Традиционно считалось, что со временем умственная деятельность затухает, так как нейроны – клетки головного мозга – постепенно отмирают, и к концу жизни человек теряет до 30% нейронов. Однако в ходе последних исследований выяснилось, что это вовсе не так: клетки головного мозга не умирают. Могут быть потеряны связи между ними, но только в том случае, если человек их никак не задействует.

При этом со временем в головном мозге увеличивается количество миелина – вещества, которое заставляет сигнал быстрее проходить между нейронами. За счет этого общая интеллектуальная сила мозга повышается до 3000% по сравнению со средним показателем. А пик активности производства миелина приходится на 60-летний возраст и старше.

Кроме того, если до 50 лет между двумя полушариями головного мозга существует жесткое “разделение труда” и каждое из них выполняет строго определенные функции, то после 50 лет человек может использовать обе части мозга одновременно. Это позволяет ему решать значительно более сложные задачи.

Наряду с этим, сказывается и жизненный опыт взрослых и пожилых людей, полученный в течение всей жизни. Они меньше подвержены смятению из-за необычной или эмоциональной информации, нежели молодежь. Как заявил профессор Университета Калифорнии Дилип Джейст, “мозг человека, за плечами которого находятся десятилетия жизни, менее импульсивен и более рационален”. По его мнению, это и можно назвать мудростью.

Впрочем, пик интеллектуальной активности имеет свои негативные стороны. Из-за огромного количества информации, которая накопилась за многие годы, оперативная память переполняется, и это приводит к забывчивости и рассеянности, отмечают нейрохирурги.

Источник: www.newsru.com

Полтора года назад Обама “нажал кнопку перезагрузки”, но примирение до сих пор остается хрупким и вызывает внутриполитические споры в США, пишут на страницах The Foreign Policy обозреватели Джеймс Ф. Коллинз и Мэттью Родженски. Для США Россия – не самый легкий союзник, признают авторы: “авторитарная, но неуверенная в себе, с мощной экономикой, но технически отсталая”. Свежие новости неутешительны, считают авторы: администрация Обамы жестко раскритиковала арест оппозиционера Бориса Немцова в июле, а Россия в прошлую среду сообщила, что разместила в Абхазии системы ПВО.

“Но Вашингтон не может себе позволить отказ от сотрудничества с Москвой”, – пишут авторы. Они советуют руководствоваться принципом “Доверяй, но проверяй”, который пропагандировал Рейган, и приводят 10 резонов для сотрудничества с Москвой.

1. Российское ядерное оружие по-прежнему угрожает существованию США. “Сама собой эта угроза не исчезнет: для сокращения арсенала необходимы прямые двусторонние переговоры”, – поясняют авторы.

2. “Голос России на международной арене – решающий”, – говорится в статье. Москва имеет вето в Совбезе ООН, играет ключевую роль в G8 и G20.

3. Россия – огромная страна, ее границы простираются по всем регионам, где у США имеются серьезные интересы. Москва является ключом к урегулированию замороженных конфликтов, препятствующих развитию Молдавии, Грузии и Азербайджана.

4. “Как продемонстрировали катастрофические пожары на европейской территории России, эта страна – одновременно жертва глобальных климатических изменений и владелица природных ресурсов – в том числе лесов, многие из которых сгорели – необходимых для борьбы с глобальным потеплением”, – утверждают авторы. В области климата предстоит многое сделать, но прогресс в соглашениях с Россией налицо, пишут они, ссылаясь на то, что Россия подписала Копенгагенское соглашение и согласилась почти полностью отказаться от сжигания природного газа при добыче нефти.

5. Россия богата, считают авторы: это 12-й по величине рынок мира, а иновалютные резервы составляют третье место в мире. Это крупный игрок фондового рынка, открытый для зарубежных инвестиций. Россия также заинтересована в том, чтобы финансовый кризис не повторялся, она стремится вступить в ВТО и провести модернизацию.

6. “Будем лаконичны: энергоносители”, – пишут авторы. Американский образ жизни держится на стабильных ценах на энергоносители, а Россия играет большую роль в их добыче и ценообразовании. Для Вашингтона очень хорошо, что Россия не является членом ОПЕК.

7. “Россия – надежный союзник на войне с террором (и другими опасностями)”, – пишут авторы. По их сведениям, российско-американское сотрудничество в области борьбы с терроризмом, наркоторговлей, инфекционными болезнями и т.п. не оборвалось даже после российско-грузинской войны. Россия и США совместно изучают маршруты контрабандистов в Центральной Азии, Россия предоставила США информацию о неформальных каналах финансирования талибов и афганских полевых командиров.

8. “Через Москву лежат дороги в Тегеран и Пхеньян”, – полагают обозреватели. У России особые отношения с Ираном и Северной Кореей – странами, которые особенно тревожат США в контексте распространения ядерного оружия. Если же СНВ-3 не будет ратифицирован, пропагандировать борьбу с распространением ядерного оружия в мире станет сложно.

9. “Россия может выступать в роли миротворца”, – пишут авторы о роли Москвы в региональных конфликтах. Она участвует в ближневосточном квартете, шестисторонних переговорах с Северной Кореей и т.п., имеет большое влияние на Сирию.

10. “Россияне покупают американские товары”, – полагают обозреватели. В России действуют более 1 тыс. американских компаний, на американские бренды есть спрос у розничных потребителей и промышленности.

“Пока США участвуют в мировой экономике и имеют интересы за пределами собственной территории, им придется поддерживать отношения с Россией. А еще лучше – хорошие отношения”, – заключают авторы.

Источник: Foreign Policy

В аскетике выражена вечная истина, которая входит во внутренний духовный путь
как неизбежный момент. Но она не есть полнота христианской истины. Героическая
борьба с природой ветхого Адама, с греховными страстями выдвинула известную
сторону христианской истины и преувеличила ее до всепоглощающих размеров.
Истины, раскрывавшиеся в Евангелии и в апостольских посланиях, были отодвинуты
на второй план, подавлены.

В основу всего христианства, в основу всего духовного пути человека, пути
спасения для вечной жизни, было положено смирение. Человек должен смиряться, все
же остальное приложится само собой. Смирение заслоняет и подавляет любовь,
которая открывается в Евангелии и является основой НовогоЗавета Бога с
человеком. Онтологический смысл смирения заключается в реальной победе над
самоутверждающейся человеческой самостью, над греховной склонностью человека
полагать центр тяжести жизни и источник жизни в себе самом, – смысл этот в
преодолении гордыни. Смысл смирения в реальном изменении и преображении
человеческой природы, в господстве духовного человека над душевным и плотским
человеком. Но смирение не должно подавлять и угашать дух. Смирение не есть
внешнее послушание, покорность и подчинение. Человек может быть очень
дисциплинирован, очень послушен и покорен и не иметь никакого смирения.

Смирение есть действительное изменение духовной природы, а не внешнее
подчинение, оставляющее природу неизменной, внутренняя работа над самим собой,
освобождение себя от власти страстей, от низшей природы, которую человек
принимает за свое истинное “я”. В смирении утверждается истинная
иерархия бытия, духовный человек получает преобладание над душевным человеком.
Бог получает преобладание над миром. Смирение есть путь самоочищения и
самоопределения. Смирение есть не уничтожение человеческой воли, а просветление
человеческой воли, свободное подчинение ее Истине.

