Если раньше священники окормляли армию на общественных началах, то в ближайшее время планируется прикрепление к воинским частям штатных священников. В Российской армии учреждено 240 должностей помощников командиров по работе с верующими военнослужащими. О перспективах этого начинания и роли священника в армии «Нескучному саду» рассказал заведующий сектором ВДВ Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Михаил ВАСИЛЬЕВ

Быть вместе с солдатами, а не заезжать на огонек

— Отец Михаил, возможно ли обеспечить всю армию штатными священниками и нужно ли это?

— Это, безусловно, нужно: священник, окормляющий военнослужащих, должен быть с ними вместе, от учений, спортивных соревнований, строевых смотров до литургии. Только тогда его будут считать отцом. А то очень многие пастыри любят в показательных мероприятиях участвовать: приедут на присягу, покропят знамя, скажут правильные слова «Святое дело — Родине служить», попьют с командиром коньяку и уедут. Такой формат не только не имеет никакого отношения к окормлению, но и приносит скорее вред, чем пользу. Многие солдаты, которых до присяги месяц муштровали, за час до ее принятия построили, воспринимают такое благословение и напутствие батюшки как что-то инородное. Я не говорю о воцерковленных — для них любой приезд священника в радость, но таковых в любом воинском коллективе максимум пять процентов. Многие же еще очень далеки от Церкви. И лучше, на мой взгляд, отсутствие церковной работы в армии, чем формальные мероприятия.
Окормление армии — это когда ты становишься солдатам отцом, несешь им слово Божие, привносишь в воинский коллектив христианскую нравственность. Сделать это можно, только находясь в их коллективе. А в сложившейся ситуации в обозримом будущем система военного духовенства и будет выстраиваться на энтузиастах. Внештатных! Дело не только в том, что 240 священников на Россию — капля в море. Сейчас всего 19 военных священников получают жалованье (из них шестеро служат на наших военных базах за рубежом). У меня есть около тридцати друзей-священников, которые не раз бывали в горячих точках, окормляя военнослужащих, — почти никто из них на должность штатного священника не пойдет. Потому что социальный пакет, предлагаемый Министерством обороны, пока пуст. Кроме того, в первичном звене — бригадах и дивизиях — священников только начинают назначать, а уже полтора года назад при Минобороны была создана прослойка между рулем и сиденьем под названием «Управление по работе с верующими военнослужащими» — аналог Госкомитета по делам религии в СССР по контролю за батюшками. Это управление, в котором большинство сотрудников — вчерашние замполиты, уже наштамповало и разослало множество должностных инструкций, и, если священнику все их исполнять, можно увязнуть в отчетах. Вот и представьте, что батюшка должен окормлять от трех до семи тысяч военнослужащих (это без членов их семей) и успевать писать отчеты по всем инструкциям. И все это за смехотворное жалованье, которое, даже если его повысят, как обещал недавно президент, не позволит содержать храм, клирос и семью священника (часто — многодетную).

— Может быть, целесообразнее назначать на эти должности монахов? Они не обременены заботой о семье.

— Я знаю единицы монашествующих, которые занимаются окормлением военнослужащих. Большинство из них если и приходят к военнослужащим, то только на разовые мероприятия. Реальность такова: человек уходит из мира, чтобы жить среди себе подобных. А общаться постоянно с теми, кто регламентирует свою жизнь не церковным, а воинским уставом, слушать армейские шутки многим кажется соблазнительным и обременительным. И не только монахам. За 14 лет работы в Синодальном отделе по взаимодействию с Вооруженными силами я побывал примерно в четырехстах воинских частях. Не буду называть конкретные епархии, но, поверьте мне, очень часто «окормление» армии ограничивается приездами священников на показные мероприятия. Нередко священника назначают ответственным за работу с той или иной частью по принципу близости его прихода к этой части или по другим таким же случайным критериям. Нет пока ни отбора, ни подготовки военного духовенства. Как организовать подготовку, мы с коллегами-священниками, работающими в армии не один год, знаем, но для этого нужны средства и политическая воля руководства страны. Говоря современным языком, Церковь должна выстроить эффективную систему организации деятельности военных пастырей и прежде всего готовить священников под армейские задачи. Иначе все останется по-прежнему: отдельные части и подразделения будут окормляться энтузиастами, а работа Церкви ограничится периодическими приездами священников, никак не влияющими на микроклимат в воинском коллективе.

— Наверное, некоторых командиров это устраивает?

— Кого-то устраивает, но мы должны не им потакать, а думать о пользе Церкви. Церкви такая работа в армии часто наносит вред. Я много езжу по стране (только в прошлом году у меня было 60 командировок по разным епархиям и воинским частям на территории этих епархий) и вижу, что за последние 20 лет в Церковь наряду с ревностными и бескорыстными пастырями пришло немало жадных до денег людей. Бывает, что храм толком не восстановлен, внутри все осыпается, а настоятель себе уже особняк выстроил. И именно из-за таких «пастырей» немалая часть потенциальной паствы не только не приходит в храм, но перестает доверять Церкви. Молодежь уходит в неоязычество, в некоторых элитных подразделениях спецслужб (не буду называть) неоязычники составляют до половины личного состава — они, по их словам, не хотят принадлежать к слащавому иудеохристианству. Можно, конечно, высокомерно рассуждать об их невежестве, но часто мы пальцем о палец не ударяем, чтобы просветить людей. Если мы не изменим своего отношения к работе с людьми (не только военнослужащими), очень скоро (или не очень) нас начнут громить, как в 1917 году. Мы до сих пор ту трагедию не осмыслили, не сделали из нее нужных выводов. Хватит надувать щеки — надо быть проще, ближе к людям, тогда и они к нам придут с вопросами, потянутся к нам. Возвращаясь к армии… если священник не работает с конкретной частью хотя бы регулярно, если конфеты и печенье с канона его храма не перекочевывают в большом количестве в рты солдат, если он не беседует с ними на простые житейские темы, то никому не интересно «омоусиус, омоусиус» («Единосущный» — по-гречески. — Ред. ).

В минуту опасности не до скепсиса

— А с кем труднее общаться священнику: с солдатами или с офицерами?

— Труднее общаться с теми, кто не хочет тебя слышать. Некоторые на гражданке имели негативный опыт встречи со священниками. Другим просто неинтересно думать о Боге. Впрочем, в минуту опасности большинство задумывается. Не только на войне, но и, например, во время учебных прыжков с парашютом. Когда человек по долгу службы должен выйти из нормально работающего самолета на полной скорости с мешком за спиной, один Бог знает, превратится ли этот мешок в парашют. Сколько раз я в Ил-76 ни спрашивал у солдат перед прыжком, веруют ли они в Господа нашего Иисуса Христа, неизменно слышал в ответ: конечно, батюшка, веруем. На земле они снова могут стать атеистами или пофигистами, но перед выходом из люка большинство исповедует веру в Иисуса Христа. Или лет десять назад был случай на полигоне ВДВ, на показательных учениях, на которых присутствовал тогдашний министр обороны Сергей Борисович Иванов. Один из снарядов, выпущенных из боевой машины, отклонился от траектории, ударился в землю и разлетелся на большие куски. Один из этих осколков перебил деревянные перила сантиметрах в тридцати от меня и прямо напротив живота сидящего рядом со мной генерала медицинской службы. Я сказал генералу, что, наверное, не просто так Господь к нему стучится, процитировал Паскаля: случайность и есть тот псевдоним, под которым себя являет Господь Бог. И действительно услышал искренний плач кающегося грешника.

— Значит, правильно говорят, что в окопах атеистов не бывает?

— В жизни все бывает. Мы знаем, что некоторые блудницы не просто раскаялись, а стали святыми. Но таких меньшинство, это нетипично. Также нетипичен и атеист на войне. Есть военнослужащие, которые бравируют отвержением традиций (по крайней мере, внешне), ведут себя безрассудно, а не отважно. Но в основном люди задумываются о вечном, начинают относиться друг к другу заботливо и даже трепетно. В минуту опасности все наносное слетает и обнажается, как говорил Тертуллиан, душа-христианка.

— Но, наверное, не все после этих минут начинают ходить на исповедь, причащаться?

— Не все. Но мы, военные священники, занимаемся не столько воцерковлением военнослужащих, сколько таинством, которое не описано ни в одном катехизисе, — рождением веры. То есть человек из неверующего по милости Божией становится в армии верующим. Он переживает мистическую встречу с Творцом, а внешние формы религиозности обретутся со временем. Воинствующих атеистов не так много, большинство не верит просто потому, что у них еще не произошла встреча с Богом. Люди не верят так же искренне, как потом на учениях или в бою обретают веру. Это не значит, что они сразу станут участвовать в таинствах или дома читать акафисты, но для нас важно, что они пережили опыт встречи с Богом, узнали о Христе.

Строем на литургию не ходят

— А на службу тоже ходят только желающие? Не было ли попыток командиров повести всех строем?

— Такие попытки были и наверняка будут, но задача пастыря — препятствовать этому. Можно заставить человека стоять на службе, но молиться никого не заставишь. «Невольник — не богомольник». Мне не нужна массовка. Для совершения литургии мне достаточно помощи одного алтарника и двух певчих. Поэтому занятия мы проводим со всеми, а участвуют в общей молитве, исповедуются и причащаются только желающие. Другое дело, что в распорядке дня частей, которые мы окормляем, прописано богослужение (обычно в будни — в воскресенье мы служим на своих приходах). Но оно не входит в число мероприятий, обязательных для всех.

— Многие ли во время службы воцерковляются?

— Я могу говорить только о частях, которые окормляю. А окормляем мы (мне еще три священника помогают) части и соединения ВДВ и Ракетных войск стратегического назначения (РВСН). Поскольку вместе с нашими десантниками мне довелось не раз бывать в горячих точках, с большинством офицеров ВДВ знаком лично: с кем-то двенадцать лет, с кем-то десять, с кем-то пять, кто-то меня видел, когда я читал лекции в Рязанском высшем военно-десантном училище, а он был еще курсантом. Поэтому мне ни в одной части нет препятствий для проведения занятий. А занятия состоят из четырех типовых лекций с видеорядом (всегда лучше показать, чем рассказать). На них мы пытаемся из «поколения пепси» воспитать нормальных русских мужиков, которые смогут постоять за себя, защитить слабого, для которых слова «Родина» и «долг» не будут пустым звуком. Опираемся при этом на фундамент нашей веры. На последней, четвертой лекции рассказываем о семи смертных грехах и объясняем, как надо исповедоваться. После этого примерно у 70 процентов военнослужащих появляется желание участвовать в таинствах. Во многих частях мы уже построили храмы, а там, где еще не построили, совершаем литургию на антиминсе, и за литургией когда из трех, а когда и из девяти чаш причащаем от ста до тысячи трехсот военнослужащих. В этом году мы в таком полевом формате причастили около четырех с половиной тысяч солдат и офицеров только в ВДВ и морской пехоте. Исповедуем вечером, иногда до двух часов ночи длится исповедь, некоторые засыпают и просят разбудить, когда очередь подойдет. Очень трогательно! Если нет возможности совершить литургию, причащаем запасными Дарами. Но это редко — обычно служим литургию.

Православные части — миф

— Как вы относитесь к созданию православных частей?

— Как к фантому. Это примерно то же самое, что «Домострой» — его мало кто читал, никто никогда не исполнял, но многие любят говорить, что хорошо бы по субботам жену пороть. Я иначе как глупостью назвать разговоры о православных частях не могу. У нас все части православные — две трети военнослужащих называют себя верующими, а 80 процентов из этих двух третей — православными. То есть в любой части православные составляют большинство, только оно не воцерковлено, хотя и крещено. С ними нужно работать. Мы за эти годы около семи тысяч человек крестили в полевых условиях, а очень многие из крещеных до сих пор не имеют внутренней мотивации для христианской жизни. И вот тут очень важен пример пастыря. Человек так устроен, что во время службы он вспоминает маму и домашние пирожки, а потом до конца жизни вспоминает службу в армии. Поэтому очень часто вера, зародившаяся в армии, приносит добрые плоды на гражданке.

— Когда говорят о православных частях, имеют в виду части, в которых служат только воцерковленные и попадают по благословению духовника.

