Из кухонь больше всего понравилась кантонская (цитата из википедии: «определить труднее всего; отличается легкой обработкой блюд и безграничным набором ингредиентов»). В кантонский ресторан меня повёл боливиец, с которым мы раньше работали в Японии. После ужина мы шли по одной из центральных пекинских улиц (очень похожей на Алтуфьевское шоссе поближе к МКАДу), и вдруг, чудо! Надпись по-русски: «Магазин “Юра”». Внутри, как и положено приличному магазину — длинные ряды водки и шампанского, скромная полка с джином и виски; манка, гречка, баунти, шпроты, сгущёнка, кефир, соленья и компоты — настоящий Клондайк.

Самые обычные продукты после трёх лет жизни в Японии стали казаться экзотичными. Интересно, что мы от них настолько отвыкли, что за 3 месяца съели не больше половины вот такого сухпайка:

И избушка на курьих ножках:

Пожалуйста, заходите в гости, читайте, добавляйте в ридеры, твиттеры и френды, задавайте вопросы! Там и форум есть, пока почти пустой: он очень страдает без ваших вопросов.

Если Just Hair вам понравится, обязательно упомяните об этом у себя в блоге! :)

gleza

….Юля, я не могу принять Ваше предложение о сборе средств на фильм “Шинель”, в этом случае я чувствовал бы себя крайне неуютно. Но,если Вы хотите поучаствовать в фильме “Шинель”, то у меня есть просьба: разместите, пожалуйста, в Вашем блоге информацию о продаже наших книг. Рекламы у нас, в общем, никакой, и поэтому дополнительная информация на Вашем блоге может способствовать привлечению покупателей.

Книги можно купить на нашей студии на Войковской, по адресу – 1-ый Войковский проезд, дом 16, корпус 1, подъезд 1-А, по субботам с 12 до 15 часов, Как правило, я сам в это
время стою “за прилавком” и желающим подписываю книги. Для некоторых более обеспеченных покупателей я могу делать рисунки на форзацах книг.

(Карта проезда к нам на студию есть на нашем сайте http://norshteyn.ru/ в разделе “Снег на траве”)

Я сейчас ужасно жалею, что далеко нахожусь далеко и не могу пойти и купить эти книги, да ещё и с рисунком автора. Сделаю это, как только окажусь в Москве. Все, кто может, сходите, купите! Или сделайте перепост. Такое редко бывает — ведь это, как если бы дали возможность помочь Баху закончить «Искусство фуги».

Тем временем мы слетали на недельку на райский остров. Рай с японским сервисом — это нечто совершенно особое, что я желаю испытать каждому. Японцы, видимо, воспринимают в основном только японскую часть рая. Симптомы: ходят ужинать в японские рестораны и расслабляться в японские бани, хотя рядом и море, и бассейны, а гамак, повешенный в чудесном месте с видом на море и закат и накрытый беседкой, используется только как повод пофотграфироваться.

Сарториалист выдал много интересного из Токио. Например, 1, 2, 3, 4. Да, крутых мужиков у него получилось больше, чем девушек. Особенно хороша вот эта парочка, я в восхищении:

Лучший флаг — несомненно, японский. Не только здесь, но и вообще. Проще может быть только заливка одним цветом, как у Ливии, но это слишком скучно. Следующий шаг — сделать флаг с одной фигурой. Если одна фигура, то должен быть фон, а фон должен быть белым. Флаги полосами не подходят: если одна из полос белая, то она воспринимается именно как полоса (ещё одна фигура) а не как фон. Во флагах Польши, Индонезии и Монако по две полосы: белая и красная, а не одна красная на белом фоне. Соответственно, у Австрии и Латвии по три полосы. Идеальная фигура — конечно, круг. Удивительно, но других флагов с одной фигурой на белом фоне нет, поэтому японскому даже не с кем конкурировать. Можно притянуть за уши Бангладеш и Палау, но у обоих круг не на белом фоне, а главное — не по центру. Японский флаг — просто самый лучший в мире, и я всегда радуюсь, если его вижу.