Христианство не может отрицать смирения как момента внутреннего духовного пути.
Но смирение не есть цель духовной жизни. Смирение есть подчиненное средство. И
смирение не есть единственное средство, не есть единственный путь духовной
жизни. Внутренняя духовная жизнь безмерно сложнее и многограннее. И нельзя
отвечать на все запросы духа проповедью смирения. И смирение может пониматься
ложно и слишком внешне. Внутренней духовной жизни и внутреннему пути принадлежит
абсолютное первенство, она первичнее, глубже, изначальнее всего нашего отношения
к жизни общества и мира. В духовном мире, из глубины духовного мира определяется
все наше отношение к жизни. Это – аксиома религии, аксиома мистики. Но возможно
понимание смирения, извращающее всю нашу духовную жизнь, не вмещающее
Божественной истины христианства, Божественной полноты. И в этом вся сложность
вопроса.

Построение жизни на одном духе смирения и создает внешнюю
авторитарно-иерократическую систему. Все вопросы общественного устроения и
культурного созидания решаются в применении к смирению. Хорош тот строй
общества, в котором люди наиболее смиряются, наиболее послушны. Осуждается
всякий строй жизни, в котором дано выражение творческим инстинктам человека. Так
не решается ни один вопрос по существу, а лишь в отношении к тому, способствует
ли это смирению человека. Вырождение смирения ведет к тому, что оно перестает
пониматься внутренне, сокровенно, как мистический акт, как явление внутренней
духовной жизни.

Смирение в мистической своей сущности совсем не противоположно свободе, оно есть
акт свободы и предполагает свободу. Только свободное смирение, свободное
подчинение душевного человека человеку духовному имеет значение и ценность.
Принудительное смирение, навязанное, определяющееся внешним строем жизни, не
имеет никакого значения для духовной жизни. Рабство и смирение – разные духовные
состояния. Смиряюсь я сам в своем внутреннем духовном пути, в свободном акте
полагаю в Боге, а не в своей самости источник жизни. Для феноменологического
анализа раскрывается, что моя свобода предшествует моему смирению.

Смирение есть внутреннее, сокровенное духовное состояние. Но выродившееся,
деградировавшее смирение, смирение упадочное превращается во внешне навязанную,
принудительную систему жизни, отрицающую свободу человека, принижающую человека.
На почве такого смирения легко рождается лицемерие и ханжество. В то время как
онтологический смысл смирения заключается в освобождении духовного человека,
упадочное смирение держит человека в состоянии подавленности и угнетенности,
сковывает его творческие силы. Великие подвижники и святые совершали героический
акт духовного освобождения человека, противления низшей природе, власти
страстей. Упадочники смирения отрицают героический акт духовного освобождения
человека и держат человека в подчинении авторитарной системе жизни. Когда я
смиряюсь перед волей Божией, когда я побеждаю в себе рабий бунт самости, я иду
от свободы и иду к свободе. Самость порабощает меня, и я хочу освободиться от
нее. Смирение есть один из методов перехода от состояния, в котором господствует
низшая природа, к состоянию, в котором господствует высшая природа, т.е. оно
означает возрастание человека, духовный его подъем. Упадочное же смирение хочет
системы жизни, в которой никогда не наступает освобождение, никогда не
достигается духовного подъема, никогда не выявляется высшей природы.
Освобождение духа, духовный подъем, выявление высшей природы объявляется
несмиренным состоянием, недостатком смирения. Смирение из средства и пути
превращается в самоцель.

Смирение начинают противопоставлять любви. Путь любви признается несмиренным,
дерзновенным путем. Евангелие окончательно подменяется
“Добротолюбием”. “Где уж мне грешному и недостойному притязать на
любовь к ближнему, на братство. Моя любовь будет заражена грехом. Сначала я
должен смириться, любовь же явится как плод смирения. Но смиряться я должен всю
жизнь и безгрешного состояния не достигну никогда. Поэтому и любовь не явится
никогда. Где уж мне, грешному, дерзать на духовное совершенствование, на
мужество и высоту духа, на достижение высшей духовной жизни. Сначала нужно
победить грех смирением. На это уйдет вся жизнь, и не останется времени и сил
для творческой духовной жизни. Она возможна лишь на том свете, да и там вряд ли,
на этом же свете возможно лишь смирение”.

Упадочное смирение создает систему жизни, в которой жизнь обыденная,
обывательская, мещански-бытовая почитается более смиренной, более христианской,
более нравственной, чем достижение более высокой духовной жизни, любви,
созерцания, познания, творчества, всегда подозреваемых в недостатке смирения и
гордости. Торговать в лавке, жить самой эгоистической семейной жизнью, служить
чиновником полиции или акцизного ведомства – смиренно, незаносчиво, не
дерзновенно. А вот стремиться к христианскому братству людей, к осуществлению
правды Христовой в жизни или быть философом и поэтом, христианским философом и
христианским поэтом – не смиренно, гордо, заносчиво и дерзновенно. Лавочник, не
только корыстолюбивый, но и бесчестный, менее подвергается опасности вечной
гибели, чем тот, кто всю жизнь ищет истины и правды, кто жаждет в жизни красоты.
Поэт жизни, искатель правды жизни и братства людей подвергается опасности вечной
гибели, так как недостаточно смиренен, горд. Получается безвыходный, порочный
круг.

Стремление к осуществлению Божьей Правды, Царства Божьего, духовной высоты и
духовного совершенства объявляется духовным несовершенством, недостатком
смирения. В чем же основной порок упадочного смирения и его системы жизни? Этот
основной порок скрыт в ложном понимании соотношения между грехом и путями
освобождения от греха или достижения высшей духовной жизни. Я не могу рассуждать
так – мир лежит во зле, я грешный человек и потому мое стремление к
осуществлению Христовой Правды и к братской любви между людьми есть горделивое
притязание, недостаток смирения, ибо всякое подлинное движение в направлении
осуществления любви и правды есть победа над злом, есть освобождение от греха.
Получается, что я не могу говорить так, ибо стремление к духовному совершенству
и духовной высоте есть гордость и недостаток смирения, недостаточное сознание
греховности человека, ибо всякий шаг к духовному совершенству и духовной высоте
есть путь победы над грехом. Выходит, что я не могу говорить так – я грешный человек, и мое дерзновение познавать тайны бытия и творить красоту есть
недостаток смирения, гордость, ибо подлинное познание и подлинное творчество
красоты есть уже победа над грехом, преображение жизни. Нельзя сказать: грех
искажает и извращает и любовь, и духовное совершенствование, и познание и все,
потому нет победы над грехом на этих путях. Ибо совершенно так же можно сказать:
путь смирения искажается и извращается человеческим грехом и корыстолюбием и
есть искаженное, упадочное, извращенное смирение, смирение, превратившееся в
рабство, в эгоизм, в трусость.