— Знаю. Сказки все это. Есть отдельные подразделения, например рота радиотехнических войск на Валааме. Поскольку сейчас в армию призывают по территориальному признаку (поближе к дому), туда часто попадают послушники и трудники из находящегося рядом Валаамского монастыря. Но и там больше половины солдат из других мест. Другое дело, что ребята из монастыря более сплоченные, часто определяют моральный климат в подразделении, многие начинают подтягиваться к ним.
Части же, в которых служат только воцерковленные люди, — миф, воцерковленными и придуманный. То есть многие действительно думают, что такие части есть, ко мне не раз приходили с просьбой устроить туда призывников: мамочки просят за сыновей, батюшки — за духовных чад. За этими «благочестивыми» просьбами скрывается желание устроить маменькиного сынка на теплое местечко, где солдат, вместо того чтобы убирать территорию или заниматься боевой подготовкой, будет с утра до вечера петь акафисты. Слава Богу, таких частей нет и, надеюсь, не будет. Иначе придется создавать и мусульманские части, и буддистские. Абсурд! Задача Церкви не разделять общество — а объединять его. И то, что мы проповедуем военнослужащим, как раз сплачивает воинские коллективы. Хотя это не наша задача, а офицеров — психологов и воспитателей, но и священник, окормляющий часть, косвенно способствует тому, что люди начинают осмысленнее относиться и к своей душе, и к собственному мировоззрению, внимательнее и уважительнее — к мировоззрению других.

— Часто ли вам приходится общаться с присутствующими в армии служителями других религий?

— Регулярно на сборах военного духовенства встречаемся с ламами, раввинами, муллами. На мой взгляд, верующие, даже если они исповедуют разные религии, всегда скорее поймут друг друга, чем верующий и безбожник. Ни разу еще священник с муллой не подрались! В прошлом году в сентябре в районе города Чебаркуль Челябинской области мы служили литургию для военнослужащих танковой бригады — у них там учения проходили. Около тысячи семисот человек пришло. А в двух километрах оттуда местный мулла совершал намаз для трехсот пятидесяти мусульман из этой же бригады. Мы сами попросили его приехать. Потом все вместе пошли на завтрак. Конечно, и среди исламского духовенства есть антироссийски настроенные радикалы, но мы с такими не общаемся. На Северном Кавказе у меня много друзей из Исламской Уммы, некоторые из них уже, к сожалению, погибли от рук террористов. Никогда у меня никаких проблем в общении с ними не было, потому что мы не стремились к религиозным диспутам. В спорах истина не рождается, она рождается в сердце. За годы моей работы в нашем Синодальном отделе несколько десятков представителей мусульманских народов (в том числе и из религиозных семей) приняли православную веру. И солдаты, и офицеры. Но это их сознательный выбор. Мы в армии не занимаемся прозелитизмом.

Священник не заменяет офицера

— Может ли священник справиться с дедовщиной?

— Это не дело пастыря. Присутствие священника, если оно, как мы уже говорили, не для галочки, косвенно облагораживает коллектив, в том числе и воинский. В части, где работает священник, уменьшается количество ругающихся матом и тех, кому нравится унижать других. Но окормление не отменяет необходимости качественной работы офицеров. Во многих частях нет дедовщины, и это в первую очередь заслуга командиров, в равной степени требующих со всех.

— Насколько зависим священник от командира части?

— Естественно, в армии очень важен принцип единоначалия. Регламент дня определяет командир. Если в зоне боевых действий он говорит мне, что завтра рано утром придет колонна Центрподвоза, инженерная разведка пойдет ее встречать, а часть подразделения будет задействована в парко-хозяйственном дне по лагерю, мы либо переносим службу на другое время, либо вместо литургии служим краткий молебен. А в остальном степень подчиненности зависит от самого священника. Он не должен превращаться в военного чиновника, который будет придавать божественную легитимность любому дуроломству командира. Но при нынешней системе оплаты военного духовенства вполне может превратиться в зависимого чиновника по духовному ведомству. Пока все надбавки регламентируются командиром части, то есть священник может остаться на более чем скромном окладе, а может регулярно получать надбавку до двухсот процентов: за сложность, секретность и т. д. Конечно, истинный пастырь не соблазнится и будет без лицеприятия отстаивать правду Божию. Но лучше — чтобы таких соблазнов не было — изменить систему надбавок. Именно поэтому мы еще на стадии обсуждения отказались быть просто офицерами (как в странах НАТО). Офицерское звание помогло бы военному священнику материально, но лишило бы его необходимой степени духовной свободы. Мы служим не в армии, а для армии.

Беседовал Леонид ВИНОГРАДОВ
Нескучный сад, 22.02.12

«Совершенно согласен с тем, что армия должна вернуть себе традиционную роль важнейшего социального лифта. В России всегда воинское сословие не только имело особую поддержку государства, но и формировало управленческую, политическую, интеллектуальную элиту. Надеюсь, что так будет и в XXI веке», — заявил «Интерфакс-Религия» во вторник глава синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин. Так он прокомментировал опубликованную накануне статью В.Путина, посвященную национальной безопасности.

Священник считает правильными слова автора статьи о помощи военным, социальных гарантиях для них, о том, что денежное довольствие должно быть на уровне, а то и выше, той зарплаты, которую получают квалифицированные специалисты и управленцы в ведущих областях экономики, о планах полностью обеспечить военнослужащих постоянным жильем в 2012-2013 годах.

«Несмотря на то, что некоторые люди парадоксальным образом пытаются поставить знак равенства между такими принципиально противоположными мировоззрениями, как христианство и пацифизм, на самом деле у христианских народов, в христианских странах воинское сословие всегда находилось в центре жизни государства, стояло на одной из высших ступеней социальной лестницы», — подчеркнул представитель Церкви.

По его словам, не случайно Церковь за каждым богослужением молится не о предпринимателях, крестьянах, рабочих, интеллигенции, «при всем уважении к этим слоям общества», а о властях и воинстве. Священник считает, что роль воина в обществе особая, эту роль нужно не просто подчеркивать, «а выстраивать под нее системы социального взаимодействия и государственного управления».

Его радует акцент в статье на работе по военно-патриотическому воспитанию школьников. Собеседник агентства заявил, что оно сегодня должно быть «всеобъемлющим и системным», и Церковь готова к содействию такому воспитанию, в том числе к работе с ДОСААФ, казачеством, создающимся добровольческим движением «Народно фронта» в поддержку армии, флота и ОПК.

Священник поддержал слова премьера о том, что необходимо на должный уровень поставить развитие института военного духовенства и о том, что в ближайшие годы в каждом воинском коллективе должны появиться военные священники.

Отец Всеволод считает, что в статье достаточно реалистично оцениваются современная мировая обстановка и вызовы, которые стоят перед Россией.

Он согласился с мнением В.Путина о том, что «в условиях мировых экономических и прочих потрясений всегда есть соблазн решить свои проблемы за чужой счет, путем силового давления. Не случайно уже сегодня раздаются голоса, что, мол, скоро «объективно» встанет вопрос о том, что национальный суверенитет не должен распространяться на ресурсы глобального значения».

«Нельзя не согласиться и с тем, что в мире сегодня возникают зоны нестабильности, искусственно подогреваемого, управляемого хаоса, причем прослеживаются целенаправленные попытки спровоцировать такие конфликты в непосредственной близости от границ России и наших союзников. Конечно, ответ на эти вызовы даваться должен и, как справедливо утверждает премьер, не удастся реагировать на эти вызовы только политическими, экономическими или дипломатическими средствами», — сказал священник.

По его мнению, В.Путин не случайно пишет о необходимости подготовить достойный адекватный военный ответ в качестве крайней меры реагирования на те или иные вызовы. Так, предполагается, что военно-технический ответ России на глобальную американскую ПРО и ее сегмент в Европе будет эффективным и асиметричным.

В этой связи отец Всеволод выразил надежду на то, что в самое ближайшее время Россия «внятно объяснит всему миру», что она способна обеспечить свою безопасность, свою роль в мире.

Он считает важным, что автор статьи воздал должное тем, кто отдал жизнь и здоровье в борьбе с международным терроризмом и победил его.

«Сказать об этой победе было необходимо, потому что сегодня пытаются замолчать подвиг наших солдат, которые боролись с антироссийски нацеленным террором. Надеюсь, что подвиг этих людей будет лучше известен в нашем обществе и что они никогда не останутся без государственной заботы», — заявил священник.

По его словам, современный мир становится глобальным и взаимосвязанным, и это значит, что нельзя отвечать на угрозы в области безопасности только на уровне мер одной страны, нужно международное сотрудничество, присутствие во всех регионах, где решается общемировая судьба. В связи с этим его радует, что премьер-министр говорит о готовности ОДКБ выполнить свою миссию гаранта стабильности на евразийском пространстве.

Интерфакс-религия, 21.02.12

Духовного наставника солдаты приветствуют стоя, как предписывает устав. Отец Георгий погоны на плечах не носит, но должность у священника армейская – помощник командира по работе с верующими военнослужащими. Военную специфику батюшка знает не понаслышке. Он служил во внутренних войсках 10 лет, был участником боевых действий в Чечне, подал в отставку, когда понял свое предназначение, и принял сан священника.

Иерей Георгий (Белоусов): «Я стараюсь донести до военнослужащих слово Божие, укрепить их в нелегком ратном труде и поднять их моральный дух».

Тема сегодняшнего разговора с солдатами – подвиги на полях сражений. Такие занятия в 6 отдельной танковой бригаде отец Георгий проводит уже месяц. Большинство солдат — православные, но служат и мусульмане, и те, кто считает себя атеистами.

Батюшка различий не делает: беседу старается построить так, чтобы слово Божие было понятно всем.

Алексей Оляев, военнослужащий 6 отдельной танковой бригады Министерства обороны РФ: «Мы узнаем много интересного о своей культуре, религии, стране. В какой-то степени это поднимает боевой дух».

После занятий в части отец Георгий отправляется на полигон поддержать танкистов во время боевых стрельб. По словам офицеров, духовная поддержка помогает военнослужащим обрести уверенность в собственных силах. С полигона иерей отправляется в медсанчасть навестить заболевших.

Сергей Максимов, военнослужащий 6 отдельной танковой бригады Министерства обороны РФ: «После разговора с батюшкой прибавляются силы. Хочется поскорее выздороветь и вернуться в роту».

О здоровье военнослужащих священник молится в небольшой келье, которую переоборудовали из бывшего склада. Сюда на исповедь и просто для разговора по душам может прийти любой.

ГТРК «Нижний Новгород», 20.02.12

Видео

Два года назад от лица Межрелигиозного совета России Президенту РФ Д.А. Медведеву было подано прошение о возрождении в Вооружённых силах штатного военного духовенства. Глава государства положительно отреагировал на эту инициативу и подписал соответствующий указ. На сегодняшний день институт штатных полковых священников находится в начальной стадии своего становления. Однако взаимодействие Русской Православной Церкви с Министерством обороны насчитывает уже двадцать лет. В настоящее время более тысячи священников трудятся в нашей армии внештатно. И следует подчеркнуть, что их деятельность будет развиваться и дальше, даже тогда, когда Управление по работе с верующими военнослужащими будет полностью укомплектовано штатными священниками. Ведь 240 штатных единиц, которые выделены для священнослужителей на всю армию, это, конечно, очень маленькая цифра. Думаю, что на миллионную армию, которая будет у нас в результате реформы, оптимальный вариант – тысяча священников.

В настоящее время на штатные должности назначено пока 24 человека: 23 священника и один мулла. В Министерстве обороны лежат представления на восемьдесят кандидатур священников, которые готовы трудиться в качестве помощников командиров по работе с верующими военнослужащими. Мы видим, что дело движется чрезвычайно медленно. Это, впрочем, вполне объяснимо: в таком важном деле спешка недопустима. От нас требуется терпение, и мы готовы его проявить, поскольку, по большому счету, скорость назначений применительно к нашей ситуации не имеет принципиального значения. Военное духовенство у нас уже есть, оно прекрасно работает, его деятельность даёт замечательные результаты. И поэтому для нас как священников, как проводников слова Божьего совершенно не принципиально, состоим мы в штатной армейской структуре или нет. Штатные должности нужны, по сути, только для усиления эффекта от работы военных священников. А пока назначения происходят, всё должно идти своим чередом.

Теперь о тех священнослужителях, которые уже трудятся в штате Минобороны. На них сегодня возлагается особая задача. Они, как саперы, – не имеют права на ошибку. Их деятельность должна одновременно иметь и пастырскую, и социальную направленность. Священник должен быть защитником младших чинов от несправедливости, должен стать подлинным отцом солдатам, не конкурируя при этом с отцами-командирами. Это очень деликатное положение. Что касается командного состава, офицеров, то военный священник обязан работать с ними в тесном сотрудничестве. Старайтесь расположить их к себе добрым участием, безукоризненным поведением, ответственным отношением к своему служению и неленостным выполнением обязанностей. Смысл присутствия священника в части состоит в том, чтобы радикально изменить к лучшему, как говорят военные, морально-психологический климат. Для этого не надо зажигать бенгальские огни и проводить разные пиар-акции. Но этот труд должен быть заметен окружающим.

