вспоминаем, что он для представления чисел с плавающей точкой одинарной точности отводит 32 бита. 1 бит здесь отводится на знак (s), 8 – на порядок (e), 23 – на мантиссу (m). Поскольку мы имеем дело, все-таки, с двоичной системой исчисления, то очевидно, что целая часть нормализованной мантиссы в нашем случае может быть равной только единице, посему она благополучно отбрасывается, и в выделенных 23-х битах хранится лишь дробная часть двоичного числа. Кроме того, для учета отрицательных степеней значение порядка считается смещенным на 127, т.е. фактическое его значение 0 соответствует степени −127, а 255 – степени 128. Со знаковым битом все просто: если он равен нулю, то знак – плюс, если единице – минус. Сведя все это воедино, можно записать наше число в таком виде:

Крайние порядки (0 и 255, т.е. степени −127 и 128) зарезервировали для специальных значений (бесконечностей, нечисел (NaN), и субнормальных чисел). Кроме того, поскольку точный нуль в таком виде представить не удастся, для него ввели частный случай, когда все биты мантиссы и порядка равны нулю. Тут случился конфуз, ибо с учетом знака стало возможным существование двух нулей: +0 и −0, но дело замяли, провозгласив их равенство (хотя если очень захотеть, то вывести нуль на чистую воду можно с помощью команды сопроцессора FXAM). Впрочем, приключения на этом не закончились, и связаны они были все с тем же злополучным нулем.

Наименьшее положительное число, которое может быть представлено в рамках наших ограничений (дробная часть равна нулю):

А следующее после него (в дробной части младший бит – единица):

То есть, расстояние между нулем и минимальным положительным числом составляет 2⁻¹²⁶, а между минимальным положительным числом и следующим после него – 2⁻¹⁴⁹! (Здесь нам открывается огромная черная дыра потери значимости (underflow) около нуля).

Для того чтобы заполнить этот пробел, был выдуман обходной маневр, который привел к появлению так называемых денормализованных (или, по свежему IEEE 754-2008, – субнормальных) чисел. Для их представления используется зарезервированная степень −127 (нулевое значение фактического порядка); если при этом мантисса ненулевая, то ее целая часть вместо единицы считается равной нулю, а показатель степени – равным −126. Денормализованное число тогда можно записать так:

Такой финт ушами (gradual undeflow) позволил избежать резкой потери точности в окрестностях нуля (flush to zero), хотя и вынудил производителей процессоров немного попотеть, что аукается до сих пор (к чему я, собственно, и веду). Известны случаи, когда обработка якобы тишины при ЦОС нагружает процессор сильнее, чем обработка обычного сигнала; а один и тот же код в графическом движке приводит при определенных условиях к провисанию быстродействия едва ли не на порядок (Van Verth, Bishop. Essential Mathematics for Games and Interactive Applications). Виной и тому, и другому – те самые маленькие денормализованные числа, любая работа с которыми, оказывается, производится большинством процессоров посредством специального микрокода - более медленного, чем стандартные инструкции математического сопроцессора. Чтобы убедиться в этом, достаточно набросать на коленке код, подобный приведенному ниже, и, запустив его (естественно, в режиме без оптимизации генерируемого кода), сравнить два выведенных числа.

#include <iostream>
#include <windows.h>

using namespace std;


float some( float val )
{
  return val;
}


int main()
{
  DWORD start = 0;
  // обычное число с плавающей точкой
  float f1 = 1.1f; 
  // денормализованное число
  float f2 = 1e-40f;

  start = GetTickCount();
  for ( int i = 0; i < 10000000; i++ )
  {
    float f = some( f1 );
  }
  // время, затраченное на работу с обычным числом
  cout << GetTickCount() - start << endl;

  start = GetTickCount();
  for ( int i = 0; i < 10000000; i++ )
  {
    float f = some( f2 );
  }
  // время, затраченное на работу с денормализованным числом
  cout << GetTickCount() - start << endl;

  cin.get();
}

Очевидный выход из сложившейся ситуации – в случаях, когда предлагаемая денормализованными числами точность не является необходимой, просто обнулять их, таким образом совершая программный flush to zero. При обработке звука, к примеру, этим отбрасывается фоновый шум низкой амплитуды, который, будучи неразличимым для слуха, просто загружает процессор. Ну а для графических движков подобная точность не нужна тем паче.