Смирение не более гарантировано от искажения и вырождения, чем любовь или
познание. Грех побеждается с великим трудом, и побеждается он лишь силой
благодати. Но пути этой победы, пути стяжания благодати многообразны и объемлют
всю полноту бытия. Наша любовь к ближнему, наше познание, наше творчество,
конечно, искажаются грехом и несут на себе печать несовершенства, но также
искажаются грехом и несут на себе печать несовершенства и пути смирения. Христос
завещал прежде всего любить Бога и любить ближнего, искать превыше всего Царства
Божьего, совершенства, подобного совершенству Отца Небесного.
“Добротолюбие”, в которое не вошли наиболее замечательные мистические
творения св. Максима Исповедника, св. Симеона Нового Богослова и др., есть
прежде всего собрание морально-аскетических наставлений для монахов, а не
выражение полноты христианства и его путей. Не только дух Евангелия и
апостольских посланий, но и дух греческой патристики, в наиболее глубоких своих
течениях, иной, чем, напр., односторонний дух православия Феофана Затворника.
Конечно, у Феофана Затворникаесть много верного и вечного, особенно в его лучшей
книге “Путь ко спасению”, но отношение его к жизни мира -
упадочно-боязливое, христианство его умаленное и ущербленное. Центральной идеей
восточной патристики была идея теозиса, обожения твари, преображения мира,
космоса, а не идея исключительно личного спасения. Не случайно величайшие
восточные учителя Церкви так склонны были к идее апокатастазиса, не только
Климент Александрийский и Ориген, но и св.Григорий Нисский, св. Григорий
Назианзин, св. Максим Исповедник.

Судебное понимание мирового процесса, судебное понимание искупления, созидание
ада, спасения избранных и вечной гибели всего остального человечества выражено
главным образом в западной патристике, у бл. Августина, а потом в западной
схоластике. Для классической греческой патристики христианство не было только
религией личного спасения. Она направлена была к космическому пониманию
христианства, выдвигала идею просветления и преображения мира, обожения твари.
Лишь позже христианское сознание начало более дорожить идеей ада, чем идеей
преображения и обожения мира. Быть может, это явилось результатом преобладания
варварских народов с их жестокими инстинктами. Эти народы должны были быть
подвергнуты суровой дисциплине и устрашению, так как их плоть и кровь, их
страсти грозили гибелью христианству и всякому порядку в мире. Христианство,
понятое только как религия личного спасения от вечной гибели через смирение,
привело к панике и террору. Человек жил под страшным давлением ужаса вечной
гибели и соглашался на все, лишь бы избежать ее. Авторитарная система
повиновения и подчинения создалась аффектом ужаса гибели, панического ужаса
вечных адских мук. При такой духовной настроенности, при таком состоянии
сознания очень затруднено творческое отношение к жизни. Не до творчества, когда
грозит гибель. Вся жизнь поставлена под знак ужаса, страха+

Понимание христианства как религии личного спасения от гибели есть система
трансцендентного эгоизма, или трансцендентного утилитаризма и эвдемонизма. К.
Леонтьев с обычной для него смелостью исповедовал такую религию трансцендентного
эгоизма. При трансцендентно-эгоистическом сознании человек поглощен не
достижением высшей совершенной жизни, а заботой о спасении своей души, думой о
своем вечном благополучии. Трансцендентный эгоизм и эвдемонизм естественно
отрицает путь любви и не может быть верен евангельскому завету, который
предлагает нам погубить свою душу для приобретения ее, отдать ее для своего
ближнего, учит прежде всего любви, бескорыстной любви к Богу и ближнему. Но
выдавать христианство за религию трансцендентного эгоизма, не знающую
бескорыстной любви к божественному совершенству, значит клеветать на
христианство. Это есть или христианство варварское, христианство, усмиряющее
дикость страстей и этими страстями искаженное, или христианство упадочное,
ущербленное, обедненное. Христианство всегда было, есть и будет не только
религией личного спасения и ужаса гибели, но также религией преображения мира,
обожения твари, религией космической и социальной, религией бескорыстной любви,
любви к Богу и человеку, обетования Царства Божьего.

При индивидуалистически-аскетическом понимании христианства как религии личного
спасения, заботы лишь о собственной душе, не понятно и не нужно откровение о
Воскресении всей твари. Для религии личного спасения нет никакой мировой
эсхатологической перспективы, нет никакой связи личности, отдельной человеческой
души с миром, с космосом, со всем творением. Этим отрицается иерархический строй
бытия, в котором все связано со всем, в котором не может быть выделена
индивидуальная судьба.

Индивидуалистическое понимание спасения более свойственно протестантскому
пиетизму, чем церковному христианству. Я не могу спасаться сам, в одиночку, я
могу спасаться лишь вместе с моими братьями, вместе со всем Божиим творением, и
я не могу думать лишь о собственном спасении, я должен думать и о спасении
ругих, о спасении всего мира. Да и спасение есть лишь экзотерическое выражение
для достижения духовной высоты, совершенства, богоподобия как верховной цели
мировой жизни.

Николай Бердяев

На протяжении большей части американской истории мусульманский мир воспринимался как далекий, чуждый и воинственный. Возможно, президент имел в виду берберских пиратов и их роль в основании военно-морского флота США или распоряжение Эндрю Джексона направить фрегаты к берегам Суматры для борьбы с мусульманскими пиратами в 1830-е годы. Возможно, он вспоминал заявление Резерфорда Хейза по поводу Марокко (1880 г.), в котором тот говорил о “необходимости, в соответствии с гуманным и просвещенным духом эпохи, положить конец столь распространенным в этой стране преследованиям лиц иной веры, нежели мусульманская, в особенности же марокканских евреев”. Или комментарий Гровера Кливленда от 1896 года по поводу продолжающейся резни армян-христиан: “Мы с горечью внимаем непрекращающимся сообщениям о бездумном разрушении домов и кровавых расправах с мужчинами, женщинами и детьми, становящимися мучениками за исповедание христианской веры… Это столь противно гуманности и просвещению, присущим цивилизации конца девятнадцатого века, что кажется почти невозможным, чтобы серьезное требование добрых людей всего христианского мира положить конец этой несправедливости осталось неуслышанным”.
Мы в Соединенных Штатах привыкли и к настойчивым поискам хоть какого-нибудь исторического вклада того или иного модного меньшинства. Считается, что это способ сделать так, чтобы никто не почувствовал себя лишним. Одним из первых мусульман, прибывших в Соединенные Штаты, – еще в XVII веке – был египтянин по имени Норсереддин, который поселился в Катскилльских горах и был, по словам одного хроникера, человеком “надменным, мрачным, беспринципным, жестоким и беспутным”. Отвергнутый дочерью вождя индейского племени, которая считала его своим другом, он сумел при помощи ухищрений отравить ее. Узнав о предательстве, индейцы сожгли его заживо. Но такие сюжеты не соответствуют формату политкорректных учебников истории.
Редакционная статья, “The Washington Times”, США
Михаил Моргулис

Мирон Я. Амусья, профессор физики

  Чёрного кобеля не отмоешь добела.  

Услыхал от Хрущёва  

Нельзя молиться за царя – ирода. Богородица не велит.  

 А. С. Пушкин <<Борис Годунов>>  

Хорошо тому живётся  

 Кто не вступит никуда.  

 На ступнях не остаётся  

 Ни малейшего следа.  

 Народ  

 Вопрос о Сталине, его зловещей роли в истории СССР и всего мира лет этак десять- пятнадцать назад мне казался давно закрытым.  С официальной публикацией документов о размахе террора и массового голода, с потоком людей, переживших на себе силу карательной машины, действовавшей в СССР в течение десятилетий – не могло, считал я, даже возникнуть вопроса о месте Сталина в истории – оно в забвении, на помойке. Лишь это могло быть достойным ответом на период его властвования.  