Конечно, многие вопросы организации деятельности военного духовенства требуют окончательного решения. В частности, одной из главных проблем является низкая заработная плата штатного священника. Ту сумму, о которой изначально шла речь, получают единицы, за счет «боевых» и прочих надбавок. Остальные священники получают очень небольшую заработную плату. Надеюсь, что этот вопрос будет решён, поскольку сегодня он вызывает серьезную озабоченность и у руководства государства, и у священноначалия. Еще одна странность: Министерство обороны хочет, чтобы всей церковной утварью священника обеспечивала религиозная организация. Это как если бы начальник санитарного отделения какой-нибудь дивизии на свои деньги покупал бинты и лекарства. Абсурд? Безусловно. К сожалению, таких странностей много, но мы надеемся, что со временем они будут устраняться. А пока надо немного потерпеть. Конечно, промедления в процессе возрождения института военного духовенства подчас вызывают чувство неудовлетворённости, однако борьба и противостояние сторон в данном случае гораздо хуже. Поэтому, несмотря ни на что, мы выбираем терпение и постоянное движение вперед.

Священник вручил архиерейские грамоты начальнику управления генерал-лейтенанту полиции Владимиру Берглезову, его заместителю полковнику внутренней службы Константину Юдину и сотруднику службы тыла подполковнику внутренней службы Владимиру Егорову, сообщает сайт Нижегородской епархии

Напомним, что транспортная милиция была создана в 1919 году в целях «поддержания революционного порядка и единства управления на всех железных дорогах».

О новых требованиях к российскому оборонно-промышленному комплексу

Оборонно-промышленный комплекс — это наша гордость, здесь сосредоточен мощнейший интеллектуальный и научно-технический потенциал. Но мы должны прямо говорить и о накопившихся проблемах. Фактически отечественные оборонные центры и предприятия за последние 30 лет пропустили несколько циклов модернизации.

За предстоящее десятилетие мы в полной мере должны наверстать это отставание. Вернуть себе технологическое лидерство по всему спектру основных военных технологий. Хочу ещё раз подчеркнуть — ставку в перевооружении Армии мы будем делать именно на российский ОПК и нашу научную базу.

Нам предстоит решить сразу несколько взаимосвязанных задач. Это кратное увеличение поставок современного и нового поколения техники. Это формирование опережающего научно-технологического задела, разработка и освоение критических технологий для развития производства конкурентоспособной продукции военного назначения. И, наконец, это создание на новой технологической основе производств по выпуску перспективных образцов вооружения и военной техники.

Строительство, реконструкция и техническое перевооружение научно-экспериментальной и стендовой базы.

Сегодня Россия прочно встроена в мировую экономику и открыта к диалогу со всеми партнёрами, в том числе по оборонным вопросам и в сфере военно-технического сотрудничества.

Но изучение опыта и тенденций в зарубежных странах вовсе не означает, что Россия перейдёт на заимствованные модели и откажется от опоры на собственные силы. Напротив, для устойчивого социально-экономического развития и обеспечения безопасности государства нам необходимо, перенимая всё лучшее, наращивать и поддерживать военно-технологическую и научную независимость России.

В этой связи — о такой «чувствительной теме» как закупка военной техники за рубежом. Как показывает мировая практика, все ключевые поставщики глобального рынка вооружений, самые развитые в технологическом и индустриальном плане страны одновременно являются и покупателями отдельных систем, образцов, материалов и технологий. Это позволяет быстро решать неотложные задачи в сфере обороны и, прямо скажем, стимулировать национального производителя.

Кроме того, есть принципиальная разница — закупать, чтобы иметь своё, или закупать, чтобы отказаться от своего. Убежден, никакая «точечная» закупка военной техники и оборудования не может заменить нам производство собственных видов вооружений, а может служить лишь основой для получения технологий и знаний. Кстати, так уже было в истории. Напомню, что целое «семейство» отечественных танков 30-х годов ХХ века производилось на базе американских и английских машин. А затем, используя наработанный опыт, наши специалисты создали Т-34 — лучший танк Второй мировой войны.

Чтобы действительно повысить обороноспособность страны, нам нужна самая современная, лучшая в мире техника, а не «освоенные» миллиарды и триллионы. Недопустимо, чтобы Армия стала рынком сбыта для морально устаревших образцов вооружений, технологий и НИОКРов, причём оплаченных за государственный счёт.

Вот почему мы ставим жёсткие требования перед нашими оборонными предприятиями и КБ, поощряем развитие конкуренции, вкладываем серьёзные средства в модернизацию самого ОПК и технологические заделы, в подготовку специалистов.

Деятельность предприятий ОПК должна быть сконцентрирована именно на серийном выпуске качественного отечественного оружия с наилучшими тактико-техническими характеристиками, соответствующими сегодняшним и перспективным оборонным задачам. Кроме того, только новейшие виды оружия и военной техники позволят России укрепить и развивать позиции на мировых рынках вооружений, где побеждает тот, кто предлагает самые передовые разработки.

Реагировать на угрозы и вызовы только сегодняшнего дня — значит обрекать себя на вечную роль отстающих. Мы должны всеми силами обеспечить техническое, технологическое, организационное превосходство над любым потенциальным противником. Такое жёсткое требование должно стать ключевым критерием постановки задач перед ОПК. Это позволит предприятиям вести долгосрочное планирование, осмысленно направлять ресурсы на техническое перевооружение, разработку новых моделей и видов вооружений. А научные центры и институты получат стимул и ясные ориентиры для развития фундаментальных и прикладных наук как в военной, так и в смежных отраслях.

Мы во многом продвинулись в реформировании Армии — нам надо пересмотреть и принципы планирования, реализации государственной программы вооружений. Чтобы предприятия ОПК могли строить ритмичную работу, мы приняли решение размещать гособоронзаказ не на один год, а сразу на три-пять, даже семь лет. Считаю, что только этого шага недостаточно.

Начинать надо с увязки военного планирования и обеспечения Армии вооружением и военной техникой, другими ресурсами. Наряду с этим — подумать о целесообразности создания единого органа, отвечающего за размещение и контроль исполнения «оборонных» контрактов. Такой орган отвечал бы за выполнение государственного оборонного заказа в интересах всех ведомств.

Корректировки гособоронзаказа после его утверждения Правительством должны быть минимальными. При этом следует помнить, что закупочная цена во всех случаях должна быть справедливой и достаточной не только для окупаемости предприятий, но и для вложений в их развитие и модернизацию, в привлечение и подготовку кадров.

Ещё одна проблема заключается в том, что предприятия и институты ОПК, не имея единой информационной базы, часто дублируют научно-исследовательские разработки. Мы должны идти по пути создания «сквозного реестра», единых баз данных, единых стандартов, прозрачного механизма ценообразования на продукцию ОПК. Следует развивать более глубокую интеграцию и сотрудничество между различными предприятиями, унификацию производственных мощностей.

Вместе с тем, проводя госзакупки, нужно стимулировать конкуренцию. Причём разумно поощрять соперничество за лучшее качество, прежде всего на уровне идей, на стадии исследований. Однако на этапе создания готовой продукции приоритет должен отдаваться проекту-победителю, чтобы не дублировать системы вооружений.

У оборонно-промышленного комплекса нет возможности спокойно догонять кого-то, мы должны совершить прорыв, стать ведущими изобретателями и производителями.

Достижение мирового технологического лидерства в области производства вооружений предполагает восстановление полного индустриального цикла от моделирования и проектирования до массового изготовления серийных изделий, обеспечения их эксплуатации в войсках и последующей утилизации.

Недостаток стимулов для развития носителей прорывных идей, утрата связей между вузами, отраслевыми институтами и предприятиями ОПК приводит к отставанию в области оборонно-промышленных исследований, разрушению научных школ и наукоёмких отраслей. Всё это не может сложиться «само собой», государство не может ограничиться только выставлением заказов на конкурсы.

Государство должно настойчиво искать прорывные разработки, выявлять научные коллективы, способные реализовать собственный задел по требуемому профилю, стимулировать здоровую конкуренцию на этапе научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок. В том числе за счёт привлечения нестандартных идей, которые рождаются в коллективах молодых энтузиастов.

Во всех странах с развитой оборонной промышленностью исследования в области обороны всегда являются одним из мощнейших двигателей инновационного роста. Именно исследования и опытные разработки для «обороны», получающие мощное и устойчивое государственное финансирование, позволяют довести до реализации многие прорывные технологии, которые в гражданском секторе просто не прошли бы «порога рентабельности». Затем они — уже в готовом виде — осваиваются и приспосабливаются гражданским сектором.

Нам нужны современные структуры, работающие в качестве своего рода брокера между военными, промышленными, научными и политическими кругами. Способные выявлять и поддерживать лучшее в национальном инновационном поле, минуя забюрократизированные процессы многочисленных согласований. Оптимальные модели подобных структур сейчас отрабатываются и в ближайшее время будут реализованы на практике.

На днях — в ходе встречи со специалистами в области телекоммуникаций и информационных технологий в Новосибирске — упоминались ведущие американские университеты, которые сделали себе «имя» на оборонных заказах и разработках. Считаю, что и нам нужно активнее привлекать потенциал гражданских университетов к реализации программ модернизации ОПК. Крупные «оборонные» заказы способны стать ещё одним источником развития наших ведущих университетов и исследовательских центров. Иногда утверждают, что возрождение оборонно-промышленного комплекса — это ярмо для экономики, непосильная ноша, которая в свое время разорила СССР. Убежден — это глубокое заблуждение.

СССР погиб от подавления естественных, рыночных начал в экономике, от многолетнего пренебрежения интересами людей. От безнадежной попытки заставить всю страну работать как «единая фабрика» и неизбежного результата — потери управляемости даже в оборонном секторе. Когда не только испытывали, но даже принимали на вооружение несколько конкурирующих систем одновременно. Когда не могли наладить элементарной передачи технологий в гражданский сектор.

И мы не должны повторять прежних ошибок. Огромные ресурсы, вложенные в обновление ОПК, в перевооружение Армии, должны служить мотором для модернизации всей экономики. Серьезным стимулом для качественного роста, когда государственные расходы создают новые рабочие места, поддерживают рыночный спрос, «подпитывают» науку. Практически речь идёт о таких же эффектах, как те, которые заложены в действующих программах модернизации. Только «оборонка» обеспечит гораздо более масштабный эффект, чем тот, которого нам до этого удавалось достичь.

Обновление ОПК станет локомотивом, который потянет за собой развитие самых разных отраслей: металлургии, машиностроения, химической, радиоэлектронной промышленности, всего спектра информационных технологий и телекоммуникаций. Даст предприятиям этих отраслей и ресурсы для обновления технологической базы, и новые технологические решения. Обеспечит устойчивость множества научных и конструкторских коллективов — а значит, их присутствие на рынке разработок для гражданского сектора.

В современном мире сложился баланс взаимного влияния оборонных и гражданских технологий. В ряде отраслей (телекоммуникационные системы, новые материалы, ИКТ) именно гражданские технологии являются движущей силой бурного развития военной техники, в других (авиация и космическая техника) — наоборот, военные разработки дают толчок гражданским секторам. Такая ситуация требует нового отношения к принципам обмена информацией. Пересмотра устаревших подходов к защите секретов. Мы должны строго охранять ограниченное количество действительно важных секретов — и наоборот, стимулировать обмен большей частью научно-технической информации между всеми, кто может эффективно её использовать.

При этом важно обеспечить встречные потоки инноваций, технологий между «оборонным» и «гражданским» секторами. Реальную оценку должна получить интеллектуальная собственность, создаваемая в «оборонке». Такая оценка должна учитывать потенциал гражданской коммерциализации и перспективу трансферта технологий. Необходимо ориентироваться и на выпуск гражданской продукции на предприятиях оборонной индустрии, однако не повторяя печальный опыт «конверсии» с пресловутыми кастрюлями и лопатами из титана. Хороший пример здесь уже есть — запуск в серийное производство первого, сделанного в «цифре» российского гражданского самолета «Сухой Суперджет».

Очевидно, что нам надо провести глубокую ревизию экономической деятельности предприятий ОПК. Здесь много зон неэффективности — огромные, неоправданные расходы, накладные издержки, которые порой исчисляются тысячами процентов. Запутанные и непрозрачные отношения с подрядчиками — когда «головное» предприятие балансирует на грани банкротства, а у аффилированных фирм и поставщиков рентабельность исчисляется двух- и трехзначными цифрами.

Мы будем решительно пресекать коррупцию в военной промышленности и Вооруженных Силах, неуклонно следуя принципу неотвратимости наказания. Коррупция в сфере национальной безопасности — это, по сути, государственная измена.