Just enough education to perform

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Wed, 22 Apr 2009 16:55:00 +0000

А зачем, в общем-то, больше? Чтобы любить Маркеса, достаточно ознакомиться с десятком его красиво оформленных и затасканных по всему интернету цитат; чтобы называться ценителем Ремарка – искренне желать прочесть его произведение «Две сестры». Фраза «дайте мне мешок во дворе» инициирует небольшое служебное расследование, которое показывает, что, оказывается, в этот самый мешок огаррипоттеренным сознанием был вырожден «Мещанин во дворянстве». Наверное, всему виной демократия, и в вольтеровском смысле все гибнет.

Новояз

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Sat, 04 Apr 2009 14:34:00 +0000

Над Рельефной улицей заведующие установкой дорожных указателей в нашем городе издеваются давно. Так, долгое время на одной из дорожных развязок она значилась как «Рел’єфна». Можно, конечно, спорить и возмущаться по поводу сложных правил правописания мягкого знака и апострофа в украинском языке, да еще и с учетом ряда исключений и отличий при использовании в словах иностранного происхождения. Но очевидный вариант – заглянуть в орфографический словарь и обнаружить, что правильно писать все-таки «Рельєфна», – в голову почему-то никому не пришел.

Впрочем, кому-то все-таки показалось, что с этой надписью что-то не так, поэтому она была заменена на абсолютно идиотический вариант:

Можно, конечно, тешить себя надеждой о том, что здесь был использован именно обратный апостроф как workaround вокруг отсутствия в шрифте буквы «Є», и что, соответственно, сочетание «`е» и заменяет эту самую букву. Но вот только использование кавычек строкой ниже ну уж очень сильно разуверяет в этом.

Не менее абсурдная ситуация сложилась и с улицей Поточной. Но, если с Рельефной улицей проблема лишь в орфографии, то здесь всё намного хуже: на украинский язык ее название перевели «один в один»: Поточна. Что в обратном переводе на русский означает «Текущая».

Две недели до рассвета

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Tue, 31 Mar 2009 18:40:00 +0000

Говоря откровенно, я – прирожденный хранитель всякого хлама, который жалко выбросить и накладно хранить. Но зато когда мне грустно, скучно, нечего делать (или просто понадобилось немного места), у меня всегда есть, что разобрать – выбросить ненужное, оцифровать нужное (если источник - аналоговый), оставить на потом непонятное.

Одна из моих недавних находок – датированный 2006-м годом опус, написанный моей рукой, озаглавленный так же, как и этот пост, и просто замечательным образом взбудораживший мою память, напомнив о событиях того времени.

Солнце. Сколько я его не видел? День? Два? Год? Хотя какое это имеет значение, если его нет?

Отражение неона в лужах после недавнего дождя делает все вокруг каким-то приторным киберпанком, и это отнюдь не улучшает настроение. Помятый и промокший верблюд как-то недобро смотрит на меня с пачки сигарет, валяющейся на асфальте. Я ловлю себя на мысли о том, что неплохо было бы набрать полные легкие никотинового дыма, но беспощадно хватаю это желание за горло и выбрасываю прочь, в компанию к скучающему верблюду.

Небо устлано облаками, которые почему-то напоминают мне сладкую вату и луна-парк. Не видно ни единой звезды.

Ноги опять приносят меня к знакомой вывеске, я прохожу под приглушенными лучами люминесцента и забираюсь за стойку.

– Что, фигово? – участливо спрашивает бармен, начиная по привычке делать мне эспрессо. – Сколько еще осталось? «Да что ты знаешь?» – я сбиваю агрессию на излете и лезу в карман за телефоном. Не знаю, зачем это делаю, ведь, перед тем как выйти из дома, обвел в кружок очередную цифру на календаре с видами города. Освещенного естественным светом города.

Открываю на телефоне календарь – может, за пятнадцать минут, которые я потратил на путь сюда, что-то изменилось? Может, я без сознания упал где-то и пролежал так несколько дней?

– Четырнадцать дней, – выталкивая комок из горла, хриплю я. Ничего не изменилось. И все идет по плану.

– Ничего, оно же выйдет, – грубовато улыбается бармен, болтая ложкой сахар в чашечке. Хотел бы я иметь такую же уверенность. Он ставит передо мной кофе и кладет рядом кусочек черного шоколада. Я здесь частый гость за последнее время, и мои вкусы ему известны.

– Надеюсь, – продолжая бороться с хрипотой, бросаю я.

Рядом на стул падает какой-то парень, на пару лет младше меня. Он уже навеселе, и делает знаки бармену налить еще.