 Однако ничего подобного не произошло. И сейчас, более чем через полвека после его смерти, которую и смертью то мне не хочется называть ввиду человеческого характера этого акта, имя его, увы, не забыто. Сталин – популярный герой, модель для подражания, мудрый политик, в очередной раз вздёрнувший Россию на дыбы . Почему-то эта странная поза кажется с дистанции лет довольно многим привлекательной. Примечательно и то, что Сталин столь нередко фигурирует в российских СМИ как <<эффективный менеджер>>.  

 Моё личное впечатление о правлении Сталина, а именно об этом впечатлении я намерен писать, складывалось в период его триумфа – победы в Великой Отечественной войне 1941-45 гг. Но уже в ранней молодости, даже в детстве, поток славословий мне казался, возможно из духа врождённого противоречия или еврейскости склада ума и склонности к теоретизированию , крайне преувеличенным.  

  Считаю нужным отметить, что в формировании моих взглядов большую роль играл отец. От него я имел <<свидетельства очевидца>>, весьма аккуратные и, как показало время, довольно точные. Он рассказывал и про революцию, и про НЭП, и про коллективизацию, и про самое начало Великой Отечественной войны. Он имел хорошую память до самой смерти, незамутнённую пропагандой ясность восприятия действительности, и откровенно говорил со мной, о том, что видел и слышал.  

 Уже где-то годам к четырнадцати – пятнадцати меня начала пугать грузинскость Сталина, именно опасение связанного с нею его столетнего долголетия, что не позволит самому увидеть то будущее, о котором я даже себе говорил шёпотом – <<а что потом, а что потом?>>. В большевизме я очень рано увидел своеобразную религию, некий аналог нового христианства, где был свой Христос – В. И. Ленин, свои Апостолы в лице членов Политбюро. Сравнительно рано начав интересоваться и заниматься физикой, я понимал, что не может наука опираться на утверждения, подобные таким, как <<учение всесильно, потому, что оно верно>>. Однако вполне осознавая силу этой религии, я опасался чрезмерной её живучести, хотя и не из реального протеста против мерзости, ею творимой на практике. Скорее здесь, как и лично со Сталиным, мне хотелось посмотреть <<что потом, что потом?>>, и я очень боялся не дожить этого момента.  

 Нарастающий официальный антисемитизм конца сороковых – начала пятидесятых не оставлял у меня никаких сомнений в его личной причастности к происходящему. Я ни в грош не ставил разговоры, о том, что стоит ему <<узнать правду>>, и наваждение анти-еврейских процессов в странах народной демократии, анти-еврейских настроений в СССР и даже самое <<дело врачей>> растают как сон, как утренний туман. Таким образом, желание увидеть <<после-сталинье>> из абстрактного любопытства превращалось в жизненную цель. В эти же годы я сам довольно просто посчитал <<цену победы>> в Великой Отечественной войне. Она оказалась просто потрясающей – примерно тридцать – тридцать пять миллионов погибших. И гениальный полководец скукожился полностью в моих глазах.  

 Каюсь, абсолютно никогда в применение к Сталину не говорил <<умер>>, но только <<сдох>>. Поэтому <<пересмотр>> его роли в сторону повышения значимости вызывают у меня лишь ощущение сочувствия к пересматривающим. Однако в последнее время даже люди, кажущиеся его противниками, приписывают ему особые личные качества и во всём загадочно-необычную судьбу. К примеру, распускаются слухи, будто он пал жертвой некоего заговора приближённых. Однако нет оснований для сомнения в правдивости слов, будто бы  сказанных сатрапом Берия у трупа: <<Тиран издох>> – сам, от болезней, как обычный смертный.   

Во многом, пересмотр роли Сталина базируется на архивных изысканиях.Точнее, на отсутствии, по очевидной, с моей точки зрения, причине, ожидавшихся разоблачающих его документов о судебных процессах над оппозицией, о причинах ранней смерти близких сотрудников. При этом документ ставится выше воспоминаний множества людей, выше логического причинно-следственного анализа. Начисто отметается возможность преднамеренного устранения документов, роль сталинских полуприказов -намёков, простые ошибки и сокрытия архивистов, засунувших умышленно или случайно ключевую страницу в неподобающее место.  

 Есть два тезиса, которые определённым образом объединяют людей, диаметрально противоположно относящихся к Сталину – он гений, злодейства ли, или великих свершений. Он держал страну в состоянии животного страха, позволяющего творить невиданные безобразия и преступления или установить порядок, давший возможность построить великую и могучую страну.  

 Признание его гениальности даже в злодействе вызывает у меня неприятие, притом не только потому, что <<гений и злодейство есть вещи несовместные>>. Мне глубоко чуждо уважение к такому методу развития стран, при котором их поднимают на дыбы. Вообще, стояние на дыбе – неустойчиво, и не может длиться сколько-нибудь долго. А возвращение на четыре копыта, как показывает история – крайне болезненный процесс.  

  Проблеме поголовного страха и всеобщего доносительства в период правления Сталина посвящено много писаний. Я, однако, как современник, пусть всего и некоторой части длившегося четверть века периода его господства, не могу согласиться с тем, что народ жил, поголовно скованный страхом, перепутанный сетями всеобщего доносительства. Или совсем уж спасительно для себя не понимал моральной отвратительности происходящего.  

 Конечно, страх играл заметную роль в укреплении режима. Его парализующее влияние описано и в литературе, к примеру, в пьесе Афиногенова <<Страх>> (1931 г.). Там есть такие слова: <<Мы живём в эпоху великого страха… Страх ходит за человеком. Человек становится недоверчивым, замкнутым, недобросовестным, неряшливым и беспринципным… Страх порождает прогулы, опоздания поездов, прорывы производства, общую бедность и голод. Никто ничего не делает без окрика, без занесения на чёрную доску, без угрозы посадить или выслать… Уничтожьте страх, уничтожьте всё, что рождает страх, и вы увидите, какой богатой творческой жизнью зацветёт страна>>  

 Однако для руководства страной её паралича страхом мало. Конопатый, сухорукий коротышка не мог бы на одном страхе и системе доносов удержаться во главе станы столь длительный, ограниченный лишь своей смертностью, срок. Не мог бы он и создать систему страха, не будь тут других мотивов. На мой взгляд, Сталин отличался от какого-нибудь южно-американского бананового диктатора не меньшей жёсткостью, но тем, что созданный им режим был выгоден, подчеркну это слово, выгоден множеству людей, в том числе и интеллигенции, и опирался на широкую массовую поддержку.  

 Сейчас, когда кто-то из анти-сталинистов вспоминают сталинские времена, непременно говорят о страхе, сковывавшем благие порывы протеста. Увы, реальная ситуация была в основном далека от благих порывов куда более позднего времени.  

 Предвижу здесь огонь критики, но что поделать – не помню и не знаю свидетельств сколько-нибудь массовых благих порывов, понимая под этим попытку перейти к приличествующей цивилизованной стране форме правления с выборным и регулярно сменяемым руководством. А примеров противоположного сорта помню сколько угодно. Драма того времени состояла в искреннем и массовом чувстве обожания, питаемым абсолютным большинством населения к своему вождю, объективно – бандиту и серийному убийце. А эта массовая многолетняя любовь не возникает просто так, ей нужно кормление и в узком и в широком смысле слова.  