Чрезмерная закрытость уже привела к снижению конкуренции, взвинчиванию цен на продукцию военного назначения, получению сверхприбылей, идущих не на модернизацию производств, а в карманы отдельных коммерсантов и чиновников. Всегда, когда это не противоречит национальным интересам в области сохранения гостайны, надо отказываться от практики проведения закрытых торгов. Закупки в сфере обороны должны находиться под пристальным общественным контролем, а наказания за нарушения в области гособоронзаказа должны быть ужесточены.

Будем выстраивать единый алгоритм работы вертикально интегрированных структур, во главе которых не должны стоять лоббисты того или иного предприятия. Одновременно нужно ломать ведомственные стереотипы. Активно привлекать к производству военной техники и оборонным разработкам возможности наших гражданских предприятий и частных компаний.

Развитие ОПК только силами государства неэффективно уже сейчас, а в среднесрочной перспективе — экономически невозможно. Важно продвигать государственно-частное партнерство в оборонной промышленности, в том числе упрощая процедуры создания новых оборонных производств. Частные компании готовы вложить и средства, и опыт, и имеющиеся технологии в предприятия ОПК. И мы верим, что у нас вновь появятся свои «Демидовы» и «Путиловы».

Все ведущие производители оружия и военной техники США и Европы — негосударственные. Свежий взгляд на отрасль со стороны, бизнес-подходы к организации производств вдохнут новую жизнь, повысят конкурентоспособность российского оружия на международных рынках. Конечно, на частных предприятиях ОПК должен действовать особый режим, включая требования секретности. Но это не должно становиться препятствием для создания таких компаний, их развития и доступа к участию в государственном оборонном заказе. Именно новые частные компании могут быть источником технологических прорывов, способных радикально изменять отрасль.

Проблема в том, что наш частный инвестор не знает, какие его возможности будут востребованы ОПК и где можно приложить собственные силы и капитал. В этом плане необходимо создать открытый информационный источник по имеющимся потребностям ОПК в привлечении частного бизнеса и инвестиций.

На повестке дня также стоит модернизация предприятий, доставшихся нам в наследство от СССР. Следует провести оптимизацию всего производственного процесса, позволяющую использовать передовые технологии. Привлечь к такой работе высококвалифицированных управленцев, технологов, организаторов производства из частного бизнеса. Усилить контроль за качеством выпускаемой продукции на предприятиях ОПК и наладить отчётность за средства, используемые в рамках гособоронзаказа.

Кроме того, надо провести ревизию мобилизационных потребностей страны. Существующая система во многом архаична. Сегодня не требуются мощности, способные только «штамповать» старое оружие и боеприпасы. Основу оборонно-промышленного комплекса и «мобилизационного резерва» должны составлять современные технологичные производства, готовые выпускать конкурентную высококачественную продукцию. Они могут создаваться как на базе уже существующих заводов и предприятий, нуждающихся в реформировании, так и с «нуля».

И, конечно, необходимо повышать престиж профессий, связанных с работой «на оборону». Поэтому разумно наделить специалистов, занятых в ОПК, дополнительными социальными гарантиями и даже привилегиями. Кроме того, средняя заработная плата на предприятиях государственного сектора ОПК, конструкторских и научных центрах должна быть сопоставима с денежным довольствием в Армии.

Особое внимание нужно уделить системе образования и подготовке новых кадров на производстве. Многие предприятия сегодня столкнулись с тем, что техник и квалифицированный рабочий в острейшем дефиците, а это препятствует своевременному исполнению госзаказа, не говоря уже о наращивании мощностей.

Ключевую роль в решении этой проблемы должны играть специализированные вузы (в том числе их программы прикладного бакалавриата) и техникумы, а также технические учебные заведения общего профиля, откуда выпускники часто идут работать в «оборонку». Полагаю, что возможно реализовать схему трудоустройства на базе трехсторонних контрактов между вузом, отраслевым концерном и студентом.

Работа на предприятии должна начинаться ещё в период обучения — в рамках специализированных производственных практик и стажировок. Для учащихся, помимо опыта, это даст и достойный заработок, и мотивацию серьезно осваивать необходимые умения. Естественно, такая подработка должна стать органической частью учебных планов.

Престиж технических специальностей постепенно растет. Предприятия ОПК призваны быть центром притяжения для талантливой молодёжи, предоставляя — как это было в советское время — расширенные возможности реализации творческих амбиций в разработках, в науке и технологиях.

Считаю, что нам следует подумать и о целевом направлении молодых работников ОПК и студентов технических вузов на практику в передовые российские и мировые лаборатории, институты и заводы.

Управление современным технологическим оборудованием требует высочайшей квалификации, серьезных знаний и навыков, постоянного обучения. Поэтому надо обязательно поддерживать и программы повышения квалификации непосредственно на производствах.

* * *

Выстраивая оборонную политику, модернизируя Вооружённые Силы, мы должны ориентироваться на самые современные тенденции в военном искусстве. Отстать от этих тенденций — значит заранее поставить себя в уязвимое положение. Поставить под удар страну, жизни наших солдат и офицеров. Мы никогда больше не должны допустить повторения трагедии 1941 года, когда неготовность государства и Армии к войне была оплачена громадными людскими потерями.

Беспрецедентный масштаб программы вооружений и модернизации ОПК подтверждает всю серьёзность наших намерений. Мы понимаем, что России придётся привлечь на реализацию этих планов очень большие финансовые ресурсы.

Задача состоит в том, чтобы, не истощив, а умножив экономические силы страны, создать такую Армию, такой ОПК, которые способны обеспечить России суверенитет, уважение партнеров и прочный мир.

«Российская газета, 20.02.2012″

Задачи предстоящего десятилетия

Мы приступили к масштабному, комплексному перевооружению Армии и Флота, других силовых структур, обеспечивающих безопасность государства. Приоритеты здесь — это ядерные силы, воздушно-космическая оборона, системы связи, разведки и управления, радиоэлектронной борьбы, «беспилотники» и роботизированные ударные комплексы, современная транспортная авиация, системы индивидуальной защиты бойца на поле боя, высокоточное оружие и средства борьбы с ним.

Система подготовки органов управления и войск должна стать более качественной, интенсивной и всеохватывающей. Основные усилия будут сконцентрированы на «сколачивании» эффективных межвидовых группировок войск и сил. Повышении готовности воинских частей к выполнению боевых задач.

Нашим специалистам предстоит определить перспективную идеологию развития видов и родов войск, ясно обозначить их цели и задачи в соответствующих концептуальных документах. Но уже сейчас очевидно, что в структуре Вооружённых Сил сохранится роль и значение сил ядерного сдерживания. Во всяком случае, до тех пор, пока у нас не появятся другие виды оружия, ударные комплексы нового поколения. В том числе — высокоточное оружие, которое, как уже отмечал выше, способно решать задачи, сопоставимые с теми, что стоят сегодня перед силами ядерного сдерживания. Кроме того, в ближайшие годы значительно вырастет значение ВМФ, ВВС и воздушно-космической обороны.

Время требует решительных шагов по укреплению единой системы воздушно-космической обороны страны. К этим действиям нас подталкивает политика США и НАТО в вопросе развертывания ПРО.

Гарантией от нарушения глобального баланса сил может служить либо создание собственной, весьма затратной и пока ещё неэффективной системы ПРО, либо, что гораздо результативнее, способность преодолевать любую систему противоракетной обороны и защитить российский ответный потенциал. Именно этой цели и будут служить Стратегические ядерные силы и структуры воздушно-космической обороны. В этом вопросе не может быть «слишком много патриотизма». Военно-технический ответ России на глобальную американскую ПРО и её сегмент в Европе будет эффективным и ассиметричным. И будет полностью соответствовать шагам США в сфере ПРО.

Наша задача — возрождение в полном смысле «океанского» военно-морского флота, прежде всего на Севере и на Дальнем Востоке. Активность, которую начали ведущие военные державы мира вокруг Арктики, ставит перед Россией задачу обеспечения наших интересов в этом регионе.

В предстоящее десятилетие в войска поступит более 400 современных межконтинентальных баллистических ракет наземного и морского базирования, 8 ракетных подводных крейсеров стратегического назначения, около 20 многоцелевых подводных лодок, более 50 боевых надводных кораблей, около 100 космических аппаратов военного назначения, более 600 современных самолетов, включая истребители пятого поколения, свыше тысячи вертолетов, 28 полковых комплектов зенитных ракетных систем С-400, 38 дивизионных комплектов зенитно-ракетных комплексов «Витязь», 10 бригадных комплектов ракетного комплекса «Искандер-М», свыше 2 тысяч 300 современных танков, около 2 тысяч самоходных артиллерийских комплексов и орудий, а также более 17 тысяч единиц военной автомобильной техники.

Сейчас на современную военную технику уже переведено более 250 частей и соединений, в том числе — 30 авиационных эскадрилий. А к 2020 году доля новых образцов вооружений в войсках должна составлять не менее 70 процентов. Что касается систем, остающихся на вооружении, то они будут подвергнуты глубокой модернизации.

Таким образом, задача предстоящего десятилетия заключается в том, чтобы новая структура Вооружённых Сил смогла опереться на принципиально новую технику. На технику, которая «видит» дальше, стреляет точнее, реагирует быстрее, чем аналогичные системы любого потенциального противника.

Социальное лицо Армии

Современная Армия — это прежде всего грамотные, подготовленные люди, способные применять самые передовые системы вооружения. Специалисты, обладающие глубокими знаниями и высоким уровнем общего образования и культуры. Сегодня индивидуальные требования к каждому офицеру и солдату — существенно возрастают.

В свою очередь военнослужащие должны иметь полный пакет социальных гарантий, адекватный их огромной ответственности. Это услуги здравоохранения, система санаторно-курортного лечения, страховка, достойная пенсия и возможность трудоустройства после увольнения. И, конечно, денежное довольствие на уровне, а то и выше той зарплаты, которую получают квалифицированные специалисты и управленцы в ведущих отраслях экономики.

В 2007 году было принято решение по реформированию и существенному повышению денежного довольствия и военных пенсий. На первом этапе — в 2009 году — был начат масштабный эксперимент по повышению оплаты ратного труда тех, на чьих плечах лежит особая ответственность за обеспечение обороноспособности страны.

И вот — с 1 января 2012 года — мы сделали следующий шаг: денежное довольствие военнослужащих выросло практически в три раза. Вооружённые Силы — как работодатель — становятся более чем конкурентоспособны. Это качественно меняет ситуацию. Создаёт дополнительную мотивацию к военной службе.

Добавлю, что с 1 января 2012 года повышено денежное довольствие в системе МВД. А с 1 января 2013 года — зарплаты существенно вырастут и во всех остальных «силовых», правоохранительных структурах и спецслужбах.

Пенсии всех военных пенсионеров, независимо от их ведомственной принадлежности, повышены с 1 января текущего года — сразу в 1,6 раза. В дальнейшем — «военные пенсии» будут ежегодно повышаться, причём не менее чем на два процента сверх уровня инфляции.

Кроме того, будет введён специальный образовательный сертификат, который позволит военнослужащему после увольнения получить образование или пройти переподготовку в любом учебном заведении страны.

Отдельно остановлюсь на жилищной проблеме. Долгие годы она вообще практически не решалась. В 90-е годы, в лучшем случае за счёт всех источников, предоставлялось 6-8 тысяч квартир или жилищных сертификатов в год. Людей часто увольняли вовсе без квартир — просто ставили в муниципальную очередь, которая не двигалась.

Давайте вспомним, с чего мы начинали. С 2000 года существенно увеличили объемы предоставления жилья — вышли на уровень в среднем до 25 тысяч квартир в год. Но очевидно, нужен был кардинальный перелом, концентрация финансовых и организационных ресурсов государства.

Первым шагом в этом направлении стала Президентская программа «15+15″, реализованная в 2006-2007 годах, когда военнослужащим было сразу дополнительно предоставлено ещё порядка 20 тысяч квартир в тех регионах, где жилищная проблема была наиболее острой.

А за 2008-2011 годы только для военнослужащих Минобороны было приобретено и построено уже порядка 140 тысяч квартир для постоянного проживания и 46 тысяч — служебных квартир. Никогда прежде такого не было. Мы выделяли средства даже в условиях кризиса. Но, несмотря на то, что программа оказалась более масштабной, чем ранее планировалось, проблема пока не решена.

Нужно откровенно сказать о причинах. Во-первых, учёт офицеров, нуждающихся в жилье, в Министерстве обороны был поставлен крайне плохо. И, во-вторых, сроки, темпы организационно-штатных мероприятий не были чётко увязаны с возможностями по предоставлению квартир. Мы обязаны исправить такую ситуацию.

В 2012-2013 годах необходимо полностью обеспечить военнослужащих постоянным жильём. Кроме того, к 2014 году завершим формирование современного фонда служебного жилья. Таким образом, «вечный» квартирный вопрос военнослужащих будет решён.