– Не парься, брат! Солнце выйдет и зажжот! – Он говорит последнее слово именно так, через букву «о», по-албански. Это звучит вульгарно, и я невольно кривлюсь, поспешно делая вид, что обжегся.

Бармен ставит моему новоиспеченному соседу рюмку с огненной водой, и тот сразу же теряет интерес ко мне.

Я съедаю шоколад, с грустью вспоминая то, после чего обычно его ем, допиваю быстро остывший кофе, оставляю деньги на стойке, а бармена – наедине с любителем жидкости №2. По дороге к выходу бросаю взгляд на часы, висящие на стене – похоже, их стрелки обильно натерты фосфором. Это время я вижу каждый раз, когда ухожу отсюда. Почти идеальный распорядок дня.

* * *

Смастеренный на скорую руку тампон уже полностью пропитан кровью и летит в мусор. Запрокинув голову, я вслепую пытаюсь сделать еще один.

– Кончай это. Ты так сведешь нас в могилу. – Это моя тень. Она стоит около ванной, прислонившись спиной к распахнутой двери – как герои в американских фильмах. Но совсем не оттого, что хочет показаться круче гор. Ей тоже не хватает солнечного света – тень, питающаяся светом ламп, производит еще более удручающее впечатление, чем вампир, пьющий крысиную кровь.

– На себя в зеркало посмотри, – зло гундошу я.

Тень обижается и медленно растворяется в неестественном желтом свете раскаленных вольфрамовых нитей, заливающем квартиру. Теперь я злюсь на себя. Мы с ней – одна команда, и моя грубость никак не облегчит нам ожидание солнца. Кровь, похоже, остановилась. Я шмыгаю пару раз, но страх еще раз напиться своей крови не исчезает. Я прохожу в комнату и, обессилено упав в кресло, откидываю голову назад.

– Прости, я – дурак, – громко объявляю я.

Пространство передо мной сгущается – это материализуется моя тень.

– Да я знаю, – просто говорит она. – Но тебе действительно нужно поспать. Если ты не хочешь, чтобы с тобой случилось что-нибудь посерьезнее, чем кровь из носа. Помни, мы с тобой завязаны. Я тебе дурного не посоветую.

Она права. Спать. Но какой смысл в этом, если утром не будет солнца?

– Нам нужны деньги. Нужно работать.

– Ты хотя бы веришь в то, что говоришь?

Нет. До недавнего времени я верил только себе. Теперь и это изменилось.

– Солнце выйдет через две недели. Ты хочешь, чтобы к тому времени нас перестали отличать друг от друга?

Меня бесит этот пафос в ее голосе, но приходится признать, что она права.

Реальность вокруг кажется заторможенной, словно спящей, слишком медленной для меня. Пять моих чувств пытаются убедить меня, что я сейчас – как Филлип Джей Фрай после сотой подряд выпитой чашки кофе. Шестое чувство говорит мне, что я съеду с катушек, если не посплю хотя бы немного.

Я поднимаюсь, достаю подушку и ложусь на диван. Даже не раскладываю его, чтобы ноги были согнуты в коленях, и нельзя было растянуться во весь рост и всю ширину. Если я создам слишком комфортные условия для сна, то черта с два меня кто-то разбудит в ближайшие сутки. А так – занемевшие конечности не дадут мне проспать слишком долго.

* * *

Спросонья подскакиваю, недостаточная ширина дивана не позволяет мне снова приземлиться на него, и я оказываюсь на полу. Поворотом мутных со сна глаз идентифицирую свое местоположение и издаю вопль, наполовину – утверждение, наполовину – вопрос с отблеском надежды:

– Проспал!

– С тех пор, как ты закрыл глаза, не прошло и часа, – доносится спокойный голос со стороны кресла. Такой хладнокровной тени я еще не видел. – Это часы пропищали полночь и разбудили тебя.

– Черт, – я поднимаюсь на ноги и машинально отряхиваюсь. Отправляю свое тело в ванную, где окунаю лицо в холодную воду из крана. – Нужно проверить почту, – даю себе установку, вытирая лицо полотенцем.

Включаю компьютер. Почтовый ящик пуст, чем до боли напоминает мой холодильник. Заморские партнеры все еще заняты тестированием. Пусть их. Долгое время я их ненавидел за то, что у них было солнце. Сейчас я готовлюсь к злорадству – две недели, и наступит их очередь меня ненавидеть.