 Ведь и веру нередко подхлёстывает не столько мечта <<Он нам даст>>, сколько понимание, что <<Он уже дал>>. И нетрудно понять, что без поголовного кормления, пусть и всего двумя хлебами, рекомендация <<возлюбить ближнего, как самого себя>> прошла бы незамеченной мимо абсолютного большинства ушей.  

 Приведу более конкретные соображения о выгоде сталинского режима для разных слоёв общества. Так, напомню, что Сталин во многом решил проблему шатаний <<инженеров человеческих душ>>, переключив их на строительство собственных дач вместо попыток критики или, Боже сохрани, свержения существующего строя. Сейчас все выжившие современники чуть ли не поголовно оказались противниками режима, а потомки уже ушедших представляют предков борцами, пусть и глубоко внутренними, с этим режимом. Удивление при этом вызывает живучесть этого режима, который не только просуществовал, слабо реформируясь, семьдесят лет, но и после короткого периода ломки возрождается, хотя и в заметно изменённом виде. Конечно – семьдесят лет – не срок в старой Истории, но совсем немало в быстотекущем двадцатом и двадцать первом веках.  

 Живучесть сталинщины не только и не столько в идеологической силе марксизма-большевизма, сколько в той выгоде, которую обеспечивал строй как основной части преданной ему интеллектуальной элиты, так и широким народным массам, главным образом, рабочим. Им режим обеспечивал постоянную занятость даже в годы жесточайшего мирового экономического кризиса, некую совокупность прав и гарантий, как это ни странно звучит – определённой безопасности – от уличного хулигана, преступника, вора. Кроме того, материальное богатство не было модным и не выставлялось напоказ, как в наши дни. Разумеется, высший эшелон власти жил, по сравнению со средним уровнем, роскошно, но и это не выставлялось нагло и открыто. Да и сама роскошь власть имущих была ничем, по сравнению с наглой роскошью, афишируемой сегодня. Не случайно к сегодняшним <<олигархам>> масса людей относится просто как к непосаженным ворам, а к их собственности как к чему-то, вполне дозревшему до экспроприации.  

 Конечно, и тогда имелись вполне состоятельные люди. У нас был в Риге знакомый, чей капитал составлял в шестидесятые годы миллионов пятнадцать рублей, но он таился, скрывая богатство. Существовали богатые люди на базе торговли и промкооперации. В обоих случаях обогощение требовало создания или перераспределения чего-то материального. Аналога приватизации не то, что фабрик и заводов, но даже квартир не существовало. Уравнивание собственности, пусть во многом и чисто внешнее, вполне соответствовало массовому идеалу <<у богатых отнять и поделить на всех>>.  

  <<Спаситель>> в несменяемом кителе, армейских штанах и сапогах, с неизменной трубкой в зубах был близок служащему и рабочему, не имеющему материальной возможности для смены антуража. Он не мельтешил на экранах ТВ, которых тогда и не было, не высказывался по любому поводу и без повода. <<Государево>> слово звучало редко, весомо и всегда на благо народа. Неважно, что его слово противоречило происходящему по его приказу делу. В памяти народной оставалось защищающее от обидчиков слово. А вина за <<дело>> возлагалась лишь на сатрапов.  

Особо впечаляющим примером служит статья сталина <<Головокружение от успеха>>, где критиковались <<перегибы>> в процессе коллективизации, к моменту написания статьи почти полностью завершённой по его указаниям.  

За исключением интеллигентов, добровольно и провидчески уехавших из страны или высланных из неё, оставшиеся в целом дружно работали в указанном новым императором направлении. Они строили и укрепляли саму империю. Покорные и полные энтузиазма получали вознаграждения, материальное в виде квартир, зарплат и дач, и моральное – в виде орденов и знаков царского внимания. Их положение оказывалось заметно выше среднего. Нехитрая идея <<Всяк сверчок – знай свой шесток>> успешно заменяла высокие принципы, и успешно работала.  

 А как же репрессии? Ведь были они, притом невиданного масштаба. Но они воспринимались сплошь и рядом как проявления права царя – кого казнить, а кого – миловать. Невиновным мог считать себя сам наказанный, но несправедливость рассматривалась большинством репрессированных как частный случай, досадная ошибка на фоне общей справедливой борьбы с врагами, которые всегда изобильно окружали российскую империю, а затем и исправно тормозили победную поступь СССР. Примечательно, что после краткого перерыва Россия опять оказалась в кольце врагов – <<удобней так и привычней>>.  

 Отмечу, что выгода сочеталась и с обманом и одурачиванием, которым занимались бойкие перья и звонкие голоса тех, кому строй был особо выгоден. В ходу был отработанный набор идей. О живучести этих старых идей, их определённом реванше говорит широкое оправдание сталинщины и её продолжателей.  

 В моей семье двое дядьёв  со стороны мамы и жена одного из них были расстреляны в ходе весьма громкого дела. Они стали героями огромной, во всю страницу газеты <<Правда>>, статьи. Дело было описано так, что вся семья поверила в их вину, считала оклеветанных своим позором и не рассказывала об этом нам, следующему поколению. Даже после реабилитации дядьёв в семье жила уверенность – что-то нехорошее они натворили, иначе бы не <<взяли>> и не посадили.  Примечательно, что даже официальное разоблачение  массированной лжи сталинщины мало повлияло на множество убеждённых сторонников.  

 Сейчас развернулась полемика вокруг правдивости информации о том, будто солдаты Красной и Советской армии в Великую Отечественную войну шли в бой под лозунгом <<За родину, за Сталина>>. Недавно Давид Трибельский, пресс-секретарь израильского Союза ветеранов, инженер-полковник ВМФ РФ в отставке, написал, что <<полмиллиона советских евреев действительно шли в бой под лозунгом: <<За Родину! За Сталина!>>>>. Есть и иное мнение – будто в атаку шли под громкий мат. И это мнение высказывается людьми, более близкими к передовой, чем инженер-полковник. Сам я в атаки не ходил, а мои надёжные информаторы, из тех, что были на передовой, а не слышали про неё от других, в силу принадлежности к другим родам войск, а не пехоте, про Сталина не кричали, но празднования без первого тоста за <<вождя и учителя>> у них не проходило.  

 И не страх ареста или доноса двигал ими, а нечто гораздо более огорчительное – слепая вера и убеждённость, да и польза от системы. Это вместе и вело сотни тысяч людей в мартовские дни 1953 к той <<холодной комнатёночке Москвы>>, где находилось тело их палача. Увы, не страх заставлял людей в те дни говорить шёпотом. Не страх заставлял мою маму, чьи братья были казнены, говорить мне, глядя на портрет в черной раме, висящий на здании Петроградского райкома партии, что находился тогда на улице Скороходова, ныне Большой Монетной, в г. Ленинграде: <<Какой он красивый!>>. И это говорила нормальная женщина о конопатом уроде – маломерке. И не страх заставил моего одноклассника Олега Медведовского  страшиться: <<Сейчас на нас нападут американцы, и мы пропали>>.  