Также до конца 2012 года в полном объёме обеспечим квартирами тех военнослужащих, которые в 90-е годы были уволены без жилья и стоят в муниципальных очередях. На сегодняшний день таких граждан — свыше 20 тысяч.

Военнослужащие, заключившие контракт после 2007 года, будут обеспечиваться жильём в плановом порядке, в рамках накопительно-ипотечной системы. Число её участников превысило 180 тысяч человек, уже приобретено более 20 тысяч квартир.

Ещё один важнейший вопрос — судьба военных городков и тысяч людей, которые в них живут. А это — бывшие военнослужащие и их семьи, пенсионеры, гражданские специалисты, словом, те, кто отдал Армии и стране не один десяток лет своей жизни.

Недопустимо, когда такие посёлки со всеми их проблемами просто «сбрасываются» с баланса Минобороны на плечи регионов и муниципалитетов. Нужно провести самую тщательную инвентаризацию недвижимого имущества Вооруженных Сил, которое подлежит передаче гражданским властям. Другими словами, жилые дома, детские сады, объекты ЖКХ — всё это хозяйство Минобороны должно передаваться муниципалитетам в отремонтированном состоянии, пригодным к эксплуатации и, подчеркну, вместе с финансовыми ресурсами на текущее содержание.

Серьёзные изменения предстоят в системе комплектования Вооружённых Сил. Сейчас в армии по контракту служит 220 тысяч офицеров и 186 тысяч солдат и сержантов. Планируется, что в течение ближайших 5 лет ежегодно будет набираться ещё по 50 тысяч контрактников, которые станут назначаться на должности сержантов, старшин, а также специалистов, работающих с боевой техникой. Отбор будет очень строгий, многоуровневый. Маршал Г.К. Жуков говорил: «Армией командую я и сержанты». Младшие командиры — это становой хребет Армии, это — порядок, дисциплина, нормальная боевая учёба.

На таких должностях нужны достойные люди, обладающие соответствующими моральными, физическими качествами, образовательным уровнем. Не только младшие командиры, но и все солдаты-контрактники будут проходить подготовку в специальных учебных центрах и сержантских школах.

Планируется, что уже к 2017 году — при общей штатной численности Вооружённых Сил в один миллион человек — 700 тысяч будут составлять «профессионалы»: офицеры, курсанты военных вузов, сержанты и солдаты-контрактники. А к 2020 году — число служащих по призыву сократится до 145 тысяч.

Логика преобразований со всей очевидностью свидетельствует о том, что наша цель — построение полностью профессиональной армии. Вместе с тем, и это надо четко понимать: профессиональная армия — это «дорогая» армия. Сохранение смешанной системы комплектования на обозримую перспективу — это компромисс между поставленными задачами и текущими возможностями страны. Но служба по призыву также должна качественно меняться. Это обязательное требование к военной реформе.

Для поддержания дисциплины в воинских коллективах создаётся Военная полиция. И, конечно, в воспитании военнослужащих, в защите их прав и интересов, в обеспечении здорового морального климата в частях должны активно участвовать общественные, ветеранские, религиозные и правозащитные организации.

Считаю, что необходимо на должный уровень поставить развитие института военного духовенства. В ближайшие годы в каждом воинском контингенте должны появиться военные священники.

И ещё — мы понимаем, что нынешняя система призыва содержит большой элемент социального неравенства. По призыву главным образом идут служить ребята из небогатых, сельских или рабочих семей, тот, кто не поступил в вуз и не смог воспользоваться отсрочкой. Нам нужны шаги, которые бы значительно повысили престиж срочной службы. На деле превратили бы её из «повинности» в «привилегию».

В том числе речь должна идти о дополнительных правах при поступлении в лучшие университеты для тех, кто отслужил. О предоставлении им возможности за счёт государства получить дополнительную подготовку для сдачи профессиональных экзаменов. Для отслуживших выпускников вузов — о бюджетных грантах на обучение в лучших отечественных и зарубежных бизнес-школах. А также — о преференциях при приёме на государственную гражданскую службу. При включении в управленческие резервы. Армия должна вернуть себе традиционную роль важнейшего социального лифта.

В перспективе следует подумать и о таком понятии, как служба в «обученном резерве».

Такие резервисты — как это принято во многих других странах — должны будут проходить регулярную, а не от случая к случаю, как сейчас, переподготовку, сборы, быть готовы пополнить ряды боевых частей.
Сегодня у нас — нет внятной концепции национального резерва Вооруженных Сил. Его создание — и открытое обсуждение такой концепции — наша ближайшая задача.

Особо хочу сказать о казачестве. Сегодня к этому сословию себя относят миллионы наших сограждан. Исторически казаки находились на службе у Российского государства, защищали его границы, участвовали в боевых походах Русской Армии. После революции 1917 года казачество было подвергнуто жесточайшим репрессиям, по сути — геноциду. Однако казачество выжило, сохранив свою культуру и традиции. И задача государства — всячески помогать казакам, привлекать их к несению военной службы и военно-патриотическому воспитанию молодежи.

Что считаю важным подчеркнуть: конечно, Армия должна становиться профессиональной и её основу должны составлять контрактники. Однако понятие почётной воинской обязанности для мужчин мы отменять не можем, и они должны быть готовы встать на защиту Родины в минуту опасности.

Надо на качественно новом уровне организовать работу по военно-патриотическому воспитанию школьников, развитию военно-прикладных видов спорта и физической культуры в целом. Срочная служба длится один год, и солдат должен целиком сосредоточиться на боевой учебе. Это значит — он должен прийти в Армию физически развитым, закалённым, а еще лучше — владеющим основными навыками работы с транспортной техникой, компьютерами и информационными технологиями. Хотел бы в этой связи отметить государственную важность работы, которую выполняет ДОСААФ России.

Федеральные, региональные, муниципальные органы власти должны оказывать всяческую поддержку этой организации в реализации возложенных на неё задач. Нужно объединить усилия государственных и общественных структур. В этой связи — поддерживаю идею создания Добровольческого движения Народного фронта в поддержку Армии, Флота и ОПК.

Наши цели в сфере обороны и национальной безопасности не могут быть достигнуты без высокой моральной мотивации как у военнослужащих, так и у работников оборонно-промышленного комплекса. Без уважения к Вооруженным Силам, к воинской службе в российском обществе.

«Российская газета, 20.02.2012″

Окончание

Вот таких даже гипотетических возможностей в отношении России быть не должно. Это значит — мы никого не должны вводить в искушение своей слабостью.

Именно поэтому мы ни при каких условиях не откажемся от потенциала стратегического сдерживания и будем его укреплять. Именно он помог нам сохранить государственный суверенитет в сложнейший период 90-х годов, когда других весомых материальных аргументов у нас, будем откровенны, не существовало.

Очевидно, мы не сможем укреплять наши международные позиции, развивать экономику, демократические институты, если будем не в состоянии защитить Россию. Если не просчитаем риски возможных конфликтов, не обеспечим военно-технологическую независимость и не подготовим достойный, адекватный военный ответ в качестве крайней меры реагирования на те или иные вызовы.

Мы приняли и реализуем беспрецедентные программы развития Вооруженных сил и модернизации оборонно-промышленного комплекса России. В общей сложности в предстоящее десятилетие на эти цели выделяется порядка 23 триллионов рублей.

Не скрою, было много споров и о размерах, и о своевременности столь масштабных ассигнований. Убежден — они в полной мере адекватны возможностям и ресурсам страны. И главное — решение задач по созданию современных Вооружённых Сил, по комплексному укреплению оборонного потенциала — нельзя откладывать.

Речь не идёт о милитаризации российского бюджета. По сути, средства, которые мы выделяем, — это «плата по счетам» за те годы, когда Армия и Флот хронически недофинансировались, когда практически не осуществлялись поставки новых видов вооружений. В то время как другие страны последовательно наращивали свои «военные мускулы».

«Умная» оборона от новых угроз

Нам необходимы механизмы реагирования не только на уже существующие опасности. Нужно научиться «смотреть за горизонт», оценивать характер угроз на 30-50 лет вперед. Это серьёзная задача, требующая мобилизации возможностей гражданской и военной науки, алгоритмов достоверного, долгосрочного прогноза.

Какие вооружения будут необходимы российской Армии. Какие технологические требования будут предъявляться к отечественному оборонно-промышленному комплексу. По сути, необходимо создать качественно новую, «умную» систему военного анализа и стратегического планирования, подготовки готовых «рецептов» и их оперативной реализации в структурах наших силовых ведомств.

Что же готовит нам «век грядущий»?

Вероятность глобальной войны ядерных держав друг против друга невысока, таковая означала бы конец цивилизации. До тех пор, пока «порох» стратегических ядерных сил, созданных огромным трудом наших отцов и дедов, остаётся «сухим», никто не посмеет развязать против нас широкомасштабную агрессию.

Однако нужно учитывать, что научно-технический прогресс в самых разных областях, начиная от появления новых образцов вооружений и военной техники и заканчивая информационно-коммуникационными технологиями, привёл к качественному изменению характера вооружённой борьбы. Так, по мере массового принятия на вооружение высокоточных неядерных средств большого радиуса действия всё более чётко будет проявляться тенденция закрепления за ними роли оружия решительной победы над противником, в том числе и в глобальном конфликте.

Большое, если не решающее, значение в определении характера вооружённой борьбы будут иметь военные возможности стран в космическом пространстве, в сфере информационного противоборства, в первую очередь — в киберпространстве. А в более отдаленной перспективе — создание оружия на новых физических принципах (лучевого, геофизического, волнового, генного, психофизического и др.). Всё это позволит наряду с ядерным оружием получить качественно новые инструменты достижения политических и стратегических целей. Подобные системы вооружений будут сопоставимы по результатам применения с ядерным оружием, но более «приемлемы» в политическом и военном плане. Таким образом, роль стратегического баланса ядерных сил в сдерживании агрессии и хаоса будет постепенно снижаться.

На наших глазах вспыхивают всё новые региональные и локальные войны. Возникают зоны нестабильности и искусственно подогреваемого, управляемого хаоса. Причём прослеживаются целенаправленные попытки спровоцировать такие конфликты в непосредственной близости от границ России и наших союзников. Мы видим, как девальвировались и разрушались базовые принципы международного права.

Особенно в сфере международной безопасности.

Россия в этих условиях не может полагаться только на дипломатические и экономические методы снятия противоречий и разрешения конфликтов. Перед нашей страной стоит задача развития военного потенциала в рамках стратегии сдерживания и на уровне оборонной достаточности. А Вооруженные Силы, спецслужбы и другие силовые структуры должны быть подготовлены к быстрому и эффективному реагированию на новые вызовы. Это необходимое условие для того, чтобы Россия чувствовала себя в безопасности, а аргументы нашей страны воспринимались партнёрами в различных международных форматах.

Совместно с нашими союзниками мы также должны укреплять возможности Организации Договора о коллективной безопасности. Включая Коллективные силы оперативного реагирования. ОДКБ готова выполнить свою миссию гаранта стабильности на евразийском пространстве.

Важнейшим приоритетом государственной политики России на перспективу останутся вопросы обеспечения динамичного развития Вооруженных Сил, атомной и космической промышленности, ОПК, военного образования, фундаментальной военной науки и прикладных исследовательских программ.

Армия сберегла Россию

Распад единой страны, экономические и социальные потрясения 90-х годов ударили по всем государственным институтам. Через тяжелейшие испытания прошла и наша Армия. Боевая подготовка была практически свернута. Части «первого стратегического эшелона» из Восточной Европы поспешно выводились в «чистое поле». И так как не было средств на их обустройство, на строительство военных городков, полигонов и жилья, именно эти, наиболее боеспособные, максимально укомплектованные соединения шли «под нож».

Офицеры месяцами не получали денежное довольствие. Что уж скрывать, нередко возникали проблемы даже с питанием личного состава. Военнослужащие увольнялись десятками тысяч. Число генералов, полковников, подполковников и майоров превышало количество капитанов и лейтенантов. Оборонные предприятия простаивали, погружались в долги и теряли ценнейших, «штучных» специалистов.

По Вооружённым Силам был нанесён разрушительный информационный удар. Некоторые «деятели» просто дня не могли прожить без того, чтобы побольнее «пнуть» и унизить Армию, оскорбить всё то, что связано с такими понятиями, как Присяга, Долг, служба Отечеству, патриотизм, ратная история нашей страны. Считал и считаю это настоящим моральным преступлением и предательством.

Мы должны всегда помнить, чем обязана страна солдатам и офицерам, которые в тяжелейшие 90-е годы, несмотря ни на что, сохранили Армию, обеспечили в критические моменты боеготовность частей. Если надо было — воевали. Теряли своих товарищей и побеждали. Так было на Северном Кавказе, в Таджикистане и других «горячих точках». Эти люди сберегли Дух и Честь Армии. Целостность и суверенитет России. Защитили безопасность наших граждан. Не позволили унизить и «списать» страну.