Мысль о холодильнике покинула мозговую нейросеть и сползла в желудок. Нужно найти ночной магазин.

– Мне нужно проветриться. Хочешь со мной?

– Окей. Только не иди слишком быстро, а то я за тобой не угонюсь.

Я уже почти выхожу из квартиры, но замечаю лежащий на полке футляр. Беру его в руки и раскрываю.

– Смотри, чего я нашел, – со смехом говорю я, показывая своей тени авиаторы «Рэй-Бэн», ради которых в свое время готов был отдать полцарства, коня, и еще доплатить в гринах. Засовываю их без всякого трепета в карман – с твердым намерением выбросить по дороге.

Спускаясь вниз, глушу в себе жалость к иностранным абстракционистам и сюрреалистам. Они искусали бы локти до крови, увидев, какими мастерскими штрихами исписаны стены моего подъезда. Ни в коем случае не пускать их сюда. Выхожу на улицу и тотчас же забываю о еде. Передо мной – длинная дорога, испещренная язвами колдобин и выбоин, но память о пошлом анекдоте не срабатывает: дорога ведет на восток. Туда, где встает солнце. Туда, откуда мы ждем свое счастье. Туда, откуда возвращается после долгого отсутствия смысл моей жизни. И не только моей.

Я присаживаюсь на полуметровый забор, окружающий стоящую рядом школу, и, как завороженный, не могу оторвать взгляда от центра эклиптики того, что люди называют моей душой.

Вижу краешком глаза, что моя тень, почти неразличимая в темноте, тоже замерла рядом со мной. Когда-то она спрашивала, за что я люблю солнце.

– Как же можно его не любить? – удивлялся я.

– Это не ответ.

Помню, я тогда надолго задумался. За что? За то, что оно светит? За то, что светом оно дает жизнь всему живому? А за что мы вообще кого-то или что-то любим?

– За то, что оно есть, – ответил я. На этом наш разговор был закончен.

Я улыбаюсь сам себе. Тряхнув головой, встаю, и иду вперед по дороге. Тень тихо ползет за мной.

Уже перевалило за полночь. Осталось тринадцать дней.

На всякий случай завел специальную метку - может, еще что-нибудь найду.

Шедевр типографики

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Thu, 26 Mar 2009 17:13:00 +0000

Наконец-то нашел эту фотографию! Одна из наиболее запомнившихся мне надписей - вывеска "Kasy biletowe" ("Билетные кассы") на главном железнодорожном вокзале Вроцлава.

Облико аморале

noreply@blogger.com (Oleg Pavlov) — Wed, 18 Mar 2009 18:55:00 +0000

Меня нередко просят оценить моральность того или иного поступка. Вероятно, я (пардон за нескромность) произвожу впечатление высокоморального человека, хотя на самом-то деле мое отношение к морали довольно неоднозначно, если не сказать - презрительно. В связи с этим я решил немного пофантазировать и запечатлеть свое мнение по этому поводу; его нельзя считать ни в коей мере ни оригинальным, ни новым, это всего лишь частная интерпретация известных, но неочевидных фактов.

Мораль и Википедия
Когда человек хочет что-то узнать, он всенепременно заходит на Википедию, ищет подходящую статью, вычитывает ее, и благополучно успокаивается. Его мало волнует то, что Википедия – это не истина в последней инстанции (а, принимая по внимание природу истины как таковой, то даже и не в предпоследней).

Когда человек подумывает над тем, чтобы сделать кому-то гадость, он забирается в закрома своих моральных ценностей, с удивлением находит, что делать этого, в общем-то, не принято, и отказывается от своей затеи. ("Гадость" я здесь выбрал ради красного словца, можно заменить чем-либо более-менее положительным и, в соответствии с этим поменять концовку).

Редко кто из героев первого примера полезет за более авторитетным изданием для удовлетворения своего мгновенного любопытства, а из второго – подумает над тем, почему, собственно, нежелательно делать гадости ближнему своему. Люди, в общем-то, существа занятые, - работа, дом, семья, наступил на кота, с женой поругался, - и размениваться на подобные мелочи им особо некогда. Возможно, именно поэтому и возникла эта мембрана между человеческими мыслями и действиями.