 Поразительно, но уверенность в исключительных достоинствах Сталина как правителя не исчезала и под влиянием длительных отсидок. У моей тёти в Риге регулярно собиралась дома целая группа <<выпускников>> и <выпускниц>>, соревновавшихся друг с другом по длительности срока пребывания в тюрьме и лагере. Их, реабилитировали, и они дружно бросались на защиту своего верховного палача в ответ на мою критику в его адрес. В остальном умные и хорошо образованные люди, они упёртостью напоминают мне израильских <<левых>>. Для них миротворческие, проваливающиеся раз за разом планы, не колеблют нисколько идеи достижимости мира, до которого будто бы рукой подать, если ещё уступить и отступить перед наглостью террора.  

  В связи со страхом и доносительством (несомненно, оба фактора имели место и верно служили укреплению власти Сталина), мне вспоминается школьная история. Мы были в классе шестом-седьмом, и один мальчик (тогда школы были раздельнополыми, без обеспечения свобод транс-сексуалам) рассказал анекдот про полёт Сталина и Молотова над СССР. <<Если я здесь сброшу мешок зерна – мне зацелуют руки>>, – сказал Молотов. Спустя некоторое время Сталин замечает: <<А здесь, сбрось я мешок картошки, мне зацелуют ноги>>. После недолгой паузы к ним оборачивается пилот и говорит: <<А если здесь я сброшу вас обоих, мне зацелуют задницу>>. И мы весело смеялись, притом никто не донёс и явно не считал рассказанный анекдот непотребным. Когда сейчас я слышу особо резкие поношения Сталина, партии большевиков и описание безумного страха, всегда вслух или про себя задаю вопрос – когда рассказчик <<выбыл>>- выписался из КПСС, и куда тут же после этого записался.  

  Никак не могу себя считать жертвой так называемого <<культа личности>>, который в силу склада ума и характера у меня начисто отсутствовал. Скорее, официальная трескотня отбивала начисто даже простое уважение к власти. Однако понимаю, что вера в вождя = царя и почти Бога сидит уочень многих в подкорке.  

 Характерно, как с окончанием сталинщины изменилась оценка в мотивах деятельности вождей. Теперь их чуть что обвиняют в личной материальной заинтересованности, непомерной тяге к личной наживе за счёт народа. Считал и считаю, однако, что руководители пекутся о народном благе, понимаемом, правда, весьма специфично. Именно, чем ближе вождь к званию диктатора, тем ближе совпадают в его глазах интересы личные и общества. Это чётко сформулировал один французский король знаменитой сентенцией: <<Государство – это я>>.  

 Иногда народ не понимает своего блага, и реакцию на это очень давно сформулировал римский император Калигула, сказавший: <<О, если бы у всего моего народа была одна голова, которую можно было бы отрубить разом!>>.Однако, вне вспышек гнева он непонятливости народа, вождь-  

диктатор сознаёт, что и народ ему нужен. Увы, справедливо и обратное. Определённо, Сталин, равно как и Гитлер, руководствовались интересами своей страны и своего народа, как они эти интересы понимали. Сами стены Кремля и рейхсканцелярии, безудержное поклонение поддерживало их в понимании своей мессианской тяжкой доли. Что делать, их народ, включая интеллектуальную элиту, в основном искренне соглашался с этой их ролью и их оценками.  

 Вечером 22 августа по 5 каналу посмотрел кино о ядерных взрывов как источниках псевдо-природных катаклизмов. Там, в программе <<Картина маслом>> говорили и о жарком московском лете этого года примерно такими словами: <<Наш народ пережил немецкое нашествие, перестойку, лихие девяностые, переживёт он и испытание климатом>>. Без тени смущения говорилось о том, что это враги (или безумные учёные, что есть одно и тоже) испытывают климатическое оружие>>. Странный субъект, назвавшийся физиком, утверждал, что, <<согласно прогнозам (?)>> врагам не удастся никаким оружием воспрепятствовать скорому превращению России в державу номер 1 в мире, обладающую уникальными, никому другому неизвестными технологиями и мощью.  

 А после кино следовало модное нынче <<ток – шоу>>, разговорное представление, которое вёл писатель Д. Быков, целиком посвящённое, по сути, многодневной изнуряющей жаре в Москве. Говорили телеведущие, писатели, учёные. И там звучали слова, хотя и не у всех участников, что жара – происки неких стран-врагов. Обсуждалось и мутагенное влияние жары – живём, всё-таки в 21ом веке. Но если это враги насылают беду, то должен же быть и народный защитник, <<отец – учитель>>, сильная рука, которая от беды защитит, пожар потушит, восстановит сгоревшую хату. Как же без него? От такого и наказание следует принять безропотно, не правда ли?  

 Закончу заметку краткой формулировкой своего отношения к тому, что в девяностые годы прошлого века к власти в СССР и его преемниках начали приходить не чистые на руку люди. Точнее И. Бродского здесь не скажешь: <<Говорят, что все наместники – ворюги, но ворюга мне милей, чем кровопийца>>. Приход демократии после диктатуры не есть смена бандитизма власти идиллией законности и порядка. Скорее, эта переход от угрозы быть убитым по приказу власти и по её разнарядке к опасности погибнуть от рук уличного хулигана. Я предпочитаю последнюю возможность, ввиду меньшей вероятности, как показал ход истории, такого события.  

 Память об Иосифе I жива, коротко говоря потому, что миллионнократно повторяемые слова <<никто не даст нам избавленья – ни Бог, ни царь и не герой. Добьёмся мы освобожденья своею собственной рукой>> не затронул этак три поколения. По прежнему жива надежда на царя и идёт поиск героя.  

 Иерусалим – Санкт-Петербург  

1. ЧЕЛОВЕК НА ПУТИ К ЧЕЛОВЕКУ

 В процессе развития человечество обрело такие возможности, которые позволяют справляться с биосферой нашей Земли и до некоторой степе­ни самоутвердиться. Однако непосредственный доступ к сути Сущего для нас заказан. Мы не нуждались в нем и в годы нашего человеческого дет­ства. Сначала было достаточно, что мы в соответствующий момент боя­лись, испытывали боль, бегали, смотрели и могли объясняться. Все ос­тальное для нашего существования было не важно, так мы его и не раз­вивали.

 Время, когда человек мог довольствоваться этими способностями, прошло. Он больше не может позволить себе исключать из своего чело­веческого бытия сферу Божественного. Поскольку человек больше не в состоянии безоговорочно принимать религиозные установки своих пред­шественников, то мне кажется, что только внутренний путь в религи­ях действительно имеет будущее.

 Мы стали людьми, чтобы созревать и развиваться. Все наши нужды и проблемы, трудности и радости должны помочь нам соединиться с на­шей истинной сущностью. Это домашнее задание нашей жизни. Это цель нашей жизни. Когда это является целью нашей жизни, то, естественно, мы ведем себя совершенно иначе, чем так называемый «нормальный че­ловек». При этом я, правда, задаю себе вопрос, а не является ли мистик более нормальным человеком, чем его современник, который отгора­живается от Божественного и тем самым препятствует полному разви­тию своего человеческого Бытия?

 Речь идет о том, чтобы познать то измерение, из которого все исхо­дит. Уже несколько тысяч лет мы называем его Богом. Мы как будто связаны с Ним пуповиной. Оттуда получаем мы нашу жизнь, и туда мы можем продвигаться через пуповину, чтобы познать нашу первооснову.