Однако за ошибки, допущенные при многочисленных, непоследовательных реформах, за которыми часто ничего не стояло, кроме механического сокращения, пришлось заплатить очень дорогую цену.
Когда в 1999 году банды международных террористов развязали прямую агрессию против России, мы столкнулись с трагической ситуацией. 66-тысячную группировку нужно было буквально собирать «по частям» — из сводных батальонов и отдельных отрядов. Штатная численность Вооружённых Сил превышала 1 миллион 360 тысяч человек. А укомплектованных частей, способных без дополнительной подготовки приступить к выполнению задач, практически не было.

Но Армия выполнила свою задачу. Выполнили свой долг наши офицеры, сержанты, солдаты — граждане, для которых Присяга Родине значила больше, чем жизнь, собственное здоровье и благополучие. И, главное, в государстве, в обществе наконец вернулось понимание простой истины — Вооружёнными Силами надо дорожить. Их надо укреплять, иначе «придётся кормить чужую армию» или вовсе оказаться в рабстве у бандитов и международных террористов.

Мы начали с самых неотложных вещей. Восстанавливали систему элементарных социальных гарантий для военнослужащих, ликвидировали постыдные задержки с выплатой денежного довольствия. Год от года увеличивали долю расходов на развитие Армии и Флота, а ведь были времена, когда даже на самые неотложные нужды денег не хватало.

Вспоминаю 2002 год, когда начальник Генштаба, конечно, не от хорошей жизни, предложил ликвидировать место базирования стратегических подводных лодок на Камчатке. Тем самым мы лишились бы и присутствия наших морских ядерных сил в Тихом океане. Я не принял это решение. В связи с отсутствием необходимых средств в бюджете пришлось обратиться тогда за помощью к частным компаниям. Хочу вспомнить их добрым словом. И «Сургутнефтегаз», и ТНК без колебаний предоставили необходимые ресурсы для начала восстановления базы. Затем включились и деньги бюджета. И теперь у нас есть современная база в Вилючинске, куда скоро придут на боевое дежурство подлодки нового поколения типа «Борей».

На всех стратегических направлениях формировались части постоянной готовности, укомплектованные контрактниками. Создавались самодостаточные группировки. Именно такая группировка в августе 2008 года провела операцию по принуждению Грузии к миру, защитила народы Южной Осетии и Абхазии.

Но опыт всех предыдущих лет доказывал, что потенциал развития прежней военной структуры, доставшейся нам от СССР, полностью исчерпан. А что, по сути, представляла из себя эта структура? Тысячи баз хранения, арсеналы, склады, многочисленные штабы и «кадрированные» части. Словом, всё то, что было необходимо для развертывания «мобилизационной», многомиллионной армии прошлого века.

Насыщать старую структуру людьми и техникой было бессмысленно: на это не хватило бы никаких ресурсов — ни финансовых, ни человеческих. Главное — она не отвечала не только перспективным, но и современным требованиям. Ничего не меняя, ограничиваясь постепенными и половинчатыми преобразованиями, мы могли рано или поздно окончательно утратить свой военный потенциал, потерять наши Вооружённые Силы как дееспособный организм.

Выход был только один — строить Новую Армию. Армию современного типа — мобильную, находящуюся в состоянии постоянной боевой готовности. Это очень трудный процесс, затрагивающий десятки тысяч людей. С этим связаны неизбежные ошибки, обиды, претензии. Обострённая общественная реакция, в том числе в самой армейской среде. Реформу проводит не один человек и не десять. Меняется сложнейший институт, внутри которого накопилось множество изъянов. Сбои, «эксцессы исполнителей», слабая информационная работа и отсутствие каналов «обратной связи», формальное исполнение директив — всё это реальные «проблемные точки» идущей реформы. Наша задача — видеть эти «проблемные точки» и корректировать те или иные решения. Выдерживая общую логику на системные преобразования Вооружённых Сил.

Что уже сделано

Частей сокращённого состава в нашей Армии больше не осталось. В Сухопутных войсках развернуто более 100 общевойсковых и специальных бригад. Это полноценные боевые соединения, укомплектованные кадрами и техникой. Норматив их подъёма по тревоге — один час. Переброска на потенциальный театр боевых действий — сутки.

Прежде для подготовки к выполнению боевой задачи соединениям требовалось до пяти суток. А развертывание и оснащение всех Вооружённых Сил «по штатам военного времени» должно было занимать практически год. И это в условиях, когда время большинства вооруженных конфликтов сегодня длится от нескольких часов до нескольких дней.

Почему в качестве основной тактической единицы выбрана именно бригада? Прежде всего с учётом нашего собственного опыта Афганской и других кампаний, когда вместо полков и дивизий эффективно показали себя мобильные боевые и штурмовые группы, усиленные авиацией, другими средствами поддержки.

Более компактная по численности чем дивизия — новая бригада при этом обладает большей ударной мощью. Значительно возросшими силами огневого поражения и обеспечения — артиллерии, ПВО, разведки, связи и т.д. Причём бригада способна действовать как автономно, так и в составе других соединений. Допускаю, что не везде требуемое качество доведено до идеального. В ближайшее время предстоит полностью выйти на необходимые стандарты.

Российская Армия избавляется от всех несвойственных, вспомогательных функций — хозяйственных, бытовых и прочих. Отрыв от боевой учебы сведён к минимуму. Учитывая срок по призыву в 12 месяцев — это вообще единственный способ сделать из новобранца подготовленного бойца. Солдаты и офицеры должны заниматься своей прямой задачей — интенсивной боевой подготовкой и учёбой. Что, в том числе, позитивно скажется на дисциплине и правопорядке в войсках. И реально повысит достоинство военной службы по призыву.

Идет серьёзная реформа военного образования. Формируется 10 крупных научно-учебных центров. Все эти учреждения встроены в жёсткую вертикаль и в зависимости от прохождения службы дают офицерам возможность постоянно повышать свой профессиональный уровень. Здесь мы опираемся как на свои традиции, так и на мировую практику.

Без серьезного развития военных исследований не может быть ни эффективной военной, ни военно-технической доктрины, не могут эффективно работать структуры Генерального штаба. Мы должны восстановить потерянные компетенции военных институтов, интегрировать их с развивающейся системой военного образования — так же, как в гражданском секторе экономики. Военная наука должна оказывать решающее влияние на формирование задач ОПК. А квалифицированные структуры закупок, подразделения Минобороны, отвечающие за военный заказ, — обеспечить эффективное формирование технических заданий на разработку, производство, планирование характеристик вооружения и военной техники.

Без сомнения, нормальное развитие военных исследований невозможно без партнерства с гражданской наукой, без использования потенциала наших ведущих университетов и ГНЦ. Учёные должны обладать достаточной информацией о состоянии и перспективах развития Армии и систем вооружений, чтобы иметь возможность ориентировать свои перспективные исследования, имея в виду, в том числе, возможность их оборонного применения.

Отмечу также, что органы управления в Вооружённых Силах сокращены в два раза. Сформированы четыре укрупнённых военных округа: Западный, Южный, Центральный и Восточный. Им под управление переданы силы ВВС, ПВО и Флота. По сути, речь идёт об оперативно-стратегических командованиях. С 1 декабря 2011 года на боевое дежурство в России заступил новый род войск — Войска воздушно-космической обороны.

В Военно-воздушных силах созданы 7 крупных авиационных баз с мощной инфраструктурой. Модернизируется аэродромная сеть. За последние 4 года — впервые за 20 лет — капитально отремонтировано 28 аэродромов. В текущем году планируются работы еще на 12 военных аэродромах.

Мы серьезно нарастили возможности системы предупреждения о ракетном нападении. Уже введены в строй станции слежения в Ленинградской и Калининградской областях, в Армавире, начаты испытания аналогичного объекта в Иркутске. Все бригады воздушно-космической обороны оснащены современным комплексом средств автоматизации «Универсал-1С». Развернута полная космическая группировка системы «ГЛОНАСС».

Обеспечена надёжная устойчивость и достаточность наземной, морской и воздушной составляющей Стратегических ядерных сил России. Доля современных ракетных комплексов наземного базирования за последние четыре года уже возросла с 13 до 25 процентов. Будет продолжено переоснащение ещё 10 ракетных полков стратегическими комплексами «Тополь-М» и «Ярс». В Дальней авиации полностью сохранен парк стратегических ракетоносцев Ту-160 и Ту-95мс, идут работы по их модернизации. Для наших «стратегов» на вооружение принята новая крылатая ракета воздушного базирования большой дальности. С 2007 года на постоянной основе возобновлены полеты стратегической авиации в районах боевого патрулирования. Начинается разработка перспективного авиационного комплекса для Дальней авиации.

На дежурство заступают подводные стратегические ракетоносцы нового проекта «Борей». Лодки такого класса — «Юрий Долгорукий» и «Александр Невский» — уже проходят государственные испытания.

Наш Флот возобновил свое присутствие в стратегических районах Мирового океана, в том числе в Средиземном море. Такая демонстрация «российского флага» теперь будет постоянной.

«Российская газета, 20.02.2012″

Продолжение

18 февраля 1919 году был утверждён декрет «Об организации межведомственной комиссии по охране железных дорог» в советской России. По сути это стало первым шагом на пути создания структурного подразделения МВД РФ, ответственного за обеспечение правопорядка на объектах железнодорожного, водного и воздушного транспорта, а также организацию специальных и воинских перевозок в Советском Союзе. Ныне это подразделение именуется «Департамент обеспечения правопорядка на транспорте МВД России». Этот департамент контролирует и координирует оперативно-служебную деятельность двадцати региональных управлений внутренних дел на транспорте МВД России.

Современные масштабы работы транспортной милиции России огромны. В оперативном обслуживании органов внутренних дел на транспорте (ОВДТ) находятся: 17 железных дорог, протяженностью более 86 тыс. км; 508 железнодорожных вокзалов; 1942 железнодорожных моста; 139 тоннелей; 297 путепроводов; 150 аэропортов, в т.ч. 64 международных; 18 межрегиональных и территориальных управлений гражданской авиации; 33 морских и 63 речных порта; 10 морских и 25 речных пароходств; 18 государственных бассейновых управления речного транспорта; судоходная часть рек протяженностью 89 тыс. км; 20 гидросооружений.

В рамках соглашения планируются совместные встречи приставов и духовенства с должниками по алиментным обязательствам и проведение священнослужителями духовно-просветительских бесед с нерадивыми родителями.

Сообщается, что в результате взаимодействия УФССП и Красноярской епархии в 2011 году приняли меры к поиску работы, трудоустроились, погасили задолженность, либо начали производить оплату задолженности более 170 человек.

Дата для проведения «Дня памяти воинов-интернационалистов» была выбрана не случайно. Именно в этот день, 15 февраля 1989 года, последняя колонна советских войск покинула территорию Афганистана. В некоторых источниках указывается, что командующий Ограниченным контингентом генерал-лейтенант Борис Всеволодович Громов последним перешел пограничную реку Амударья (г. Термез), но в реальности последними Афганистан покинули подразделения пограничников, прикрывавшие вывод войск и вышедшие на территорию СССР только во второй половине дня 15 февраля.

Боевые действия в Афганистане проходили с 27 декабря 1079 года по 15 февраля 1989 года, это была война коммунистического правительства Афганистана и вторгнувшихся в страну советских войск против исламских повстанцев.С выходом советских войск завершился десятилетний этап активного участия Вооруженных Сил Советского Союза в гражданской войне в Афганистане. Всего в этой войне Советская Армия потеряла 14 тыс. 427 человек, КГБ – 576 человек, МВД – 28 человек погибшими и пропавшими без вести. Ранено, контужено, травмировано – более 53 тыс. человек.

День 15 февраля – это не только дань памяти всех погибших, но и выражение глубочайшей признательности и благодарности всем вернувшимся домой, кто честно и мужественно исполнил свой воинский и гражданский долг в Демократической Республике Афганистан.

В дар организации священнослужители преподнесли Тихвинскую икону Божией Матери — точный список с почитаемой иконы, которая находится в Михайловском храме п. Борисовка. Эта икона была главной святыней Борисовской Богородицко-Тихвинской женской обители, основанной в 1709 году графом Борисом Шереметьевым в благодарение Пресвятой Богородице за покровительство русскому воинству в Полтавской битве и за чудесное спасение жизни самого графа.

Справка:

Региональное отделение ДОСААФ России уже не первый год взаимодействует с Белгородской и Старооскольской епархией. В 2010 году было подписано соглашение между епархией, войсковой частью №27898 и ДОСААФ, согласно которому все три стороны объединяют усилия в деле военно-патриотического и духовного воспитания молодёжи.