Получается, что у уме сильнее аромат. Уме появляется раньше, символизируя начало весны. Уме разнообразнее по цветам. Уме гораздо дольше держится — месяц в полном цвету. И, кажется, именно поэтому японцы больше любят сакуру.

На вокзале столпились люди из пяти или шести поездов и всем объявили о том, что другой поезд застрял в тоннеле под Гудзоном, и его сначала оттуда выковыривают, а потом будут что-то делать с пассажирами. Минут через сорок объявили, что теперь с тоннелем всё в порядке и сейчас будет отправляться поезд в сторону Филадельфии. Туда очень плотно набились пассажиры двух из пяти-шести поездов. Единственным отличием от утренней подмосковной электрички был общий оптимизм, апофеозом которого стало восклицание одного индуса: «зато нам здесь лучше, чем в токийском метро!» Я их решил не огорчать.

Примерно через час нормальной езды поезд снова заглох. Это было на полустанке, очень хорошее представление о котором даёт картинка из Википедии «Станция Джерси Авеню на закате». Машинист делал объявления каждые минут 20: сначала о том, что это — остановка по техническим причинам; потом о том, что это — что-то связанное с полицией; потом — что он видит вспышки света впереди; потом о том, что впереди пожар; пожар точно не на путях, но где-то близко и т.д. Люди были на удивление спокойны, приветливы и оптимистичны. Некоторые пытались вызвонить такси или родственников и понемногу разъезжались, хотя большинство спокойно ждали. Через два часа ожидания я вышел на небольшую парковку перед платформой.

Моросил весенний дождик, который в других обстоятельствах мог бы быть приятным. И тут я услышал, как трое мужиков хором кричали: «кому в Трентон или Принстон Джанкшн?» (Трентон — именно то, что мне было нужно, оттуда было ближе до моей гостиницы в Северной Филадельфии, чем от центрального вокзала.) Я прыгнул со своими чемоданами к ним в такси-минивэн, и мы поехали. По дороге выяснилось, что таксист абсолютно не знал английского, они договаривались через его менеджера по телефону, и договорились о 20 долларах до Принстон Джанкшн и тридцатке до Трентона. Несколько раз водителя пытались образумить, чтобы он свернул на хайвей, но он ничего не понимал, слушал испанские баллады и ругался с девушкой по телефону.

Пока мы стояли на светофорах, начали ходить поезда, и наш как раз гудел, отходя от Принстон Джанкшн, когда мы туда подъехали. Все решили выйти прямо там, а тем, кому до Трентона — дождаться следующего поезда и сэкономить десятку. Принстон Джанкшн — это такая дыра из 800 дворов, которой даже деревней стыдно называться. По-умному это называется «местом, признаваемым населённым пунктом». Находится на подъезде к университетскому Принстону, то есть, название переводится примерно как «Долгопрудный сортировочный». На платформе, под усилившимся дождём, мои попутчики спросили, откуда я взялся с таким акцентом. Я сказал, что вообще из России, но живу в Японии. «Из России, живёшь в Японии и мокнешь в Принстон Джанкшн. Мечты становятся реальностью!»

Ещё через 20 минут я садился в Такси в Трентоне. Таксистом оказался филиппинец-архитектор, приехавший в Америку на заработки, и скрывающий от семьи, что он тут вовсе не дома проектирует. Раньше занимался продажей креветок в Японию (наверное, это более почётно для архитектора, чем быть таксистом), и даже прожил в Японии пару лет. Сейчас креветками занимается его жена, но хочет переходить на бананы и манго. Немного говорит по-русски, потому что увлекается шахматами, ну а с кем в Филадельфии играть в шахматы, как не с русскими.

Филиппинец обещал подогнать мне на обратную дорогу русского таксиста и не обманул. Назад меня вёз симпатичный пожилой диссидент, бывший лётчик-испытатель, утверждавший, что был выслан из Союза одним рейсом с Солженицыным и Ростроповичем. «А теперь я простой драйвер и никому ничего не должен.»

Когда я наконец добрался до гостиницы, в ней работал только бар, а до ближайшего ресторана нужно было опять брать такси, так что я поужинал Гиннессом и лёг спать.