 Почему человек осознает эту свою истинную цель так поздно или вообще не осознает?

 Путь, который ведет к истинной трансформации личности, проходит через пустыню, одиночество, разочарование, сомнения и через смерть «Я». Для многих это очень драматичный процесс. Человек избегает это­го мучительного изменения так долго, сколько сможет. В большинстве случаев понимание приходит — если вообще приходит — лишь после шока, после глубокого страдания, после того, что мы, люди, называем несчастьем; но для многих оно является спасением.

 Некоторые полагают, что обречены на этой земле на короткий мучи­тельный отрезок жизни. Они не сознают, что им здесь дается шанс расти и созревать, даже если этот процесс становления связан со страданиями. Путь не ведет назад в рай, к уроборосу. Путь ведет сквозь становление «Я», через освобождение от «Я» к полноценному человеческому бытию.

 2.    НАЗАД К УРОБОРОСУ… ИЛИ ВПЕРЕД К ПЛЕРОМЕ?

 Плерома, полнота человеческого бытия, находится перед нами. Че­ловечество должно пойти по пути взросления как единое целое. В сказ­ках половая зрелость часто символизируется битвой героя с драконом. В битве с драконом «Я» удается разрубить связанные в узлы стороны бессознательного, побороть уроборическую мать. Перед этим детским раем симбиоза, из которого нас изгнало наше повзрослевшее «Я», стоит херувим с огненным мечом. Никто из стоящих на пути взросления не может вернуться назад в этот рай. То, что каждый отдельный человек пре­одолел на пути от детства во взрослую жизнь, сегодня должно совер­шить все человечество в целом на своем пути к совершенному человече­ству.

 3.    ПСЕВДОМИСТИКА — МИСТИКА ОТКАЗА

 Существует уроборическая псевдомистика. Она антикосмическая, отрицает и даже презирает мир. В истинной мистике подтверждается существование не только мира и человека, но и «Я», и исторический процесс. Мистик не стремится к потустороннему миру, к небесам. Совер­шенство находится здесь и сейчас. Оно только спрятано. Visio beatifica (духовное смотрение) — это познание рождения и смерти как исполне­ние жизни Бога.

 Поскольку созидательное творит и порождает, оно по своей глубин­ной сущности является жизнеутверждающим. Познание этой действи­тельности приводит мистика к созиданию и утверждению жизни. В мис­тике освобождается созидательная сила самого Бога. Бог воистину рас­крывается, свершается и становится таким, какой Он есть, и наполняет человека до краев так, что он льется ручьем, переливается через край, переполненный изобилием Бога.

 По этим причинам человек несет ответственность за мир.

 4. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВНУТРЕННЕГО ПУТИ ЗА НАШУ ЗЕМЛЮ

 Харада Дайун Согаку-роси, отец дзэна, которым я занимаюсь, описы­вает одну встречу с братом Като Шодо:

 Как-то утром среди мусора он обнаружил палочку для еды и спросил меня: «Что это такое?». — Я ответил: «Палочка для еды». — «Она что, уже не годится к употреблению?» — «Нет! — сказал я, — ее еще можно использовать». — «Да, но я нашел ее в мусоре среди всякого ненужного хлама, — ответил он. — Ты отнял у этой палочки жизнь. Наверное, ты знаешь пословицу: кто убива­ет другого, роет две могилы. Ты сгубил эту палочку — она погу­бит тебя». Харада Согаку тогда было семь лет. «С этого времени я стал очень аккуратно обращаться со всеми вещами», — сказал он. «Ты сгубил эту палочку — она погубит тебя». Сегодня мы постигли истину этих слов намного глубже, чем монах дзэна сто лет назад.

 Студенты Университета Софии в Токио собрали однажды в кучу вы­брошенные за один день палочки для еды. Каждому стало ясно, что по всей Японии за один только день вырастает огромная гора таких пало­чек. Япония вырубает для этого леса Борнео и Юго-Восточной Азии. Мы вырубаем леса Амазонки и увеличиваем озоновую дыру, хотя знаем, что этим радикально изменяе мклимат, что Африка неумолимо превращается в степь и мы сами семимильными шагами приближаем измене­ние климата.

 Мы верим, что все является формой выражения Боже­ственного. То, что мы ни от чего не зависим, — это иллюзия, но иллюзия, которая нас погубит. Все взаимосвязано в нашем собственном существо­вании. То, что мы причиняем другим, обернется против нас самих (как аукнется, так и откликнется). «Кто убивает другого, роет две могилы». Мистический путь приводит назад в мир. Мы поднимаемся на гору не для того, чтобы там остаться, а чтобы оттуда спуститься. Существует неискоренимое предубеждение против мистики; ей приписывают бегство от мира, отрицание и презрение к миру. Подобная форма мистики мо­жет, конечно, существовать. Страх перед «созданием негативной кармы» гонит людей в «пещеры Гималаев», толкает на отречение от мира. Мне это кажется заблуждением, которое идет вразрез с полноценным чело­веческим развитием.

 5. ПЕРВОРОДНЫЙ ГРЕХ ИЛИ ИНДИВИДУАЛИЗАЦИЯ?

 То, что мы обычно называет первородным грехом, cкорее, необходимый шаг в развитии человечества. Человек должен был выйти из райского состояния симбиоза. Основной факт, что “я” отделилось от Истинной Личности и стало самостоятельным, теологически проецируется на миф об отречении человека от Бога и от­речении мира от первичного состояния.

 В действительности, маленькое человеческое «Я» не отделилось от Божественной Личности, а наоборот, Бог как бы отступил, чтобы человек мог стать взрослым. Взросление — это мучительный процесс, с которым и мистика хорошо знакома. Путь преобразования включает в себя этот процесс испытания на кресте.

 В вопросе развития личности мистика, как уже было сказано, речь не идет о регрессивном освобождении от маленького «я»,эго. Происходит не избавление от эго, а изменение сознания. Ложная мистика не воспринимает Божествен­ное в человеке как его глубинную сущность, потому что считает мир падшим, греховным, развратным, обманчи­вым и губительным. Она не хочет понять, что жизнь и создание должны происходить в полярности и напряжении, к которым также относятся дьявол, зло, вина, грех и смерть.

 На чем базируется истинная мистика, показывают следующие выска­зывания:

 Существует объяснение предложения «С Богом пошел Ноа», данное Баал-Шем-То (Baal-Schem-To), основателем хасидского течения. В кон­це там написано: «Потому, когда отец от него удалился, Ноа знал: это для того, чтобы я научился ходить». Бог должен как бы оставить чело­века одного, как мать должна оставлять своего ребенка одного, чтобы он стал самостоятельным. В одном из текстов суфистов Бог говорит: «Я был спрятанным кла­дом и хотел, чтобы Меня обнаружили; поэтому Я создал мир». Мы узна­ли Бога в этом мире. Наше человеческое развитие — это дорога.

 Слова из иудейской религии гласят: «Бог и мир — близнецы».

 Мейстер Экхарт считает, что мир является таким же древним, как и Бог: «Мир произошел из вечности». Бог и мир связаны друг с другом. Они — два аспекта одной действительно­сти.