«С самого начала предполагалось, что занятия в клубе будут носить как теоретический, так и практический характер, — пояснил особенности проведения экзаменов настоятель храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали», президент фонда «Православие и современность» игумен Нектарий (Морозов). — В учебных классах ребята изучают Закон Божий и историю Отечества. В спортивном зале проходят тренировки по военно-прикладным дисциплинам и рукопашному бою.

Поэтому на сегодняшних испытаниях оценивается как интеллектуальная, так и физическая подготовка воспитанников».
Курсанты успешно справились с испытаниями. 19 февраля в 108-й школе г. Саратова всем им будет торжественно вручена форма.

108 лет минуло с той поры. Вспоминая славный подвиг своих великих предшественников 9 февраля 2012 года, в Севастополе прошли памятные мероприятия. В этот день у места последнего упокоения одного из участников того памятного боя — матроса 1 статьи крейсера «Варяг», Георгиевского кавалера Петра Сшивнова благочинным Севастопольского округа протоиереем Сергием Халюта, в сослужении помощника командующего ЧФ РФ по работе с верующими военнослужащими протоиерея Александра Бондаренко была совершена Лития. По окончании богослужения представители командования и личный состав частей и кораблей Черноморского флота России, ветераны войны и Вооружённых Сил возложили цветы к могиле героя. Затем в память о погибших моряках во Владимирском соборе-усыпальнице адмиралов была отслужена панихида. На Черноморском флоте к этой дате приурочены памятные мероприятия. В Музее ЧФ и Морской библиотеке подготовлены тематические экспозиции. На кораблях организованы встречи ветеранов флота и представителей военно-научного общества с личным составом.

Крейсер «Варяг» вступил в строй в 1902-м. В своем классе он был сильнейшим и самым быстроходным кораблём в мире: при водоизмещении в 6500 т он имел скорость хода 23 узла (44 км/час), нёс 36 орудий, из них 24 крупнокалиберные, а также 6 торпедных аппаратов. Экипаж состоял из 18 офицеров и 535 матросов. Командовал крейсером капитан 1-го ранга Всеволод Федорович Руднев, потомственный моряк. К началу русско-японской войны «Варяг» выполнял миссию по охране русского посольства в Сеуле. В ночь с 8 на 9 февраля 1904 года один японский офицер оставил в своем дневнике такую запись: «Мы не будем заранее объявлять войну, так как это совершенно непонятный, глупый европейский обычай» (сравните — русский князь Святослав, живший за целую тысячу лет до этого, перед войной посылал своим противникам гонцов с кратким сообщением «иду на вы»).

Ночью 27 января (по старому стилю) Рудневу вручили ультиматум от японского контр-адмирала Уриу: «Варяг» и «Кореец» должны покинуть порт до полудня, в противном случае они будут атакованы на рейде. Командиры находившихся в Чемульпо французского крейсера «Паскаль», английского «Тэлбот», итальянского «Эльба» и американской канонерской лодки «Виксбург» ещё накануне получили уведомление японского о предстоящем нападении его эскадры на русские корабли.

К чести командиров трех иностранных крейсеров — французского «Паскаль», английского «Тэлбот» и итальянского «Эльба», они выразили письменный протест командующему японской эскадрой: «…так как на основании общепризнанных положений международного права порт Чемульпо является нейтральным, то никакая нация не имеет права атаковать суда других наций, находящихся в этом порту, и держава, которая переступает этот закон, является вполне ответственной за всякий вред, причинённый жизни или собственности в этом порту. Поэтому настоящим письмом мы энергично протестуем против такого нарушения нейтралитета и будем рады слышать Ваше мнение по этому предмету».

Под этим письмом не было только подписи командира американского «Виксбурга» — капитана 2-го ранга Маршалла. Как видно, практика вспоминать о международном праве лишь в зависимости от своей выгоды имеет у американцев давние традиции.

Между тем, Всеволод Федорович Руднев огласил ультиматум экипажу со словами: «Вызов более, чем дерзок, но я принимаю его. Я не уклоняюсь от боя, хотя не имею от своего правительства официального сообщения о войне. Уверен в одном: команды «Варяга» и «Корейца» будут сражаться до последней капли крови, показывая всем пример бесстрашия в бою и презрение к смерти».

Мичман Падалко ответил за всю команду: «Все мы, и «Варяг», и «Кореец» будем защищать родной Андреевский флаг, его славу, честь и достоинство, сознавая, что на нас смотрит весь мир». В 11 ч. 10 мин. на русских кораблях прозвучала команда: «Все наверх, с якоря сниматься!» — и через десять минут «Варяг» и «Кореец» снялись с якоря и дали ход. При медленном прохождении мимо английского, французского итальянского крейсеров музыканты «Варяга» исполняли соответствующие национальные гимны. В ответ с иностранных кораблей, на палубах которых выстроились во фрунт команды, неслись звуки русского гимна.

«Мы салютовали этим героям, шедшим так гордо на верную смерть!» — писал потом командир «Паскаля» капитан 1-го ранга Сенес.

Волнение было неописуемое, некоторые из матросов плакали. Никогда не приходилось им видеть более возвышенной и трагической сцены. На мостике «Варяга» стоял его командир, ведущий корабль на последний парад.

В исходе этого боя сомневаться было невозможно. Русскому бронепалубному крейсеру и устаревшей канонерской лодке японцы противопоставили шесть бронированных крейсеров и восемь миноносцев. Против русских двух 203-мм, тринадцати 152-мм орудий и семи торпедных аппаратов готовились вести огонь четыре 203-мм, тридцать восемь 152-мм орудий и сорок три торпедных аппарата. Превосходство было более чем тройным, при том что «Варяг» вообще не имел бортовой брони и даже бронированных щитов на орудиях.

Когда корабли противников увидели друг друга в открытом море, японцы выбросили сигнал «сдаться на милость победителя», рассчитывая, что русский крейсер перед лицом их подавляющего превосходства сдастся без боя и станет первым трофеем в этой войне. В ответ на это командир «Варяга» отдал приказ поднять боевые флаги. В 11 ч. 45 мин. с крейсера «Асама» грянул первый выстрел, вслед за которым всего за одну минуту орудия японцев выпустили 200 снарядов — около семи тонн смертоносного металла. Весь огонь японская эскадра сосредоточила на «Варяге», поначалу игнорируя «Корейца». На «Варяге» горели разбитые шлюпки, вода вокруг него кипела от взрывов, остатки корабельных надстроек с грохотом падали на палубу, погребая под собой русских матросов. Замолкали один за другим подбитые орудия, вокруг которых лежали убитые. Японская картечь сыпалась дождём, палуба «Варяга» превратилась в овощную тёрку. Но, несмотря на шквальный огонь и огромные разрушения, «Варяг» всё же вёл прицельный огонь по японским судам из оставшихся орудий. Не отставал от него и «Кореец». Даже раненые не отходили от своих боевых постов. Грохот стоял такой, что у матросов в буквальном смысле этого слова лопались барабанные перепонки. Однофамилец командира, корабельный священник о. Михаил Руднев, несмотря на постоянную угрозу гибели, ходил по залитой кровью палубе «Варяга» и воодушевлял офицеров и матросов.

«Варяг» сосредоточил огонь на «Асаме». В течение часа он выпустил 1105 снарядов по японцам, в результате чего на «Асаме» начался пожар, обвалился капитанский мостик и был убит командир корабля. Крейсер «Акаси» получил столь тяжёлый ущерб, что его последующий ремонт тянулся более года. Ещё два других крейсера получили не менее тяжёлые повреждения. Один из миноносцев затонул во время боя, а другой — по пути в порт Сасебо. В общей сложности японцы привезли на берег 30 убитых и 200 раненых, не считая тех, кто погиб вместе со своими кораблями. Противник не смог ни затопить, ни захватить русские суда — когда силы русских моряков были на исходе, Руднев принял решение о возвращении в порт, чтобы спасти оставшихся в живых матросов.

Это была победа русского флота. Моральное превосходство русских перед любыми силами противника было доказано страшной ценой — но цена эта была заплачена легко.

Когда изуродованные русские суда добрались в порт, на палубу «Варяга» поднялся капитан французского крейсера Сэнэс: «Я никогда не забуду потрясающего зрелища, представившегося мне. Палуба залита кровью, всюду валяются трупы и части тел. Ничто не избежало разрушения».

Из 36 орудий остались более-менее целыми лишь 7. В корпусе было обнаружено четыре огромные пробоины. Из состава команды, находившейся на верхней палубе, погибли 33 моряка и 120 были ранены. Капитан Руднев получил тяжёлое ранение в голову. Чтобы не допустить захвата безоружных кораблей японцами, канонерскую лодку «Кореец» решено было взорвать, а на «Варяге» открыли кингстоны.

Оставшихся в живых русских героев разместили на иностранных судах. Английский «Тэлбот» принял на борт 242 человека, итальянский корабль взял 179 русских моряков, остальных разместил на своём борту французский «Паскаль».

Спустя некоторое время японцы подняли «Варяг», отремонтировали и ввели его в состав своего флота под именем «Сойя». 22 марта 1916 г. корабль был выкуплен русским царём и зачислен в состав Балтийского флота под прежним именем — «Варяг».

Спустя год изношенный крейсер был отправлен для ремонта в союзническую Англию. Русский флот ждал возвращения славного крейсера для участия в войне с Германией, но случился октябрьский переворот, и английские военные власти разоружили «Варяг» и отправили экипаж на Родину, а сам корабль продали в 1918 г. частному предпринимателю. Когда «Варяг» попытались отбуксировать к месту будущей стоянки, вблизи г. Лендалфута, разразился шторм, и крейсер был выброшен на камни. В 1925 г. остатки «Варяга» англичане разобрали на металл. Так закончил свое существование самый знаменитый крейсер Русского флота.

Капитан Руднев умер в Туле в 1913 г. В 1956 г. ему установлен на малой родине памятник. Памятники героям «Варяга» установлены в порту Чемульпо и на Морском кладбище Владивостока.

Сайт Симферопольской епархии, 09.02.02

«То, что нашлись люди, которые возродили Мариинские гимназии и кадетские корпуса, говорит о том, что русские люди не потеряли человеческой души, лица, педагогического достоинства и благородства, — отметил митрополит Пантелеимон, обратившись к собравшимся. — А это значит, что внутри каждого человека живет Божий промысел, голос Бога, любви и патриотизма». «Православный уклон, с которым ведется воспитательная и образовательная работа в подобных учреждениях, подтверждает на практике то, что говорит Церковь о воспитании человека и будущего патриота, жертвенно живущего на своей земле — через тех героев, которые выходят из среды кадетов», — приводит слова владыки сайт Красноярской митрополии.

В своем выступлении священник подчеркнул, что военный священник призван стать духовным отцом и наставником для всех военнослужащих части – от командира до матроса. Именно этого, по его словам, ждут от священнослужителей в Вооруженных Силах. Рассказывая об опыте Архангельской митрополии, священник привел в пример деятельность епархиального отдела на космодроме «Плесецк», военнослужащих которого окормляет протоиерей Артемий Эмке.

На Морском кладбище г. Владивостока, у памятника экипажу крейсера «Варяг» в память о погибших воинах была совершена заупокойная лития. На боевые корабли ТОФ благотворительным Фондом «Крейсер «Варяг» переданы 30 комплектов походных иконостасов. «Каждый иконостас включает три иконы, перед которыми в условиях морских походов экипажи боевых кораблей смогут читать молитвы, а военные священники – совершать богослужения», — отметил о. Сергий.

В рамках мемориальной акции священники Владивостокской епархии посетили также флагман Тихоокеанского флота – гвардейский ракетный крейсер «Варяг». Кроме того, личному составу ТОФ сегодня были вручены награды; переданы подарки и компьютерная техника.

«Почти полтора часа мы говорили о смысле жизни, смерти, о законах существования бессмертной души и христианском отношении к ближним», – цитирует отца Артемия пресс-служба Архангельской митрополии. – Меня порадовало, что все слушали со вниманием. Было видно, что тема для ребят на самом деле актуальна».

После беседы священник и офицеры, ответственные за обустройство храма в войсковой части, осмотрели планируемое место строительства. На средства, собранные военнослужащими части, здесь планируется отремонтировать заброшенное каменное здание, пристроив к нему алтарь.

Можно высказать свое личное мнение и свои чувства к своей стране, к своей Родине по имени Россия, но это будет частное мнение, хотя кому-то может показаться и небезинтересное. Можно поступить иначе, и присоединиться к тем известным ученым и выдающимся в истории личностям, которые уже высказали свое мнение по этому поводу.