Мораль и Ленин
Скорее всего, появление зачатков морали можно считать точкой отсчета истории общества, каким мы его сейчас знаем. Довольно долгое время человек жил в активной борьбе с окружающей средой, идя при этом на ужасающие жертвы: то упорно деформировал большой палец, чтобы можно было каменным топором отмахиваться от саблезубых тигров, то терял волосяной покров, чтобы заморить блох голодом. Будучи одаренным неслабой смекалкой, со временем он сообразил, что делать все это легче и веселее толпой. К слову сказать, силой в то время был наделен тот, кто был наделен силой: просто и понятно. Это было не очень-то и удобно слабым звеньям, у которых, вероятно, было предостаточно времени для раздумий по этому поводу. А результатом этих раздумий, по всей видимости, и послужило создание первых моральных принципов, которые:

были, в целом-то, вполне логичными;
несколько снизили фактор силы;
зацементировали основы общества.

В итоге человек, неудовлетворенный средой своего обитания, создал себе новую - искусственную, по свойствам и консистенции сродни царской водке, куда бы по своей воле не сунулась ни одна инфузория-туфелька в здравом уме.

С тех пор мораль стала одной из любимейших социальных игрушек всех масштабных проходимцев, от Моисея до Ленина, ведь перетряхнуть моральные устои – это значит перевернуть само общество с ног на голову. С научной точки зрения это наглядно иллюстрируется еще и законотворческой функцией морали, порой выливающейся в документальном закреплении блажи и абсурда.

Мораль и Java
Думал, что удержусь от подобной пошлости, ну да ладно. Для людей неосведомленных скажу, что Java - это такая штуковина, с помощью которой можно писать программы и практически безболезненно запускать их на компьютерах с разными операционными системами. При этом программа общается не напрямую с операционной системой, а посредством так называемой виртуальной Java-машины (уже своей для каждой ОС).

Если рассматривать с этой точки зрения мораль, то она так же не учитывает особенностей конкретной ситуации, и дает вполне четкие рекомендации независимо от подоплеки происходящего. И если с точки зрения программирования это клево, то с жизнеутверждающей точки зрения пугает: машина-то виртуальная! А постоянное нежелание учета специфики приводит к жутким откатам, говоря навскидку - к торможению науки: взять, хотя бы, проблему изучения стволовых клеток.

Мне возразят, что моральные ценности изменяются со временем под воздействием различных факторов, на что я спрошу, кому тогда нужна такая мораль, которую по силам изменить каждому, кто этого сильно захочет (кошу взглядом в сторону Ильича и Христа). Мне напомнят о неизменных общечеловеческих ценностях, на что я замечу, что это понятие настолько же слабо подкреплено смыслом, насколько и термин "все прогрессивное человечество". Более того, к объективно общечеловеческим я бы отнес только те ценности, которые Маслоу называл потребностями и изображал на своей пирамиде. Кстати, если верить уже упоминавшейся Википедии, то демиургами общечеловеческих ценностей следует считать М.С. Горбачева и В.В. Путина (из последнего даже цитата приведена!).

Мораль и морские свинки
Итак, подводя итог, я бы поставил мораль в один ряд с такими беспрецедентными фикциями, как религия, искусственный интеллект, и морские свинки. Последнее, пожалуй, наиболее точно отражает саму ее сущность: как морские свинки не имеют ничего общего ни с морем, ни со свиньями, а являются всего-навсего крысами, так и мораль, воздвигнутая на престол как блюститель нравственности, сейчас - не более, чем средство массовой манипуляции сознанием. Которое затрагивает даже более широкий спектр клиентов, чем религия. Почему-то на ум приходят 90-е годы, когда в разумах большинства наших соотечественников застывшие моральные идеалы светлого социалистического будущего столкнулись с "бурным канализационным потоком" идеалов капиталистических. И пока они переживали это цунами, свободное от подобных предрассудков меньшинство почти в буквальном смысле снимало с них последние подштанники.

Да, особо гламурным сейчас считается читать разнообразные книги по саморазвитию, самораскрытию, и прочей дианектике, где также нередко проповедуется поверхностное отношение к морали. Отдельные одаренные личности находят в этом обоснование своим низменным мыслям и ублюдочным действиям, отрицая вообще все, имеющее хотя бы какое-то касательство к морали. Для меня они смешны примерно так же, как был бы смешон человек, понимающий феномен морских свинок, но при этом еще и отрицающий существование как моря, так и свиней. И все-таки приходится признать, что мир захвачен этими самопровозглашенными "сверхчеловечками", в то время как эра Сверхчеловека ницшеанского еще не наступила. Эра, которую можно считать концом света, крах привычного нам общества, лишившегося той клейкой субстанции, которая до сих пор не дает развалиться ему на части, - морали.