 Мир — это откровение Божественного принципа. Бог может познать и быть познанным только в форме. Поэтому истинные мистики всегда возвращаются назад в мир. У них есть задачи перед миром.

 Крайние христианские, буддистские и другие догмы придают неко­торым мистическим познаниям враждебную миру окраску. Однако ис­тинная мистика является гуманной. Приведем по этому поводу хасид­ское изречение: «Один покупает себе зимой шубу, другой дрова. И ка­кое различие между ними? Один хочет согреть только себя, а другой и своих ближних». Истинная мистика — это путь освобождения человека. «Мистической смерти, которая не ведет к воскрешению, не суще­ствует!»

 6. ИЗМЕНЕНИЕ МИРА НАЧИНАЕТСЯ С НАС

 Коренное преобразование мира никогда не происходит посредством изменения общественной системы, а только через изменение отдельной личности. Мы постоянно кричим о великом хирурге, который должен произвести решающую операцию. Но кто на самом деле хочет изменить мир, не обращается ни к каким специалистам. Только когда он сам вый­дет из схемы общества и преодолеет алчность, властолюбие, страсть к наживе, может что-то измениться.

 Истинные религиозные наставники не должны спасать. Скорее, они должны призывать к возвращению назад, к метанойе; побуждать человека обратить­ся к своему внутреннему миру, к своей сущности, к своей Божественной природе. Но человек охотнее будет воздвигать алтари во славу основа­телей религии и молиться им, чем двигаться в эту метанойю, пример которой те показали своей жизнью. Ибо путь преобразо­вания долгий и тяжелый. Он проходит через столкновение с нашей те­нью и дьяволом.

 7. О ДЬЯВОЛЕ

 В начале христианской религии стоит двойственность Бога и созда­ния, света и тьмы, Михаила и Люцифера, искусителя и искушаемого. С верой в Бога возникла и вера в дьявола. Из-за этой веры многие трагедии в мировой истории мы свалили на других, вместо того, чтобы искать при­чины в самих себе и взять на себя ответственность за происшедшее.

 Верой в существование дьявола мы пытаемся объяснить всё зло в этом мире. Зло персонифицируется и рассматривается отдельно от Бога, как антипод Божественному. Дьявол, таким образом, является фигурой про­екции, на которую мы списываем всё мировое зло. Он стоит на стороне наших личных и коллективных теней. Если нам не удается привести к гармонии эту двойственность, которая явно относится к структуре со­здания, мы подвергаемся воздействию негативных сил. Инквизитор и обвиняемый, судья и палач, друг и враг, начальник и подчиненный нахо­дятся в нас. Мы должны привести их к согласию в себе.

 Нам нужно что-то, что оживляло бы нашу личную чув­ствительность к злу. Нам нужны соответствующие времени метафоры для обозначения той силы зла, которая присутствует в каждом из нас. Истинное зло в нашем мире называется по-другому: религиозное и политическое злоупотребление властью, подавление сла­бых, разрушение окружающей среды, манипуляция генами, расовое уг­нетение миллионов; изгнание и бегство, ненависть к соседям и жажда обогащения.

 Не дьявол сбросил первую атомную бомбу, не дьявол при Гитлере уничтожал евреев, а при сталинском коммунизме врагов народа. Не дья­вол при японцах в последнюю войну тиранил народы Юго-Восточной Азии. Не дьявол организовал крестовые походы. Не дьявол зажег кост­ры инквизиции и преследовал ведьм. Не дьявол разрушает наше жизнен­ное пространство. Не дьявол виноват в том, что мы враждуем с соседя­ми.  Зло находится в нас. Следует осознать это зло в нас самих. И когда мы это осознаем, мы также поймем, что причастны к преступлениям, которые совершаются даже далеко от нас. 

 Мы, каждый в отдельности, познаем, что связаны со всеми в добре и зле. Дьявол является персонифицированным символом зла. Он заложен в структу­ру нашей личности и относится к структурному принципу создания. Если нам удается направить нашу теневую энергию на добро, он становится нашим помощником и создает добро, даже если и хотел сделать зло.

 С дьяволом тесно связан страх перед адом. Этот страх происходит от архаичного образа Бога. Бог, который может наложить вечное прокля­тие, по-прежнему теснится в головах. Дуалистическая модель мышле­ния не может объяснить конечную действительность. Мистическое по­знание — это всегда познание единства, оно является umo mystika, це­лостностью, недвойственностъю. К этому же относится и то, что мы, люди, называем злом.

 8. МИСТИКА — ГАРМОНИЗИРУЮЩАЯ ИЛИ РЕВОЛЮЦИОННАЯ?

 Мистический человек не относит себя к какой-либо конфес­сии. Хотя связанная с конфессией мистика широко известна, она не является самой значительной. Мистики, которые идут в опыт, не ассоциируют себя ни с какой религией и имеют большую свободу для выражения. Связанный с конфессией мистик вступал (и сегодня вступает) в конфликт с догмати­ческими установками действующей религии и морали. По­знание Божественной Сущности не может быть конвенциональным, ­коллективным и догматичным, ибо оно является индивидуальным, уникальным познанием Божественного.

 Поэтому описание мистического опыта всегда революционно и воспринимается институ­том религии как что-то мешающее или даже еретическое. Это часто при­водит мистика к конфронтации с институтом религии. Многие из мистиков, прежде всего в теистической религии, подвергались преследованиям, осуждению и даже уничтожению.

 Любая мистика, которая вынуждена искать согласование с тем или иным вероисповеданием, является расплывчатой и завуалиро­ванной. Она использует нерелигиозную терминологию или затемняет смысл слов. Христианские мистики приспосабливались выражать свои мысли, соразмеряясь с догматикой, или вуалировали их так, что понят­ны они были только посвященным. Например, Иоанн Креста, неодно­кратно осужденный инквизицией, говорил о своем познании в стихах, прежде всего в любовных стихах. Когда же он толковал эти стихи, он вступал в конфликт с институтом религии. В то же время это столкнове­ние мистика с религиями приводило к тенденции обновления в них.

 9. ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ БУДУЩЕЕ

 Человек все больше и больше познает себя как единое целое, то есть как коллективную личность. Я имею в виду не интеллектуальное пони­мание, а познание. Эта коллективная личность базируется на еще не осоз­нанной энергии. Как человечество, мы еще находимся в стадии созревания. На данном этапе мы точно не знаем, кто мы есть. Однако развитие этой человеческой личности все быстрее идет вперед. По крайней мере, мы уже знаем, что всем нам угрожает национализм, разделение на друзей и врагов, религиозный фанатизм, насилие, и не только в каком-то одном определенном месте.

 Мы едва ли можем представить, как будет выглядеть это человечес­кое будущее. Но оно уже возвещает о себе появлением нового восприя­тия духовных ценностей. Мы постигаем, что универсум — это дух, а все физическое только концентрация этого духа.

 Человек находится на пути к человеку. Он — Божественное творение, и Бог свидетельствует нам, что все есть добро. Человек имеет будущее, Боже­ственное будущее.

 Отец Виллигис Йегер – бенедектинский монах и мастер дзен. Практикой дзен занимался 12 лет. С 1982 года руководит многочисленными курсами в Центре для занятий созерцательностью и дзеном в доме святого Бенедикта в Вюрцбурге.