Первый, кто достоин памяти и признательности от благодарных потомков, известный философ и правовед Иван Александрович Ильин, который, возможно, как никто другой, так не радел о своем Отечестве, даже будучи далеко за пределами России. В его трудах прослеживается живая вера в Бога и в русского человека, который даже если и пал, то обязательно поднимется. Оптимизм звучит буквально в каждой его строке.

«Главное — воспитание в русском народе национального духовного характера. Из-за его недостатка в интеллигенции и массах Россия рухнула от революции. Россия встанет во весь рост и окрепнет только через воспитание в народе такого характера. Это воспитание может быть только национальным самовоспитанием, которое может быть проведено самим русским народом, то есть его верной и сильной национальной интеллигенцией. Для этого нужен отбор людей, отбор духовный, качественный и волевой».

Эти слова, сказанные почти сто лет назад актуальны сегодня как никогда. Процесс этот, по мнению Ильина, уже тогда начался «незримо и бесформенно» в России и более или менее открыто за рубежом: «отбор несоблазненных душ, противопоставивших мировой смуте и заразе — Родину, честь и совесть; и непреклонную волю; идею духовного характера и жертвенного поступка».

В работах Ильина (и, прежде всего, в сборнике статей 1948 — 1954 «Наши задачи») выкристаллизовывается идея русского духовного патриотизма, который «есть любовь».

Патриотизм, по Ильину, — высшая солидарность, сплоченность в духе любви к Родине (духовной реальности), есть творческий акт духовного самоопределения, верный перед лицом Божиим и поэтому Благодатный.

Патриотизм живет лишь в той душе, для которой есть на земле нечто священное, и, прежде всего, святыни своего народа. Именно национальная духовная жизнь есть то, за что и ради чего можно и должно любить свой народ, бороться за него и погибнуть за него. В ней сущность Родины, та сущность, которую стоит любить больше себя.

Родина, отмечает Ильин, есть Дар Святого Духа. Национальная духовная культура есть как бы гимн, всенародно пропетый Богу в истории, или духовная симфония, исторически прозвучавшая Творцу всяческих. И ради создания этой духовной музыки народы живут из века в век, в работах и страданиях, в падениях и подъемах. Денационализируясь, человек теряет доступ к глубочайшим колодцам духа и к священным огням жизни, ибо эти колодцы и эти огни всегда национальны.

В последнее время слово «национализм» приобрело крайне негативный оттенок. По Ильину, национализм есть любовь к исторически-духовному облику своего народа, вера в его Богоблагодатную силу, воля к его творческому расцвету и созерцание своего народа перед лицом Божиим. Наконец, национализм есть система поступков, вытекающих из этой любви, из этой веры, из этой воли и из этого созерцания. Истинный национализм не темная, антихристианская страсть, но духовный огонь, возводящий человека к жертвенному служению, а народ к духовному расцвету. Христианский национализм есть восторг от созерцания своего народа в плане Божием, в дарах Его Благодати, в путях Его Царствия.

Правильные пути, ведущие к национальному возрождению России, по Ильину, следующие: вера в Бога; историческая преемственность; монархическое правосознание; духовный национализм; российская государственность; частная собственность; новый управляющий слой; новый русский духовный характер и духовная культура.

Русский народ, считал Ильин, нуждается в покаянии и очищении, и те, кто уже очистился, “должны помочь неочистившимся восстановить в себе живую христианскую совесть, веру в силу добра, верное чутье к злу, чувство чести и способность к верности. Без этого Россию не возродить и величия ее не воссоздать. Без этого Русское государство, после неминуемого падения большевизма, расползется в хлябь и в грязь”.

Ильин, конечно, отдает себе отчет в том, насколько трудна эта задача, весь процесс покаяния и очищения, но через этот процесс необходимо пройти. Все трудности этого покаянного очищения должны быть продуманы и преодолены: у религиозных людей — в порядке церковном (по исповеданиям), у нерелигиозных людей — в порядке светской литературы, достаточно искренней и глубокой, и затем в порядке личного совестного делания.

Покаянное очищение — только первый этап на пути к решению более длительной и трудной задачи: воспитание нового русского человека.

Русские люди, писал Ильин, должны обновить в себе дух, утвердить свою русскость на новых, национально-исторически древних, но по содержанию и по творческому заряду обновленных основах. Это значит, что русские люди должны:

• научиться веровать по-новому, созерцать сердцем — цельно, искренно, творчески;
• научиться не разделять веру и знание, вносить веру не в состав и не в метод, а в процесс научного исследования и крепить нашу веру силою научного знания;
• научиться новой нравственности, религиозно-крепкой, христиански-совестной, не боящейся ума и не стыдящейся своей мнимой “глупости”, не ищущей “славы”, но сильной истинным гражданским мужеством и волевой организацией;
• воспитать в себе новое правосознание — религиозно и духовно укорененное, лояльное, справедливое, братское, верное чести и Родине;
• воспитать в себе новое чувство собственности — заряженное волею к качеству, облагороженное христианским чувством, осмысленное художественным инстинктом, социальное по духу и патриотическое по любви;
• воспитать в себе новый хозяйственный акт — в коем воля к труду и обилию будет сочетаться с добротою и щедростью, в коем зависть преобразится в соревнование, а личное обогащение станет источником всенародного богатства.

Нельзя не заметить еще одного великого русского человека, чья жизнь без остатка была отдана своему Отечеству, известного подписывавший свои произведения двумя большими буквами К.Р.

Великий князь Константин Константинович Романов, незаурядный поэт, драматург, переводчик, трое детей которого — сыновья Иоанн, Константин, Игорь — были убиты в Алапаевске вместе со святой преподобномученицей великой княгиней Елизаветой Феодоровной, так писал о русском человеке и России: «Я русский человек, настолько русский, что даже природа говорит со мной на русском языке. Это небо, вечное и бескрайнее, как русская душа, как русская история, я смотрю в него, и вечные вопросы приходят в голову: кто я, зачем пришел на эту землю, к чему стремится моя душа? Эти вопросы мучают и тревожат меня. Ответ всегда один: я русский. Так просто и так сложно. Достаточно ли говорить по-русски и жить в России, чтобы называть себя по праву русским человеком? Многие считают, что достаточно, и эти многие сегодня говорят о своей любви к России, но жизнь их и душевные силы расходуются на пустые дела и низкие страсти. Неужели и я вот так же бесполезно проживу отпущенные мне Господом краткие годы земного существования, пройду, не оставлю ни светлого следа, ни доброй памяти? Чувство стыда, бессильного возмущения и отчаяния охватывает меня. Что спасает мою смятенную душу в такие горькие минуты, что дает мне силы жить и трудиться во благо России — история моей страны. Быть русским — значит иметь единственной целью, единственным стремлением души благо России, ее величие и славу. Любить Родину — значит дорожить своей историей, очищать ее от искажения и клеветы, свято хранить для будущих поколений, потому что великая Русская история — главная наша ценность, главная опора, без нее мы пропадем.

Непроста и трагична Русская история. Каждое новое поколение трактует события прошлого исходя из интересов преходящих, сиюминутных, искажаются целые периоды Русской истории и предаются забвению великие русские люди, те, кто жил до нас, кто трудился и оставил нам плоды трудов своих, — бесценное наследие, основа нашего государства. Образы великих россиян выходят из тьмы веков и протягивают нам руку помощи, направляют по тому единственному и верному пути, по которому мы все, может быть, сделали лишь один шаг, но и это должно наполнять нас гордостью и уверенностью, что жизнь наша не будет пустой и напрасной и что все силы мы отдадим служению великой России».

Протоиерей Александр Шестак

«Военное духовенство -очень важная, полезная вещь. На самом деле этот вопрос тормозит несколько проблема статусов, соотношения конфессий. Армия-то у нас многоконфессиональна. Но со стороны ни одной из церквей никаких по этому поводу возражений я не видел», — сказал Леонтьев.

По его словам, был вопрос о статусе. «Священнослужители в армии вроде и военными быть не могут, и не гражданские они. Проблема, что у нас церковь отделена от государства», – пояснил он.

Леонтьев считает, что со временем все проблемы преодолеть удастся.

«Как человек православный, я считаю, что религия несет не только объединительную функцию, а просто стержневую. Кроме того, практически священник выполняет, особенно для человека верующего, еще и функции психолога», — отметил Леонтьев.

Он считает, что уроки религии в школе тоже необходимы.

«Правда, наше общество дошло до того, что вводить такие уроки нужно чуть ли не силой. Но речь идет не о преподавании религии, а о религиоведении. С этой точки зрения, логика противников религиоведения абсурдна в принципе», — отметил Леонтьев.

Он подчеркнул, что вся история культуры связана с историей религии, и вся литература XIX века — религиозная.

«И вообще вся литература большинства стран в значительной степени религиозна, в христианских – точно. Поэтому препятствовать урокам религии в школе — это обскурантизм. Может введение православия по отношению к другим религиям не совсем правильно, но думаю, все можно как-то гармонизировать», — отметил он.

По его словам, проблема только в методиках, наличии кадров, установлении количества часов.

«Это проблемы технические. Они очень сложные на самом деле, но они технические. А никаких проблем концептуальных я здесь просто не вижу», — подчеркнул Леонтьев.

Акутальные комментарии, 08.02.12

«Считаю, что необходимо на должный уровень поставить развитие институтов военного духовенства. К решению этой задачи с равным вниманием должны подойти и религиозные организации, и само министерство обороны», — сказал В.Путин на встрече с представителями традиционных религий России.

Он добавил, что к этой работе должно подключиться и министерство образования, поскольку здесь так же, как и в работе с вузами, нужны «хорошо подготовленные высококлассные специалисты».

Глава правительства отметил, что приоритетом является участие церкви в жизни Вооруженных сил России. «Традиция такого участия уходит глубоко корнями в историю нашей Родины, является одним из мощных источников патриотизма», — сказал он.

Церковь, по словам В.Путина, всегда была с народом, особенно в самые тяжелые времена. Он напомнил день начала Великой Отечественной войны — 22 июня 1941 года. «После всех гонений, издевательств над священнослужителями митрополит Сергий — местоблюститель патриаршего престола обратился к народу с воззванием о защите Отечества. Сделал это раньше, чем Сталин», — сказал он.

По словам премьера, из истории все хорошо помнят, что сначала к народу было обращение: «Граждане и гражданки!», а потом уже Сталин обратился совсем по-другому, когда оценили всю степень угрозы — «Братья и сестры!»

Интерфакс-религия, 08.02.12
Фото 1tv.ru

Из речи В.В. Путина на встрече с представителями религиозных конфессий России
Фото 1tv.ru 

Далее, обращаясь к собравшимся, отец Александр, в частности, сказал: «Соединение Воздушно-космической обороны оперирует сегодня сложнейшей техникой, включая авиацию и зенитно-ракетные установки. И за этим слаженным служением Отчизне, за пультами и локаторами радиолокационных станций Русская Православная Церковь видит, прежде всего, людей, их душевные чаяния. Важно, что сегодня этот аспект также учитывается: развивается процесс взаимодействия священнослужителей и военнослужащих. Мы помним поучения Святых Отцов, говоривших: «Воин готовит коня к бою, а победа – от Господа!» Помним совет Крестителя Господня Иоанна, когда воины спрашивали его, что им делать, чтобы не погубить свои души? «И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, довольствуйтесь своим жалованьем» (Лк., 3:14). Это значит, что и на ратном поприще человек может и должен вести жизнь праведную», — цитирует священника сайт Владивостокской епархии.

«Сначала, в течение февраля, будет издан Новый завет тиражом в 20 тыс. экземпляров, а чуть позже — и Псалтирь»,- говорит главный редактор Издательства Московской Патриархии протоиерей Владимир Силовьев, — Первыми Евангелие получат больницы и армия «.

В дальнейшем книги также получат осужденные, подопечные социальных учреждений, постояльцы гостиниц, пассажиры поездов и самолетов.

«Мы помним и знаем, что Сталинградская битва была самой кровопролитной в Великой Отечественной войне, по мнению некоторых историков, даже за всю историю войн вообще. Благодаря Вашему подвигу была одержана победа, благодаря Вашим трудам наступил долгожданный мир», — сказал отец Михаил, обращаясь к ветеранам.

По окончании беседы о. Феофан совершил молебен, после чего всем присутствовавшим были розданы воинские молитвословы и Евангелия карманного формата, нательные кресты и иконки, складни и пояса с 90-м псалмом «Живый в помощи». Также все солдаты получили в подарок предметы личной гигиены: зубные пасты, щетки, бритвенные станки, мыло. От лица всего личного состава священнослужителей поблагодарил начальник медицинской службы ЦРК ВВ МВД России подполковник Сергей Тупицын и вручил им памятные медали в честь 90-летия медицинской службы МВД.